День 9 января 1905 праздник

Я постоянно натыкаюсь на информацию о том, что на самом деле произошло с демонстрацией во главе с Гапоном, поэтому по многочисленным просьбам моих советских товарищей, публикую наиболее ёмкую подачу информации. В целом почерк такой же, что и в 2014 году в одной столице, да и в других городах тоже. Ничто не ново на этой земле. Приятного чтения. И мне иногда кажется, что советские товарищи, они словно бесы, так их корёжит от правды, как чёрта от ладана. Ну, кушайте дорогие друзья, кушайте правду, какая она есть. Ну если есть, чем ответить, то жду с нетерпением ваших аргументов, с нетерпением. Итак… слово господину Барыкину.

Кровавое воскресенье 9 января 1905 года — разгон шествия петербургских рабочих к Зимнему дворцу, повлекший трагические последствия.

Шествие было подготовлено легальной организацией «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга», созданной в 1903 году. А само «Собрание» было образовано на базе рабочей организации, отцом-основателем которой являлся начальник Особого отдела Департамента полиции С.В. Зубатов (1864–1917). Уходя в отставку в августе 1903 года, Зубатов способствовал тому, что священник Георгий Гапон (1870–1906) стал фактическим руководителем «Собрания».

События, непосредственно предшествующие сей акции, развивались стремительно. 3 января 1905 года по причине увольнения четырех рабочих началась забастовка на Путиловском заводе, организованная при непосредственном участии руководства «Собрания». Уже 5 января стало ясно, что владельцы завода не пойдут на уступки и забастовка проиграна. Однако столь же ясно было, что примкнувшие на тот момент к забастовке 26 000 рабочих не простят «Собранию» поражения. В таких условиях Гапон и его помощники решили идти до конца и обратиться с петицией к царю.

Тем временем стачка стала общегородской. 7 января в последний раз вышли газеты: забастовка распространилась на типографии. К вечеру 8 января в Санкт-Петербурге не работало более 450 заведений с более чем 110 000 рабочих. Популярность Гапона достигла небывалых высот.

Тогда в кипящую рабочую массу была брошена идея похода к Зимнему дворцу. Идея принадлежала Гапону и его окружению.

Вот что говорилось в записке прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 8 января 1905 года: «Сейчас получены сведения, что по инициативе свящ. Гапона предполагается сборище рабочих завтра, 9 января, в 2 часа дня, на площади перед Зимним дворцом для подачи петиции… Названный священник приобрел чрезвычайное значение в глазах народа. Большинство считает его пророком, явившимся от Бога для защиты рабочего люда. К этому уже прибавляются легенды о его неуязвимости, неуловимости и т.п. Женщины говорят о нем со слезами на глазах. Опираясь на религиозность огромного большинства рабочих, Гапон увлек всю массу фабричных и ремесленников, так что в настоящее время в движении участвует около 200 000 человек. Использовав именно эту сторону нравственной силы русского простолюдина, Гапон, по выражению одного лица, “дал пощечину” революционерам, которые потеряли всякое значение в этих волнениях, издав всего три прокламации в незначительном количестве»1.

Вечером 8 января у министра внутренних дел П.Д. Святополк-Мирского (1857–1914) состоялось совещание, на котором обсуждалось сложившееся положение в Санкт-Петербурге.

Присутствовавший градоначальник И.А. Фуллон (1844–1920) настоял на том, что митингующих нельзя допускать на Дворцовую площадь, чтобы не повторить Ходынку (массовую давку на Ходынском поле в Москве, произошедшую 18 (30) мая 1896 года и унесшую жизни более 1200 человек)2.

Именно этим было продиктовано наличие войск в центре города, а вовсе не необходимостью охранять государя Николая II (1868–1918).

Однако гапоновская «пощечина революционерам» была иллюзией, за которой скрывался тайный замысел тех же самых революционеров, план, о котором — на вечер 8 января 1905 года — градоначальник Фуллон не знал.

Были и другие обстоятельства, которые советские историки и пропагандисты предпочитали не замечать на протяжении всего существования СССР, а их «творческие наследники» не замечают и до сих пор. Но поскольку замалчиваемое очень существенно, не сказать о нем — это и значит порождать историческую неправду.

Начнем с того, что события Кровавого воскресенья 1905 года невозможно точно оценить вне контекста шедшей в то время Русско-японской войны. И вот почему.

Еще до начала войны японская разведка проявляла интерес к российским оппозиционным партиям, среди которых были Бунд, эсеры и, естественно, социал-демократы, разделившиеся к тому времени на меньшевиков и большевиков. С началом боевых действий этот интерес только увеличился и стал абсолютным, когда выяснилось, что никакой быстрой победы не получится, а в затяжном противостоянии шансы Японии значительно ниже шансов Российской империи.

До начала войны определилась и подходящая фигура для контактов с русскими антиправительственными силами. Этим человеком стал полковник Акаси.

Для справки. Мотодзиро Акаси (1864–1919). В 1889 году окончил Высшую военную академию Императорской армии в Токио. Учился в Германии. В январе 1901 года назначен военным атташе во Франции. В августе 1902-го становится военным атташе в России, прибыл в Санкт-Петербург 1 ноября 1902 года. С началом Русско-японской войны назначен военным атташе в Стокгольме, активно работает на японскую разведку.

Через Акаси финансировались финские, польские и кавказские сепаратисты в России. В июле 1904 года Акаси встречается в Женеве с теоретиком марксизма и видным деятелем российского и международного социалистического движения Г.В. Плехановым (1856–1918), а также с молодым лидером большевистской фракции РСДРП В.И. Лениным (1870–1924).

Акаси через ряд посредников финансирует проведение Парижской конференции революционных и оппозиционных партий, состоявшейся в сентябре-октябре 1904 года, а также Женевской конференции революционных партий, проходившей в апреле 1905 года, созванной по инициативе организатора Кровавого воскресенья священника Георгия Гапона.

11 сентября 1905 года, после заключения Портсмутского мирного договора между Японией и Российской империей, Акаси отозван в Японию. После отчета о проделанной работе он вновь назначается военным атташе в Германии. Однако в 1906 году в России было опубликовано исследование «Изнанка революции. Вооруженные восстания в России на японские средства», в которой освещалась деятельность Акаси. После публикации этой информации в европейских газетах Акаси отозван в Японию.

За свои заслуги перед Японией Мотодзиро Акаси был удостоен титула барона, в 1913 году произведен в генерал-лейтенанты, в апреле 1914-го назначается заместителем начальника Генерального штаба Японии, а в 1918 году назначен генерал-губернатором Тайваня.

Теперь буквально несколько слов о боевых действиях.

В ночь с 26 на 27 января 1904 года без объявления войны японский флот атаковал русские военные корабли у Порт-Артура. Началась битва двух империй за контроль над Кореей, Маньчжурией и Желтым морем.

23 августа началось и 4 сентября 1904 года окончилось генеральное сражение под Ляояном (Китай). Поле боя осталось за японской армией, но, вопреки ожиданиям, эта победа не привела к разгрому русских сил. Командующий Русской Маньчжурской армией генерал А.Н. Куропаткин (1848–1925), организованно отступив, сумел сохранить свои основные силы.

Потери русских составили 16 000 человек, японцев — 23 0003.

Германский генерал Кемерер, находившийся в качестве наблюдателя при русской армии, прокомментировал итоги сражения под Ляояном так: «Япония не в состоянии выигрывать много таких побед, а Россия может перенести еще несколько таких поражений»4.

Становилось очевидно, что идея «маньчжурского блицкрига» терпит крах и война опасно затягивается. Все это, вероятно, и заставило японский Генштаб согласиться с предложением Акаси об активизации подрывной деятельности в России.

31 августа в Стокгольм на его имя поступила телеграмма за подписью заместителя начальника Генштаба Японии генерала Нагаоки с уведомлением о согласии Токио выделить требуемую сумму. Тем самым финансирование русской революции превращалось в важное, хотя и негласное, направление японской внешней политики в условиях войны.

Профессор С.С. Ольденбург, живописуя деятельность «мятежного попа» и его «собрания фабричных рабочих», замечает: «Сначала Гапон действовал “сдержанно и осторожно”. Но к концу ноября 1904 года деятельность общества “приняла характер систематической пропаганды”. Гапон стал искать сближения с левой интеллигенцией и обещал подготовить рабочее выступление; только, — говорил он, — я должен ждать какого-нибудь внешнего события; пусть падет [Порт-] Артур»5.

В этот момент непосредственно попа Гапона направлял и поддерживал эсеровский «куратор» Рутенберг.

Для справки. Петр (Пинхус) Моисеевич Рутенберг (1878–1942) — инженер, бизнесмен, активный участник русских революций 1905 и 1917 годов, один из руководителей сионистского движения. В мае 1915 года выехал в США, где под псевдонимом Пинхас Бен Амми опубликовал статью «Национальное возрождение еврейского народа». Один из организаторов, вместе с Зеевом Жаботинским и Иосифом Трумпельдором, Еврейского легиона (воинское подразделение британской армии). Участвовал в создании Американского еврейского конгресса (1914–1915).

Незадолго до событий 9 января инженер М.К. Парадовский неоднократно беседовал со своим хорошим знакомым — Рутенбергом.

Парадовский: «…так как я знал, что он близок к Гапону, я, естественно, заговорил с ним об этом… Он… только твердил, что чем хуже царю, тем лучше всем его верноподданным. Когда я сказал ему, что верноподданные царя — это русский народ и не Гапону быть представителем народа, Рутенберг рассмеялся и сказал: “Гапон — это пешка, и весь вопрос, кто эту пешку двигает”»6.

23 декабря 1904 года (5 января 1905 года) Гапон и революционеры дождались желаемого — под натиском японской армии пал Порт-Артур. Хотя потери японцев были в разы больше потерь русской армии, последние также оказались весьма значительными.

А вот как на гибель 15 000 русских солдат отозвался Ленин в своей статье «Падение Порт-Артура», напечатанной 1 (14) января 1905 года в газете «Вперед», издававшейся, кстати, на японские деньги: «Дело русской свободы и борьбы русского (и всемирного) пролетариата за социализм очень сильно зависит от военных поражений самодержавия. Это дело много выиграло от военного краха, внушающего страх всем европейским хранителям порядка… Русский народ выиграл от поражения самодержавия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма»7.

Оказывается, потеряв пятнадцать тысяч своих сынов, в целом русский народ «выиграл».

Не скрывал своей радости по поводу неудач русской армии и тогда еще малоизвестный «товарищ» И.Сталин (1878–1953): «Редеют царские батальоны, гибнет царский флот, сдался наконец позорно Порт-Артур — и тем еще раз обнаруживается старческая дряблость царского самодержавия»8.

А вот мнение Л.Троцкого (1879–1940): «Разгром армии Куропаткина окончательно решает судьбу всей войны, с которой самодержавие так тесно сплело свою собственную свободу. Решительная минута гибели царизма все ближе и ближе»9.

Отметим для себя, как сходятся в своем желании поражения России поп Г.Гапон, П.Рутенберг, а также «товарищи» В.Ленин, И.Сталин и Л.Троцкий.

Однако ликование революционеров по поводу гибели тысяч русских солдат оказалось преждевременным.

Падение Порт-Артура было представлено врагами императорского строя как катастрофа. Между тем, по оценке русского генерального штаба, падение Порт-Артура хотя и влекло за собой бесспорное усиление противника, тем не менее «не внесло никаких существенных изменений в стратегических условиях, определяющих собою ход военных операций в Маньчжурии»10.

Россия почти не ощущала экономических и финансовых затруднений в связи с войной. Урожай 1904 года был обильным, промышленность снова увеличила свое производство. Налоги поступали как в мирное время, а золотой запас Государственного банка вырос за год до 150 млрд рублей и превышал количество банкнот в обращении11.

И тем не менее повод для «выражения народного недовольства» был найден, а мирной демонстрации рабочих была уготована роль ширмы, под прикрытием которой революционеры надеялись спровоцировать массовое вооруженное восстание в столице империи.

И не важно, что императорский штандарт над Зимним дворцом 9 января был приспущен, как это делалось всегда в отсутствие государя в Зимнем. Не важно, что и сам Гапон, и другие руководители рабочих организаций (не говоря уже об эсерах из ближайшего окружения Гапона) знали, что свод законов Российской империи предусматривал подачу петиций государю разными способами, но никак не во время массовых демонстраций.

Экономические требования эсеры собирались заменить в день шествия на радикально-политические, а внедренные в ряды рабочих боевики — открыть огонь по войскам и полиции.

Постарались внести свою лепту и большевики, чьи силы и популярность в начале 1905 года были несопоставимо меньше эсеровских, однако амбиции уже перехлестывали через край. Большевики «сколачивали отряды, каждый из которых состоял из знаменосца, агитатора и ядра, их защищавшего (то есть фактически из боевиков). Все члены РСДРП обязаны были быть к шести утра у пунктов сбора. Готовили знамена и транспаранты: “Долой самодержавие!”, “Да здравствует революция!”, “К оружию, товарищи!”»12.

И еще момент, который надо учесть: простой разгон демонстрации не входил в планы ее организаторов, им была нужна пролитая кровь. О том, что Гапон готовил кровопролитие, нам известно из его воспоминаний.

«Во-первых, Гапон заранее знал, что Николая II нет в Петербурге, то есть он заранее обманывал людей в том, что ведет их на встречу с царем. Когда же слух этот дошел до рабочих, то Гапону пришлось изворачиваться: “На одном из митингов одна старушка спросила меня: «А что, если царь-батюшка долго к нам не выйдет? Мне сказали, что его нет в Петербурге». «Да, — ответил я, — но он недалеко, в получасе езды от Петербурга. Мы должны ожидать его до глубокой ночи»”.

Во-вторых, Гапон заранее знал, на что он ведет рабочих: “Великий момент наступает для всех нас, — сказал я, — не горюйте, если будут жертвы не на полях Маньчжурии, а здесь, на улицах Петербурга. Пролитая кровь сделает обновление России”»13.

А вот что ответил Гапон в узком кругу уже после событий 9 января, когда один из сподвижников спросил: «Ну, отче Георгий, теперь мы одни, и бояться, что сор из избы вынесут, нечего, да и дело-то прошлое. Вы знаете, как много говорили о событиях 9 января и как часто можно слышать суждение, что, прими государь депутацию честь честью, выслушай депутатов ласково, все обошлось бы по-хорошему. Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы государь вышел к народу?

Совершенно неожиданно, но искренним тоном Гапон ответил: “Убили бы в полминут, полсекунд!”»14

Затем случилось то, что случилось. Утром 9 января порядка 300 000 человек собрались в четырех районах города. Около 11 часов началось движение колонн к центру города.

«В некоторых местах между ними и войсками вследствие упорного сопротивления толпы подчиниться требованиям разойтись, а иногда даже нападения на войска произошли кровопролитные столкновения. Войска вынуждены были произвести залпы: на Шлиссельбургском тракте, у Нарвских ворот, близ Троицкого моста, на 4-й линии и Малом проспекте Васильевского острова, у Александровского сада, на углу Невского проспекта и улицы Гоголя, у Полицейского моста и на Казанской площади. На 4-й линии Васильевского острова толпа устроила из проволок и досок три баррикады, на одной из которых прикрепила красный флаг, причем из окон соседних домов в войска были брошены камни и произведены выстрелы, у городовых толпа отнимала шашки и вооружалась ими, разграбила оружейную фабрику Шафа, похитив оттуда около ста стальных клинков, которые, однако, были большей частью отобраны; в 1-м и 2-м участках Васильевской части толпою были порваны телефонные провода и опрокинуты телефонные столбы; на здание 2-го полицейского участка Васильевской части произведено нападение и помещение участка разбито; вечером на Большом и Малом проспектах Петербургской стороны разграблено пять лавок»15.

Вот, к примеру, как действовали революционеры-подстрекатели у Нарвских триумфальных ворот. Кстати, церковные хоругви, которые мелькали в толпе манифестантов, были силой отобраны боевиками в одной из часовен.

Большевик Серебров, участник событий: «Около ворот нас встретила пешая и конная полиция, но ни уговорами, ни застращиванием не могла остановить толпу. Подскакал эскадрон; но лошади не шли на народ, и он вернулся обратно, открыв перед нами мост через речку Таракановку и площадь перед нею. За мостом находились Нарвские ворота, а по обеим сторонам их стояло по роте, не более, солдат. Толпа сначала шла через площадь. Затем, увидев, что солдаты берут наизготовку, руководители бросились бежать на них, толпа за ними. Три раза играл рожок сигналы; два раза стреляли солдаты в воздух. Толпа все бежала и была уже у входа на мостик, когда третий залп в упор сбил хоругвеносца и пристава, останавливавшего толпу. Раздались крики, вопли, стоны, толпа, и мы, шедшие впереди, быстро легли… [Солдаты] били в середину толпы, а мы, бывшие маленькой кучкой организованных впереди всех, остались живы. Мы подползали поодиночке к обрыву речки у самого начала моста, спускались по снегу на лед и выходили, а потом задворками и переулками — к Обводному каналу. Сзади нас оставался ад: десятки людей корчились и стонали на площади…»16

Вот и вся технология: «руководители» побежали, увлекли, отползли, а потом «задворками и переулками»… Вытащить из «ада» хоть кого-то из «корчившихся и стонавших» никто из революционных радетелей за народ, естественно, даже не попытался…

К Дворцовой площади толпа митингующих вышла уже к 12 часам. На призывы разойтись никто не реагировал. Более того, из толпы летели оскорбления и угрозы в сторону солдат, затем полетели камни, а вскоре из толпы раздались и выстрелы. В ответ, в полном соответствии с уставом, войсками также был открыт огонь. Интересно, что Рутенберг, шедший в толпе митингующих рядом с Гапоном, бросился на землю сам и потянул за собой «мятежного попа» буквально за несколько мгновений до первых выстрелов.

«Когда толпы были встречены и рассеяны войсками, социал-демократы где могли стали руководить беспорядками. Так, на Васильевском острове они направили толпу грабить оружейную мастерскую Шафа, построили баррикады, сделали нападение на полицейский участок, завладели одной типографией и собирались печатать в ней тогда же прокламацию, чему, однако, помешала прибывшая воинская часть»17.

При этом следует отметить, что войска всюду, где только могли, старались действовать увещеваниями, уговорами, пытаясь предотвратить кровопролитие. Там, где не было революционных подстрекателей или их было недостаточно для воздействия на толпу, офицерам удавалось избежать крови. Так, в районе Александро-Невской лавры и Рождественской части никаких жертв и столкновений не было. То же самое и в Московской части.

Официальные данные о жертвах расстрела выглядят следующим образом.

Всего 9 января оказалось 96 человек убитых (в том числе околоточный надзиратель) и до 333 человек раненых, из коих умерли до 27 января еще 34 человека (в том числе один помощник пристава)18.

Итого: 130 убитых и около 300 раненых.

Безусловно, страшные цифры, но «товарищ» Ленин, который в самый разгар событий попивал пивко в благополучной и мирной Женеве (Швейцария), сумел разглядеть гораздо больше: «Тысячи убитых и раненых — таковы итоги Кровавого воскресенья 9 января в Петербурге»19.

Троцкий в силу большего, чем у Ильича, литературного таланта добавил красочные подробности: «Кровью рабочих окрасился снег. Падали десятки, сотни, тысячи. На смену злодейке пуле приходила казацкая пика. Трупы мужчин и женщин покрыли улицы. Дети, маленькие дети, обозначили своими маленькими тельцами поле битвы… Несколько тысяч рабочих было убито и ранено…»20

Кстати, говоря о личности Гапона, констатируем еще один момент, характерный для подавляющего большинства «руководителей революционной борьбы пролетариата».

По свидетельству известного террориста, одного из руководителей партии эсеров Бориса Савинкова (1879–1925), «Гапон любил жизнь в ее наиболее элементарных формах: он любил комфорт, любил женщин, любил роскошь и блеск, словом, то, что можно купить за деньги. Я убедился в этом, наблюдая его парижскую жизнь»21.

Вдохновленные спровоцированным расстрелом питерских рабочих как грандиозным успехом эсеров, большевики взяли курс на более тесное сотрудничество с последними, а заодно и с «любителем элементарных форм жизни» Гапоном.

«На почве практической подготовки вооруженного восстания началось сближение большевистской фракции РСДРП с партией эсеров. Именно этой проблеме была посвящена беседа Ленина с Гапоном, состоявшаяся во время их знакомства в середине февраля 1905 года»22.

По свидетельству А.В. Луначарского (1875–1933), при последующих встречах с Лениным Гапон «толковал о необходимости перебросить в Петербург контрабандой значительное количество оружия и о том, что они с [эсером] Рутенбергом будто что-то в этом направлении подготовили». Ленин настолько воодушевился этой идеей, что со своей стороны написал план «Боевого соглашения для восстания и образования Боевого комитета». Судя по его сохранившемуся наброску, в плане были конкретизированы цели и принципы деятельности объединенной межпартийной организации, призванной руководить подготовкой и проведением массового вооруженного антиправительственного выступления23.

Дадим слово и полковнику Акаси, прокомментировавшему произошедшую трагедию в Петербурге: «То, что священник, всего лишь пользовавшийся доверием рабочих, смог возглавить десятки тысяч, которые принадлежали к разным партиям, и в итоге потрясти столицу России, — это далеко выходило за рамки моих ожиданий»24.

Взрыв надежд японской агентуры находит свое отражение в телеграмме, ушедшей 25 января 1905 года из Стокгольма в Токио, с просьбой «об экстренном переводе уже 400 тысяч иен немедленно, еще 250 тысяч месяц спустя, всего — порядка одного миллиона иен, а “в случае успеха” и больше»25.

12 февраля Акаси телеграфирует из Парижа в Токио:

«Обстановка в России неожиданно ухудшается. Посему нет сомнения, что своей цели — свержения русского правительства — мы непременно добьемся… <…> Поэтому нам следует продолжать поддерживать нынешнее оппозиционное движение, чтобы ослаблять правительство; в июне мы попробуем раздуть всеобщее движение [восстание] под руководством социалистов-революционеров. Это движение определит судьбу и оппозиционных партий. Мы просим японское правительство увеличить субсидирование, дабы вполне обеспечить успех.

По моим подсчетам, необходимо 440–450 тысяч иен, которые следует выплатить в начале мая; выплаты можно произвести и в два этапа»26.

Ушло в Токио и сообщение Акаси с оценкой большевистского предводителя: «У меня о нем сложилось мнение как об искреннем человеке, лишенном эгоизма. Он пойдет на все ради своей доктрины. Ленин — это личность, способная вызвать революцию»27.

Согласно западным источникам, ссылающимся на японцев, Акаси для начала выделил «способному вызвать революцию» Ленину 50 тысяч иен. На первый взгляд маловато, но таков уж тогда был политический вес Ильича.

Однако, несмотря на японскую подпитку, планы большевиков по сотрудничеству с Гапоном так и остались планами.

И все потому, что «неуязвимый» священник Георгий Гапон был убит в марте 1906 года боевиками-эсерами под руководством того самого Рутенберга, который помогал мятежному священнику организовывать кровопролитие 9 января. Перед расправой Гапон был обвинен в сотрудничестве с властями и предательстве революции. Удивляться тут нечему, древний принцип «Я слишком много знал!» действует безотказно.

Рутенберг пригласил Гапона на снятую заранее дачу близ станции Озерки, где их дожидались остававшиеся незаметными до поры до времени несколько рабочих. Там, по всей видимости, состоялся разговор, в ходе которого Гапон, думая, что общение идет тет-а-тет, попытался убедить собеседника поступить на полицейскую службу.

Борис Савинков: «В пустой комнате, за прикрытой дверью, несколько рабочих слышали разговор Рутенберга с Гапоном. Гапон никогда не говорил так цинично, как в тот раз. В конце разговора Рутенберг открыл внезапно дверь и впустил рабочих. Несмотря на мольбы Гапона, рабочие тут же повесили его на крюке от вешалки»28.

Савинков пишет, что, рассказывая ему об убийстве Гапона, Рутенберг чрезвычайно волновался: «Я вижу его во сне… Он мне все мерещится. Подумай, ведь я его спас 9 января… А теперь он висит!..»29

Подводя итог сказанному, еще раз отметим, забастовки на заводах и фабриках Санкт-Петербурга произошли в январе 1905 года, то есть именно в то время, когда Россия вела войну с Японией (февраль 1904 — сентябрь 1905 годов), а многие из этих предприятий имели важное военное значение.

Роль революционеров в трагедии недолго оставалась тайной для правительства.

Уже 11 января 1905 года министр финансов В.Н. Коковцов (1853–1943) пишет государю: «Сколь ни велика вина подданных Ваших — столичных рабочих на фабриках и заводах, — поднявших смуту в тяжкую годину военных испытаний, я осмеливаюсь доложить Вашему Императорскому Величеству, что, по глубокому моему убеждению, далеко не все, и даже не большинство, подняли свою руку на спокойствие столицы. Их невежеством и слабостью воспользовались другие, натолкнувшие на преступление рабочую массу из своекорыстных видов»30.

Председатель Совета министров С.Ю. Витте (1849–1915) уговаривал государя открыто объявить народу, что он не причастен к трагедии Кровавого воскресенья. Но император отклонил это предложение. Он не хотел, чтобы общественность винила во всем армию. Вместо этого 19 января 1905 года он принял депутацию рабочих из тридцати четырех человек.

В своей речи государь сказал: «Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты произошли оттого, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины. Приглашая вас идти подавать мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против меня и моего правительства, насильственно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно русские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага…»31

Хоть и не всеми, но слова государя были услышаны. Рабочий Андрей Иванович Агапов — участник событий 9 января — написал в газету «Новое время» (август 1905 года), обращаясь к зачинщикам провокации: «Вы обманули нас и сделали рабочих, верноподданных царя, — бунтовщиками. Вы подвели нас под пули намеренно, вы знали, что это будет. Вы знали, что написано в петиции якобы от нашего имени изменником Гапоном и его бандой. А мы не знали, а если бы знали, то не только никуда бы не пошли, но разорвали бы вас в клочья вместе с Гапоном, своими руками»32.

Вообще, тот же Троцкий признает, что 7 января число бастовавших достигло 140 000 человек. Кульминационным пунктом стало 10 января. А 13-го уже начали приступать к работам.

Так или иначе, но события 9 января 1905 года стали безусловной трагедией.

По их итогам было проведено гласное расследование. Министр внутренних дел П.Д. Святополк-Мирский, министр юстиции Н.В. Муравьев (1850–1908) и градоначальник И.А. Фуллон ушли в отставку.

Все погибшие были похоронены за государственный счет. Все пострадавшие семьи получили компенсацию, причем весьма значительную.

Так, по данным историка П.Мультатули: «Каждой пострадавшей семье из личных средств царя было отпущено по 50 000 рублей, огромная по тем временам сумма»

Начало XX столетия в России ознаменовалось рядом волнений в обществе, недовольством трудящихся масс, простого народа своим положением. Выражением этой напряженности стали крестьянские, рабочие, студенческие движения. Подавлением беспорядков занималась армия, и действовала она довольно жестко. Начались брожения в самой армии и на флоте. Все указывало на необходимость проведения реформ, но император Николай II и его царское правительство не торопились что-то менять. Неудачи во внутренней политике и трагизм русско-японской войны явно обострили кризис самодержавия.

Обычный воскресный зимний день, превратившийся в Кровавое воскресенье 

9 января 1905 года питерские рабочие и прочие жители столицы вышли на мирное шествие с целью напрямую донести до батюшки-царя сведения о наболевшем, о своих нуждах. Загодя до этого массового выступления была составлена письменная коллективная петиция, которую собравшиеся собирались передать лично Николаю.

Накануне провокаторы толпами передвигались по городу и склоняли буквально всех жителей не полениться выйти 9 января в два часа пополудни на демонстрацию. Говорили, на Дворцовой площади их будет ждать сам царь. Многие поверили и готовились к этому шествию, как к празднику: извлекали из сундуков и шкафов лучшие наряды, кто-то собирался отправиться всем семейством, с детьми. 

Решение о проведении демонстрации родилось не спонтанно. К нему пришли после провала забастовки на Путиловском заводе, начавшейся 3 января. Ее подхватили все промышленные предприятия Петербурга, но ничего этим рабочие не добились. И тогда возник замысел обратиться со своими чаяниями непосредственно к верховному правителю.

Спустя какое-то время историки сравнили это шествие с пасхальным крестным ходом. Люди вместе с петицией несли иконы, хоругви и портреты царя. Аналогии напрашивались еще и потому, что возглавить поход к Зимнему должен был священник – поп Гапон. В те времена обычные люди доверяли священнослужителям. Одни историки называли Гапона провокатором и агентом охранки, другие – «священником-социалистом». Как бы там ни было, представитель духовенства принял участие в шествии.

Печальных последствий никто не ожидал, ведь демонстранты преследовали благие цели. По советским учебникам проходит утверждение, что Николай знал о готовящейся расправе над безоружными людьми, но специально покинул столицу, сделав вид, что он не при чем. Современные исследователи заявляют, что царь на самом деле не ведал об этом шествии, и намерениях органов правопорядка применить силу. И он действительно на тот момент отсутствовал в городе и во дворце. Приказ оцепить район Зимнего дворца и открыть огонь по демонстрантам отдавал не Николай II, однако это не снимает ответственности с него, как главы государства за произошедшее.

Шествие встретили солдаты и казаки у Нарвских триумфальных ворот, Троицкого моста и других районах северной столицы саблями, нагайками и ружейными залпами. После первых выстрелов толпа продолжала движение, но затем обратилась в бегство. Кавалеристы преследовали убегающих и нещадно рубили. По официальным данным погибших насчитывалось 130 человек. Однако по неофициальной версии все гораздо страшнее: в мясорубке погибло около одной тысячи человек и примерно две тысячи пострадало. Поп Гапон спасся, и был спрятан на квартире пролетарского писателя Максима Горького.

Тут же по стране прокатилась волна возмущения в виде стихийных митингов. Бунтовщики начали открыто призывать к свержению царя. Назрела революционная ситуация. Кровавое воскресенье стало своего рода катализатором к началу вооруженных выступлений против действующей власти. В столице России взбунтовавшийся народ принялся возводить баррикады и захватывать оружие. 

Ставший праздником и позднее отмененный

Трагический день 9 января вошел в историю по словам Ленина как «великий урок гражданской войны», и даже одно время был объявлен праздником в первые годы Советской власти. В календарях эту дату помечали не традиционно красным цветом, а черным – в знак скорби по невинно убиенным. 

В 1918 году праздник был объявлен выходным. На тот момент в стране существовало 4 нерабочих дня – 1 и 2 мая, а также 7 и 8 ноября. Праздник стал пятым выходным, только отмечали его уже по новому стилю – 22 января.

С 1924 года, в связи с кончиной вождя мирового пролетариата он признан днем двойной скорби. Позже даты разъединили, поскольку Ильич умер на день раньше.

С 7 августа 1951 года выходной на день Кровавого воскресенья отменили. Причина отказа от праздника мало изучена и достоверно неизвестна. 

Повтор моего поста от 09.01.2020, V.H.

Вряд ли найдётся в русской истории ХХ века более заскорузлый и более лживый миф, чем миф о «кровавом воскресенье». Для того, чтобы снять с этого исторического события нагромождения грязной и преднамеренной лжи, необходимо зафиксировать несколько основных моментов, связанных с датой «9 января 1905 года»:

1. Это не было стихийным событием. Это была акция, которая готовилась много лет, под финансирование которой были выделены значительные средства и к проведению которой были привлечены значительные силы.

2. Сам термин «кровавое воскресенье» был вброшен в печать в тот же день. Этот термин, кстати, изобрел английский журналист того времени, по фамилии Диллон, работавший в полусоциалистической газете (не знаю, кто как а я сильно сомневаюсь в спонтанности такого термина, да ещё у англичанина).

3. Необходимо расставить несколько важных, на мой взгляд, акцентов в отношении событий, непосредственно предшествовавших трагедии 9 января:

1) Шла русско-японская война, промышленность уже была настроены на выпуск военной продукции. И вот именно в этот момент, именно на оборонных предприятиях, Петербурга начинаются забастовки, спровоцированные ложной информацией о якобы имевших место массовых увольнениях рабочих Путиловского завода.

3 января 1905 г. началась забастовка рабочих Путиловского завода (12,6 тыс. человек).

Завод выполняет важный оборонный заказ. Это специальный железнодорожный транспортер для транспортировки подводных лодок на Дальний Восток. Русские субмарины могут изменить неудачный ход морской войны в нашу пользу, но для этого их надо перевести на Дальний Восток через всю страну. Без заказанного Путиловскому заводу транспортера этого не сделать.

После этого, используя «Собрание фабрично-заводских рабочих», эсеры организуют волну забастовок. Забастовки организуются по плану, разработанному Троцким, еще находившимся в это время за границей.

Используется принцип цепной передачи: рабочие с одного забастовавшего завода врываются на другой и агитируют за забастовку; к тем, кто отказывается бастовать, применяются угрозы и физический террор.

«На некоторых заводах сегодня утром рабочие хотели приступить к работам, но к ним пришли с соседних заводов и убедили прекратить работы. После чего и началась забастовка» (министр юстиции Н.В. Муравьев).

В сводках полиции говорилось об активном участии в распространении бунта японских и английских спецслужб.

4 января началась забастовка на Обуховском и Невском заводах. Бастуют 26 тыс. человек. Выпущена листовка Петербургского комитета РСДРП «Ко всем рабочим Путиловского завода»: «Нам нужна политическая свобода, нам нужна свобода стачек, союзов и собраний…».

4 и 5 января к ним присоединились рабочие Франко-русского судостроительного завода и Семянниковского завода.

Сам Гапон впоследствии так объяснял начало всеобщей забастовки в Петербурге рабочими именно этих заводов. «Мы решили …распространить стачку на франко-русский судостроительный и Семянниковский заводы, на которых насчитывалось 14 тыс. рабочих. Я избрал именно эти заводы, потому что знал, что как раз в это время они выполняли весьма серьезные заказы для нужд войны«.

К 6 января бастуют 40 тыс. человек.

Таким образом, под заведомо надуманным предлогом, именно на оборонных предприятиях, с применением методов угроз и запугивания была организована массовая забастовка, явившаяся предшественницей 9 января.

2) Идея идти с петицией к Царю подана рабочим Гапоном и его окружением 6-7 января.

Но рабочих, которых приглашали идти к Царю за помощью, знакомили с чисто экономическими и, можно сказать, разумными, требованиями.

http://mgorki.ru/published-works/296-l-lr-r — это те требования, с которыми знакомили рабочих.

Собираясь к Царю, гапоновские провокаторы даже распространяли слух, что Царь сам хочет встретиться со своим народом.

Схема провокации такова: революционные агитаторы, якобы от имени Царя, ходили и передавали рабочим примерно такие «его» слова: «Я, Царь Божией милостью, бессилен справиться с чиновниками и барами, хочу помочь народу, а дворяне не дают. Подымайтесь, православные, помогите мне, Царю, одолеть моих и ваших врагов«.

Об этом рассказывали многие очевидцы, например большевичка Л. Субботина.

Сотни революционных провокаторов ходили среди народа, приглашая людей 9 января к двум часам на Дворцовую площадь, заявляя, что их там будет ждать Царь. Рабочие готовились к этому дню как к празднику: гладили лучшую одежду, многие собирались взять с собой детей.

В общем, для большинства рабочих этот день представлялся большим крестным ходом к Царю, тем более что его обещал возглавить священник, лицо духовное, традиционно почитаемое.

8 января в департаменте полиции появляется секретная записка Кременецкого: «По полученным сведениям, предполагаемым на завтра шествием рабочих намерены воспользоваться революционные организации… Социалисты-революционеры намерены воспользоваться беспорядком, чтобы разграбить оружейные магазины. Сегодня во время собрания рабочих в нарвском отделе туда явился агитатор, но был избит рабочими».

Эпизод с избиением революционного агитатора доказывает, что рабочие были обмануты революционерами и Гапоном и никаких революционных настроений не имели, а собирались идти к царю с чисто экономическими требованиями.

Но революционеры готовили народу и власти кровавую бойню на японские деньги.

3) После того, как рабочие были сагитированы на шествие к царю с экономическими требованиями, эсерами и Гапоном был совершен подлог:

8 января на общем собрании эсеров была принята новая, чисто революционная петиция, требовавшая отделения церкви от государства и ответственности министров перед народом. Эту петицию решено было перед рабочими не оглашать.

Во всей груде воспоминаний и документов не зафиксировано ни одного случая правки петиции … непосредственно рабочими, — справедливо отмечает один из современных исследователей гапоновского движения, — все известные нам варианты и поправки — результат работы ряда узких совещаний… Именно там рождалась петиция как политический документ, там она вырабатывалась как общая платформа, равно приемлемая и для либеральной «общественности» и для левых партий.

К 7-му января бастуют уже 105 тыс. человек. В последний раз вышли газеты; с этого дня забастовка, превращенная в общегородскую, распространилась и на типографии.

Петербургский комитет РСДРП принимает решение направить во все отделы «Собрания русских фабрично-заводских рабочих» своих лучших агитаторов.

4) Но не только в тексте петиции была произведена подмена.

Самая главная подмена заключалась в том, что народное шествие было организовано не с той целью, которая широко пропагандировалась, а совершенно с иной.

7 же января на совещании с меньшевиками Гапон говорит: «Если нас будут бить, мы ответим тем же, будут жертвы… Устроим баррикады, разгромим оружейные магазины, разобьем тюрьму, займем телефон и телеграф, — словом, устроим революцию…«

Тогда же Гапон и его ближайшие помощники провели совещание с представителями социал-демократической и эсеровской партий.

Сам Гапон следующим образом описал свое выступление перед ними. «Решено, что завтра мы идем, — сказал я им, — но не выставляйте ваших красных флагов, чтобы не придавать нашей 7 демонстрации революционного характера. Если хотите, идите впереди процессии» (!).

.

Это уже фактическая договоренность о сигналах.

8 января окончательно составляется петиция, являющаяся примечательным в своем роде документом.

Несмотря на содержавшиеся в ней выражения верноподданнических чувств рабочих к своему Государю, она представляла собой жесткий политический ультиматум власти, предъявлявший Государю заведомо невыполнимые требования

Во-первых, петиция составлена не только от имени рабочих, но и от всех вообще «жителей города Санкт- Петербурга разных сословий».

Содержание же петиции свидетельствовало о том, что требования выдвигаются не столько для удовлетворения экономических нужд рабочих, сколько — под их прикрытием – интересов либералов и революционеров – «повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих… Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, — и для этого повели, чтобы выборы в Учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов. Это самая главная наша просьба… Но одна мера все же не может залечить наших ран. Необходимы еще и другие: немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические… убеждения; немедленное объявление свободы слова, печати, свободы собраний; ответственность министров перед народом и гарантия законности (?) правления; отделение церкви от государства».

Неужели же рабочие Петербурга собирались контролировать министров? Или им, православным русским людям, нужно было отделение церкви от государства?

Вот в этом и есть главная ложь – никаким верноподданническим, по сути, провокационное шествие не было.

Итак, в самый последний момент, вместо принятых и поддерживаемых рабочими экономических требований, появляется петиция, составленная якобы тоже от имени рабочих, но содержащая экстремистские требования общегосударственных реформ, созыва Учредительного собрания, политического изменения государственного строя.

Все пункты, известные рабочим и реально поддерживаемые ими, переносятся в заключение.

Это была в чистом виде политическая провокация революционеров, пытавшихся от имени народа в тяжелых военных условиях предъявить требования неугодному им русскому правительству.

Рабочих, которых приглашали идти к Царю за помощью, знакомили только с экономическими требованиями.

К 8-му января бастуют 111 тыс. человек. Петербургский комитет РСДРП выпустил прокламации «Ко всем петербуржским рабочим» с призывом к свержению самодержавия и «К солдатам» с призывом не стрелять в народ. На ночном нелегальном заседании Петербургского комитета РСДРП принято решение принять участие в шествии к Зимнему дворцу.

4. ВЛАСТИ ПЫТАЛИСЬ ПРЕДОТВРАТИТЬ ГОТОВЯЩУЮСЯ ПРОВОКАЦИЮ

5 января 1905 г. митрополит Санкт-Петербургский Антоний дважды вызывал к себе священника Г.Гапона, требуя объяснения относительно его деятельности, не совместимой с саном священника. Однако Г.Гапон не явился ни к митрополиту Антонию, ни в Санкт-Петербургскую Духовную консисторию, и в ночь на 6 января скрылся из дома и перешел на нелегальное положение.

Важное событие произошло 6 января 1905 года, за 3 дня до манифестации:

Эти события были следующим образом описаны их непосредственным очевидцем генералом А.А.Мосоловым, занимавшим должность начальника канцелярии министерства императорского двора.

«В день Крещения, 6 января, Государь с блестящей свитой, предшествуемый духовенством и митрополитом, вышел из Зимнего Дворца и отправился к беседке, устроенной на Неве, где происходило водосвятие. Началась торжественная служба, и был дан с Петропавловской крепости обычный салют орудийными выстрелами.

«

http://orthodox.etel.ru/2003/31/nikolas2.shtml

Восприняв происшедший инцидент со свойственной ему в острых ситуациях сдержанностью, Государь, после запланированного на этот день приема иностранных дипломатических представителей в Зимнем Дворце, в 16 часов того же дня уехал с семьей в Царское Село.

Однако артиллерийский выстрел 6 января, наконец, активизировал действия военно-полицейских властей в Петербурге.

Рассматривая его как возможную попытку покушения на Государя, свидетельствовавшую о существовании в столичном гарнизоне тайной террористической организации, руководство Департамента полиции было склонно рассматривать эти события в качестве результатов деятельности хорошо законспирированной, действующей во всероссийском масштабе революционной организации, приступившей к реализации своего плана по захвату власти в столице.

Вот, в том числе, возможно, и поэтому комендант все же раздал боевые патроны, несмотря на решение начальства.

Власти вплоть до 8 января еще не знали, что за спиной рабочих заготовлена другая петиция, с экстремистскими требованиями. А когда узнали — пришли в ужас.

Отдается приказ арестовать Гапона, но уже поздно, он скрылся. А остановить огромную лавину уже невозможно — революционные провокаторы поработали на славу.

9 января на встречу с Царем готовы выйти сотни тысяч людей. Отменить ее нельзя: газеты не выходили. И вплоть до позднего вечера накануне 9 января сотни агитаторов ходили по рабочим районам, возбуждая людей, приглашая на встречу с Царем, снова и снова заявляя, что этой встрече препятствуют эксплуататоры и чиновники.

Засыпали рабочие с мыслью о завтрашней встрече с Батюшкой-Царем.

Петербургские власти, собравшиеся вечером 8 января на совещание, понимая, что остановить рабочих уже невозможно, приняли решение не допустить их в самый центр города.

Главная задача состояла даже не в том, чтобы защитить Царя (его не было в городе, он находился в Царском Селе), а в том, чтобы предотвратить беспорядки, неизбежную давку и гибель людей в результате стекания огромных масс с четырех сторон на узком пространстве Невского проспекта и Дворцовой площади, среди набережных и каналов. Царские министры помнили трагедию Ходынки

Поэтому в центр стягивались войска, казаки с приказом не пропускать людей, оружие применять при крайней необходимости.

Стремясь предотвратить трагедию, власти выпустили объявление, запрещающее шествие 9 января и предупреждающее об опасности.

При всем, что флаг над Зимним был приспущен и весь город знал, что Царя не было в городе, знали некоторые и о приказе, запрещающем шествие.

ВНИМАНИЕ: НАКАНУНЕ 9 ЯНВАРЯ ВСЯ ПРЕССА ЗАБАСТОВАЛА, ЧТО ЛИШИЛО ВЛАСТИ РАСПРОСТРАНИТЬ ОБЪЯВЛЕНИЕ О ЗАПРЕТЕ ШЕСТВИЯ, ЗАТО СРАЗУ ПОСЛЕ ЭТОГО СОБЫТИЯ МГНОВЕННО ВЫШЛИ ОГРОМНЫМ ТИРАЖОМ, КАК БУДТО ЗАРАНЕЕ ЗАГОТОВЛЕННЫЕ, ОБЛИЧИТЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ.

5. Сам характер шествия изначально не был мирным

Начало массового шествия рабочих Петербурга в той части города, где находился сам священник Г. Гапон.

Шествие от Нарвской заставы возглавлялось самим Гапоном, который постоянно выкрикивал: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя».

Сам он в своих воспоминаниях описывал следующим образом: “Я подумал, что хорошо было бы придать всей демонстрации религиозный характер, и немедленно послал нескольких рабочих в ближайшую .церковь за хоругвями и образами, но там отказались дать нам их. Тогда я послал 100 человек взять их силой, и через несколько минут они принесли их.

»

Как явствует из приведенного выше описания, уже с самого начала шествия рабочих под предводительством Г. Гапона православно-монархическая атрибутика в этом шествии сочеталась с весьма активным стремлением представителей революционных партий, участвовавших в нем, направить действия рабочих по пути их жесткого противостояния с представителями власти, даже несмотря на то, что среди рабочих присутствовали женщины и дети.

Представители всех партий распределялись между отдельными колоннами рабочих (их должно быть одиннадцать — по числу отделений гапоновской организации).

Эсеровские боевики готовили оружие. Большевики сколачивали отряды, каждый из которых состоял из знаменосца, агитатора и ядра, их защищавшего (т.е. тех же боевиков).

Готовили знамена и транспаранты: «Долой Самодержавие!», «Да здравствует революция!», «К оружию, товарищи!»

Первая встреча рабочих с войсками и полицией произошла в 12 часов дня возле Нарвских ворот.

Толпа рабочих, приблизительно от 2 до 3 тысяч человек, двигались по Петергофскому шоссе к Нарвским триумфальным воротам, неся с собой портреты Царя и Царицы, кресты и хоругви.

Вышедшие навстречу толпе чины полиции уговаривали рабочих не идти в город, предупреждали неоднократно, что в противном случае войска будут стрелять по ним.

Когда все увещевания не привели ни к каким результатам, эскадрон Конно-Гренадерского полка пытался заставить рабочих возвратиться назад.

В этот момент выстрелом из толпы был тяжело ранен поручик Жолткевич, а околоточный надзиратель убит.

Толпа при приближении эскадрона раздалась по сторонам, а затем с ее стороны были произведены 2 выстрела из револьвера, не причинившие никакого вреда никому из людей эскадрона и задевших только гриву лошади. Кроме того, одним из рабочих был нанесен удар крестом взводному унтер-офицеру.

Как видно, первые выстрелы прозвучали не со стороны войск, а со стороны толпы, и первыми жертвами стали не рабочие, а чины полиции и армии.

Отметим так же, как ведет себя один из «верующих» участников демонстрации: крестом бьет унтер-офицера!

Когда эскадрон встретил вооруженное сопротивление и, не будучи в силах остановить движение толпы, возвратился назад, командующий войсками офицер трижды предупреждал об открытии огня и только после того, как эти предупреждения он не оказали воздействия, и толпа продолжала наступать, было сделано более 5 залпов, после чего толпа повернула назад и быстро рассеялась, оставив более сорока человек убитыми и ранеными.

Последним немедленно была оказана помощь, и они все, за исключением легко раненых, взятых толпой, размещены в больницах Александровской, Алафузовской и Обуховской».

Примерно так же развивались события и в других местах — на Выборгской стороне, на Васильевском острове, на Шлиссельбургском тракте.

Появились красные знамена, лозунги «Долой Самодержавие!», «Да здравствует революция!» (это военное-то время!!!)

Не правда ли эта картина разительно отличается от садистского расстрела безоружной толпы, произведенной подневольными солдатами под командой ненавидящих простой народ офицеров?

Еще две мощные колонны рабочих следовали к центру со стороны Выборгской и Петербургской сторон.

Пристав 1-го участка Петербургской части Крылов, выступив вперед, обратился к толпе с увещеваниями прекратить движение и повернуть назад. Толпа остановилась, но продолжала стоять. Тогда роты, сомкнув штыки двинулись на толпу с криками «ура!» Толпа была оттеснена и стала расходится. Никаких жертв среди нее не было.

На Васильевском острове толпа вела себя с самого начала агрессивно и революционно.

Еще до первых выстрелов толпа, возглавляемая большевиком Л.Д. Давыдовым, захватила оружейную мастерскую Шаффа. 200 человек разгромили управление 2-го участка Васильевской полицейской части.

Генерал-майор Самгин докладывал: «Около 1 часа дня толпа на 4-й линии, значительно увеличившись в числе, стала устраивать проволочные заграждения, строить баррикады и выкидывать красные флаги. Роты двинулись вперед. (…) Во время движения рот из дома №35 по 4-й линии, а также из строящегося дома напротив него, бросались кирпичи, камни и были произведены выстрелы.

».

Вот против такой «мирной» толпы приходилось действовать войскам на Васильевском острове! 163 вооруженных боевика и грабителя никак не похожи на мирных верноподданных граждан.

Кстати, наибольшее количество жертв с обеих сторон принесли не усмирение демонстрантов в первой половине дня, а перестрелки с погромщиками именно на Васильевским острове, когда боевики пытались удерживать арсеналы и местные оружейные магазины.

Всё это ясно говорит о том, что всякие утверждения о «мирной» демонстрации – ложь.

Толпа, возбужденная подготовленными боевиками, разбивала оружейные магазины, возводила баррикады.

«В Кирпичном переулке, -докладывал впоследствии Царю Лопухин, -толпа напала на двух городовых, один из них был избит. На Морской улице нанесены побои генерал-майору Эльриху, на Гороховой улице нанесены побои одному капитану, был убит пристав.«

При этом следует отметить, что такие боевики были во всех рабочих колоннах.

Следует отметить, что войска всюду, где только могли, старались действовать увещеваниями, уговорами, пытаясь предотвратить кровопролитие.

Там где не было революционных подстрекателей, или их было недостаточно для воздействия на толпу, офицерам удавалось избежать крови.

Так, в районе Александро-Невской лавры и Рождественской части никаких жертв и столкновений не было. То же самое и в Московской части.

Ни одна из колонн манифестантов до Дворцовой площади не дошла

Колоны не пересекли даже Невы (те, кто двигался с Васильевского острова, Петроградской и Выборгской стороны) и Фонтанки (те, кто двигался со стороны Нарвской заставы и Шлиссельбургского тракта).

Самая многочисленная из них, шедшая под руководством Гапона от Путиловского завода была рассеяна у Обводного канала. Для рассеяния колонн оружие применялось также у Шлиссельбургской пожарной части и у Троицкого моста.

На Васильевском острове шел настоящий бой с революционерами, закрепившимися на баррикадах (это уже не «колонны мирного шествия»).

Больше нигде по толпе не стреляли. Это исторический, подтвержденный полицейскими сводками, факт.

Небольшие группы хулиганствующих «революционеров» действительно проникли в центр города. На Морской улице ими нанесены побои генерал-майору Эльриху, на Гороховой улице нанесены побои одному капитану и был задержан фельдъегерь, причем его автомобиль был изломан. Проезжавшего на извозчике юнкера Николаевского кавалерийского училища стащили с саней, переломили шашку, которой он защищался, и нанесли ему побои и раны. Но эти «борцы за свободу» разбежались от одного вида появившихся вдалеке казачьих разъездов.

В общем, 9 января 1905 года никого на Дворцовой площади не расстреливали

Позднее, уже после событий 9 января, Гапона спросили в узком кругу: «Ну, отче Георгий, теперь мы одни и бояться, что сор из избы вынесут, нечего, да и дело-то прошлое. Вы знаете, как много говорили о событии 9 января и как часто можно было слышать суждение, что, прими Государь депутацию честь-честью, выслушай депутатов ласково, все обошлось бы по-хорошему. Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы Государь вышел к народу?«

Совершенно неожиданно, но искренним тоном, Гапон ответил: «Убили бы в полминут, полсекунд!».

Так что, когда враги власти затем писали, что Государю «стоило выйти к толпе и согласиться хотя бы на одно из её требований» (какое – об 9 учредительном собрании?) и тогда «вся толпа опустилась бы перед ним на колени», — это было самым грубым искажением действительности.

Вот, теперь, когда мы знаем все эти обстоятельства, можно по-другому взглянуть на события самого 9 января 1905 г.

Замысел революционеров был прост: несколько колонн спровоцированных рабочих-демонстрантов, в рядах которых должны были до времени скрываться революционеры-террористы, намеревалось провести к Зимнему дворцу для передачи петиции лично Государю.

Другие колонны должны были быть не допущены до Дворцовой площади, а расстреляны на подходах к центру города, что подогрело бы возмущение собравшихся у дворца. В момент, когда Государь появился бы для умиротворяющего призыва, террорист должен был совершить убийство Императора.

Дальше – возбужденная кровью стихия завершила бы дело уничтожения Царствующей семьи.

Часть этого дьявольского плана удалось осуществить.

Вечером 9 января Гапон пишет клеветническую подстрекательскую листовку: «9 января 12 часов ночи. Солдатам и офицерам, убивавшим своих невинных братьев, их жен и детей и всем угнетателям народа мое пастырское проклятие; солдатам, которые будут помогать народу добиваться свободы, мое благословение. Их солдатскую клятву изменнику Царю, приказавшему пролить неповинную кровь народную, разрешаю. Священник Георгий Гапон«.

Впоследствии в печатном органе эсеров «Революционная Россия» этот лже-священник призывал: «Министров, градоначальников, губернаторов, исправников, городовых, полицейских, стражников, жандармов и шпионов, генералов и офицеров, приказывающих в вас стрелять – убивайте… Все меры, чтобы у вас были вовремя настоящее оружие и динамит – знайте, приняты… На войну идти отказывайтесь… По указанию боевого комитета восставайте… Водопроводы, газопроводы, телефоны, телеграф, освещение, конки, трамваи, железные дороги уничтожайте…».

Дальнейшие уличные столкновения удалось прекратить практически в течение одного дня. 11 января войска были возвращены в казармы, и порядок на улицах города вновь стала контролировать полиция, усиленная казачьими патрулями.

14 января 1905 года с осуждением беспорядков выступил Святейший Синод:

«Вот уже скоро год, как Россия ведет с язычниками кровопролитную войну за свое историческое призвание насадительницы христианского просвещения на Дальнем Востоке … Но вот, новое испытание Божие, горе — горшее первого посетило наше возлюбленное отечество …

»

Император отправил в отставку министров: Святополк-Мирского и Муравьева. Новым генерал-губернатором был назначен генерал Трепов, прекративший мятежи в городе без кровопролития.

Генерал отдал войскам знаменитый приказ: «Патронов не жалеть!», но при этом он сделал все для того, чтобы об этом приказе стало широко известно. Мятежи прекратились.

19 января государь встретился с депутацией петербургских рабочих.

Николай II 19 января обратился к рабочей делегации со следующей речью:

«Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли от того, что вы дали ввести себя в заблуждение и обман изменникам и врагам нашей Родины. Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить» (из выступления Николая II перед депутацией рабочих 19 января 1905 года).

«.

Уже 14 января забастовка в Петербурге пошла на убыль. 17 января возобновил работу Путиловский завод.

29 января была создана «Комиссия для выяснения причин недовольства рабочих в Санкт- Петербурге и его пригородах и изыскания мер к устранению таковых в будущем», добившийся со временем полного умиротворения рабочих столицы.

Так завершился первый акт заранее спланированной кровавой антирусской смуты, названной впоследствии «русской революцией».

Эсеровские боевики готовили еще одно покушение на Царя, которое должно было совершиться на балу. Террористка Татьяна Леонтьева сумела вкрасться в доверие организаторов одного из светских балов и 12 получила предложение заниматься благотворительной продажей цветов. Она и предложила лично совершить цареубийство. Однако бал был отменен.

Из дневника Николая II:

«9-го января. Воскресенье. Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!…»

6. ИТОГИ 9 ЯНВАРЯ:

В демонстрациях 9 января приняло участие около 140 тысяч человек.

9 января было убито 96 человек, включая чинов полиции, ранено — 233. По другим данным, убито было 130 человек, ранено — 311.

На следующий день газеты опубликовали имена всех погибших. Они были похоронены за казенный счет.

Николай Второй из личных средств пожертвовал 50 тыс.рублей в пользу пострадавших 9-го января рабочих, выдал всем семьям погибших крупные денежные компенсации. (Купить хорошую корову тогда можно было за 25 рублей, а семьи получили в среднем по 1500 рублей).

Революционеры воспользовались ситуацией и распространили слух, что на самом деле погибло и ранено около пяти тысяч человек…

Что же послужило источником лжи? Утренние петербургские газеты от 10 января

Но первоисточником, на который опирались столичные журналисты, была листовка, распространявшаяся в Петербурге уже с 5 часов дня 9 января. Именно в ней сообщилось о «тысячах рабочих, расстрелянных на Дворцовой площади».

Но, позвольте, как же её можно было успеть к этому времени написать, растиражировать, тем более что в воскресенье типографии не работали, разослать по районам и раздать распространителям? Очевидно, что эта провокационная листовка была изготовлена заранее, не позднее 8 января, т.е. когда ни место расстрела, ни количество жертв не было известно авторам.

В статье В. И. Ленина, опубликованной 18 (31) января 1905 года в газете «Вперед», приводится получившая впоследствии широкое хождение в советской историографии цифра в 4 600 убитых и раненых.

Согласно результатам исследования, выполненного доктором исторических наук А. Н. Зашихиным в 2008 году, оснований для признания этой цифры достоверной нет.

Подобные завышенные цифры сообщали и другие иностранные агентства. Так, британское агентство «Лаффан» сообщало о 2000 убитых и 5000 раненых, газета «Дейли мейл» — о более 2000 убитых и 5000 раненых, а газета «Стандард» — о 2000—3000 убитых и 7000—8000 раненых.

Впоследствии все эти сведения не подтвердились.

Журнал «Освобождение» сообщал, что некий «организационный комитет Технологического института» опубликовал «тайные полицейский сведения», определявшие число убитых в 1216 человек. Никаких подтверждений этого сообщения не найдено.

Гапон был лишен церковного звания и объявлен отъявленнейшим преступником православной церкви. Он обвинялся духовенством в том, что, (цитирую) «призванный вдохновлять православных словами истины и Евангелия, обязанный отвлекать их от ложных направлений и преступных стремлений, он, с крестом на груди, в одежде духовного отца, предал свой сан и вступил в преступное сообщество еретиков и халдеев, выполняющих в России предательскую роль«.

Гапон среди соотечественников за границей приобрел такую славу, которой не пользовался ни один революционер. С другой стороны, он был популярной фигурой у газетчиков: за интервью с ним «Таймс» платила золотом, каждая страница его писем стоила сотни франков. Его портреты выставлялись в витринах магазинов, его принимали в различных домах. Это ему льстило и увлекало.

Гапон был повешен 28 марта (10 апреля) 1906 на даче в Озерках группой эсеров во главе с Рутенбергом. Сами эсеры (и вслед за ними Борис Савинков в своих мемуарах) считали, что Гапон решил сдать их полиции.

Многие участники той демонстрации со временем разобрались в сути этой провокации Гапона и эсеров.

Так, известно письмо рабочего Андрея Ивановича Агапова, (участника событий 9 января) в газету «Новое время» (в августе 1905 г), в котором он, обращаясь к зачинщикам этой провокации, писал:

<<…Вы обманули нас и сделали рабочих, верноподданных царя — бунтовщиками. Вы подвели нас под пули намеренно, вы знали, что это будет. Вы знали, что написано в петиции якобы от нашего имени изменником Гапоном и его бандой. А мы не знали, а если бы знали, то не только никуда бы не пошли, но разорвали бы вас в клочья вместе с Гапоном, своими руками>>.

(Неопубликованное письмо московского слесаря. (1905)//Источник. Приложение к российскому историко-публицистическому журналу «Родина». 1997. №1. С. 67)

Однако, несмотря на такие прозрения, тщательно готовившаяся провокация под названием «кровавое воскресенье» дала свои плоды: Россию в 1905 году потрясли революционные волнения.

Впоследствии эти революционные волнения назовут «первой цветной революцией».

Источники:

В статье использованы материалы форума «Имя Россия»:

http://forum-nameofrussia.ru/showthread.php?t=145

http://subscribe.ru/group/chelovek-priroda-vselennaya/4378030/

Миф о «кровавом воскресенье» (с фото и видео)

http://xn--80ae1be6d.xn--p1ai/istorija-rossii-xx-vek/8-mif-o-krovavom-voskresene.html

Миф о Кровавом воскресенье

http://legitimist.ru/lib/history/037_krovavoe_voskresene.pdf

КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. КАК ЭТО БЫЛО?

http://www.proza.ru/2009/01/22/824

Борис Романов Кровавое воскресенье

http://maxpark.com/community/politic/content/1786207

«КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ» — СПЛАНИРОВАННАЯ АКЦИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

http://www.russdom.ru/oldsayte/2005/200501i/200501012.html

«Кровавое воскресенье»: ложь и правда

Провокация “Кровавое воскресенье” – начало “первой русской революции”

Провокация «Кровавое воскресенье» – начало «первой русской революции»

http://www.polemics.ru/articles/?articleID=16129&hideText=0&itemPage=1

«Кровавое воскресенье». Как это было

http://calligraphy.forumy.tv/t134-topic

Бунд, эсеры, японская разведка и Гапон…

http://newzz.in.ua/main/1148835733-alternativnaja-istorija.-pop-gapon-i-ego-kurator.html

Альтернативная история. Поп Гапон и его куратор Пинхус Моисеевич Рутенберг

http://mgorki.ru/published-works/296-l-lr-r требования рабочих

http://xn--80ae1be6d.xn--p1ai/istorija_rossii_xx_vek/7-pervaya-russkaya-revolyuciya.html

Оригинал статьи: https://cont.ws/@prikhojanka/177129

или