Праздники коряков название

Корякские народные праздники

Содержание

Введение

. Корякские народные праздники

.1 Праздники береговых коряков

.2 Праздник весеннего спуска байдары

.3 Праздник «Тэллытэл»

.4 Праздник первой рыбы

.5 Праздник маски «Улляун»

.6 Праздник коряков оленеводов

.7 Праздник нового бубна

.8 Праздник Мгный

.9 Праздник Туйгивин — Новый год

.10 Праздник «Хололо»

.11 Корякская свадьба

. Ительменский праздник «Алхалалалай»

. Возрождение и сохранение эвенских праздников Быстринского района Камчатского края

Заключение

Список литературы

Введение

В переводе с английского слова фольклор означает «народная мудрость». Фольклор — это художественная культура, созданная и сохраненная народом с глубокой древности. В фольклоре воплощено не только художественное, но и моральное, политическое сознание народа, он тесно связан с ее материальной культурой.

Сменяются века, тысячелетия. Меняется уклад жизни, нравы и обычаи народов. Но неизменным остается в человеке потребность в песне, танце, легенде или сказке отразить свои чувства, взгляды на окружающую жизнь, на взаимоотношения людей. Жизнь во всем своём многообразии была и остаётся неиссякаемым источником устного и словесно — музыкального творчества.

Всем известно, как богата и самобытна культура малых народов севера. И не смотря на время глобальной индустриализации и урбанизации, появления всё новых и новых городских агломераций; не смотря на технический прогресс, культура коренных жителей Камчатки не исчезла. А даже наоборот — происходит процесс восстановления и возрождения культуры этнических жителей Камчатки.

праздник коряк этнический свадебный

1.Корякские народные праздники

Корякских народных праздников около тридцати, дошедших до нас со времен неолита, они представляют для нас огромный интерес. Еще до недавнего времени в них сохранялись некоторые явления экономической и общественной жизни коряков, характерные для первобытного общества.

Многие исследователи Камчатки, кропотливо изучали и описывали корякские народные праздники. Эта тема нашла свое отражение в трудах С.П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки»; В.И. Иохельсона «Коряки»; Н.Н. Беретти «На крайнем северо-востоке» и т.д.

.1Праздники береговых коряков

Праздник первой нерпы устраивался в конце марта. В хорошую солнечную погоду, два-три охотника уезжали к морю на собачьих упряжках. Здесь, в разводьях, которую к тому времени уже появляются, они вели охоту на нерп. Перед началом охоты, за ошейник, к нартам привязывали жертвенную собаку, а на заднюю часть ремень, который держали в руке. Остол, тормозную палку, с металлическим наконечником — втыкали в снег справа от собаки, чтобы собака прикасалась к нему боком. Собаку хорошо кормили в последний раз и ножом наносили удар в левую лопатку. Убитую собаку опускали в трещину во льдах, туда же бросали щепотку табака.

Охота продолжалась от одного до трех дней. Охотник прятался за торосы, рядом с ним стоял гарпун с привязанным к нему линем из нерпичьего ремня. Гарпуном загарпунивали и подтаскивали убитую нерпу к берегу или к льдине (сейчас охотники надевают поверх кухлянок белые камлейки и все чаще пользуются надувными резиновыми лодками, очень удобными для транспортировки на нарте к месту охоты).

После охоты праздник продолжается, готовится угощение из нерпичьей печени, суп из нерпичьего мяса, юкола с нерпичьим жиром и крепкий чай.

Тема танцев и песен на празднике первой нерпы, является нерповая охота. Охотники, языком хореографии рассказывали о том, как они удачно били зверя, как зверь пытался уйти, как трудно было его вытащить на лед и как они радовались, когда добыча оказывалась в их руках. Из охотничьей пантомимы родился танец нерпы, который сейчас исполняется на празднике хололо.

.2 Праздник весеннего спуска байдары

В землянке собирались родственники и гости, которые узнали, что хозяин будет спускать байдару в море. Гости из табунов привозили подарки — оленье мясо. Женщины при помощи пестиков из костей сивуча готовили толкушу. Присутствующие вели беседы, не касающиеся морской охоты. Костер еще не разводили.

Вдруг раздавался стук, э то кто-нибудь из присутствующих незаметно стучал по опорному столу землянки. Хозяева открывали летний вход в землянку, который в большинстве случаев был обращен к морю, с возгласами: «О, он стучится к нам! Он пришел! Заходи!». Открывая дверь, находили привязанного к ней со стороны улицы деревянного божка, «охранителя» байдары — «уттэкалак». «Охранителя» вносили в землянку и все восклицали: «А пришел море открывать! Ну, давай заходи!». Его сажали у погасшего костра, из одного обугленного углубления на хранителя хозяин вращением сухой палочки между ладоней добывает новый огонь. Когда появляется дым, присутствующие громко говорили: «Новый огонь горит! Море открылось!». Хозяин жилища «кормил» «охранителя»: мазал ему рот жиром и толкушей. Момент добывания огня назывался «разбудить сверлением охранителя».

Начинались угощения и танцы, танцы исполнялись в медленном ритме — чтобы море было спокойным. В танцах подрожали лахтаку, нерпе, сивучу. В песнях сопровождавших танцы пелось о хозяине моря.

Первыми из землянки выходили старики, за ними мужчины и мальчики. Один из стариков с копьем в руке вел на поводке «хорошую собаку». Под помостом, на высоких столбах или опорах из толстых шестов, составленных пирамидой, на которых лежал остов байдары, жертвенную собаку убивали. Хозяин байдары командовал. Охотники надевали тяжелую покрышку байдары на каркас. Швы покрышки тщательно промазывали толченой печенью и жиром морского зверя. Охотники брали весла, поднимали байдару на плечи и несли к воде. Впереди процессии несли «уттэкалак» и толкушу. В это время бросали друг в друга толкушей. Охотники садились лицом к корме, а хозяин лицом к носу, после удачной охоты, когда байдара возвращалась, у всех добытых лахтаков и нерп отрезали левые ласты, чтобы «звери не рассказывали сородичам» — т.к. они в этом случае не смогут возвратиться «к себе домой».

Сейчас праздник байдары не празднуется, но многие его элементы перешли в художественную самодеятельность и сохранились в фольклоре, песнях и танцах.

.3 Праздник «Тэллытэл»

Проводился весной, его главным элементом был акт «Тэллытэл». «Тэллытэл» выстругивался из цельного куска древесины. Состоял из двух лопастей и несколько напоминал пропеллер. В средней части «Тэллытэл» просверливалось два отверстия, через которое продевалось два конца лахтачьего ремня. Ремень закреплялся за столбом землянки или юкольника. Мужчины, сидя на земле, периодически тянули на себя ремень, «Тэллытэл» вращался. Ремень перетирался и через некоторое время рвался, все мужчины были начеку и с обнаженными ремнями бросались к ремню. Каждый старался отрезать себе кусок. Считалось, что тому, кто успеет отрезать, повезет на охоте. Акт «Тэллытэл» сейчас проводится на хололо.

1.4 Праздник первой рыбы

Начинается он в июле. Пожилые женщины корякского села собирались на берегу реки или бухты. В воду бросали одни конец травяной веревки («наталатыткин»), и одна из самых почетных женщин, брала за другой конец е и всем своим видом показывала, что тянет с большим трудом. Женщина звала на помощь: «Идите сюда, помогите мне. Сколько рыбы, что я не справлюсь!» К ней подходили другие, в том числе и беременные (этот обычай, по представлениям коряков, способствовал хорошим родам и обильному ходу рыбы во время нереста), начинали тащить веревку.

Женщины кричали, подражая чайкам: «кыйя, кыйя», таким образом, привлекая рыбу в реку. Праздник часто проводился более полно, в том случае если лососевая рыба шла на нерест плохо.

Первую рыбу вынимали из сети, разделывали, отрезали голову, удаляли хребет. Готовили и с другими яствами ставили на праздничный стол, в этот же день выступали к ловле.

.5 Праздник маски «Улляун»

«Улляун» — это маска, которую в старину надевали при некоторых обрядах. Сейчас она применяется на празднике хололо в пантомиме. В празднике участвовали все жители села и два или три человека ряженных в масках.

Родители предупреждали заранее своих детей, что вечером придут люди в масках — гости из тундры и дети должны были себя хорошо вести, чтобы «Улляу» не рассердились.

Вечером приходили ряженные в масках односельчане, которых никто не мог распознать. В руках у них были ольховые ветки, они ходили по всем домам с вечера до поздней ночи или до утра. Исполняли корякские танцы, за что жители преподносили им дары: нерпичье масло, ягоды, кедровые шишки, толкушу и юколу. Если кто-то желал дать гостям подарок, ряженные могли сами взять, сколько хотели и передать излишки нуждающимся. При них нельзя было смеяться, громко говорить, за это «Улляун» жестоко наказывали ольховыми ветками. Большое внимание праздника отводилось корякским праздникам.

.6 Праздник коряков оленеводов

Праздник возвращения солнца отмечался в последние дни старого года 22 декабря до 13 января.

К селу подходил табун, и пастухи забивали несколько оленей для них и для себя.

В прошлом оленей привязывали за шею и за заднюю часть корпуса, и закалывали копьем с левой стороны. Старые пастухи наблюдали, как и в какую сторону падает животное; это являлось приметой хорошей или плохой следующих перекочевок.

На улице разжигали костры, разделывали тушу и целый день варили в котлах оленину. Одновременно с оленем убивали жертвенную собаку. Кровь оленя и собаки смешивали и освещали место вокруг костра. Разбрызгивая кровь на четыре стороны света, кости оленей складывали в одно место, а затем сжигали на костре. Типичным угощением праздника были оленьи языки, толкуша, суп из оленьей крови. Во время праздника пожилые коряки употребляли мухомор — ели сухой или пили с голубичным отваром. Но мухоморов должно было быть обязательно нечетное количество. Говорили так, обязательно чтобы один из них был без товарища. Мухомор запрещалось сушить вниз шляпкой, зачастую он являлся предметом обмена.

После угощения начинались корякские игры и спортивные соревнования.

Соревнования начинались гонками на оленьих упряжках. В селах дистанция составляла 7-10 км, в тундре 50.

Дистанция бега с палкой традиционным видом соревнования иногда составляло до 40 км.

Корякская народная борьба ведется обычно в стойке, допускаются подножки, в кульминационный момент, чтобы измотать противника, борцы обмениваются легкими подзатыльниками. Борьба завершается броском одного из силачей на лопатки.

В день праздника проводятся игры: «корякский батут», подбрасывание одного из присутствующих на растянутой шкуре и метание чаута по оленьим рогам.

Центральным моментом праздника является залазенье на гладкий, обледенелый столб высотой до десяти метров. На верхушке в качестве приза привязывают торбаса, мешочек с кедровыми шишками, корякский головной убор, сапоги, толкушу в котелке. Взобравшись на столб, смотрят в сторону солнца и восклицают: «Тыткиттыт». Соревнования, игры заканчиваются вечером, когда заходит солнце. В последний момент мужчины садятся друг другу на плечи, обхватывают столб руками, повернувшись лицом к солнцу, они отмечают момент заката.

К концу праздника на снегу «не должно было оставаться ни одного кусочка мяса и не одной косточки», чтобы « Новое Солнце увидело хорошую жизнь и чистоту», на алюторском языке праздник называется «Тыткэнлэктыткэн».

.7 Праздник нового бубна

Праздник устраивался после изготовления нового бубна. Новый бубен делали в том случае, если кто-либо из близких болел и находился в тяжелом состоянии. Праздник мог начаться в любое время суток, даже в середине ночи. Иногда он проводился в полной темноте, если праздник носил ритуальный характер. Хозяева дома, гости пели свои песни, плясали. Гости приносили в чехлах свои бубны. Праздник начинался с пиршества, после чего начинались пляски. Праздник проводился и в день совершеннолетия одного из членов семьи. Сын или дочь брали бубен, и «уже по-настоящему играли». Родители готовили угощения и собирали гостей. Считалось, что бубен нельзя передавать в руки чужому человеку, по поверию в этом случае с хозяином могло случится несчастье. На летних рыбалках старики пользовались бубном, чтобы «отгонять» «нинвитов» — злых духов.

У пенжинских коряков праздник проводился два раза в год — на зимний и летний праздник оленя, слившись с другими ритуалами.

.8 Праздник Мгный

Праздник очищения и новоселья начинался хозяином табуна. В яяне собирались гости, многие приходили со своими бубнами. Стол сервировался празднично: толкуша, ягоды, оленье мясо. После угощения устраивались танцы и пения по бубны. Танцы водились по часовой стрелке, «как солнце ходит». Этот хоровод сопровождался старинной песней-мелодией оленеводов.

После чего начиналось изгнание «нинвитов» — зловредных существ, которые, по древним верованиям коряков, мешали людям жить.

Вход в жилище закрывали, подкладывали в костёр больше хвороста и, когда помещение наполнялось дымом, раздавался возглас. Вход быстро открывали, бубен высовывали наружу, ударяли по нему колотушкой и кричало: «Пэй! Пэй! Уходите нинвиты, очищайте наше жилище». Каждый бубнист должен был сказать свое слово, после чего вход в яяну закрывался снова. Пожилые женщины шептали заклинания возле костра, сжигая зайчий пух, частицы пищи, толкушу — «для счастья». После чего вход открывали и начинали танцевать танец радости.

1.9 Праздник Туйгивин — Новый год

В январе идёт забой оленей. Срубают берёзы с ветками. Несколько берёз кладут вокруг я ранги. Одну берёзу ставят на самую верхушку, вывешивают оленью голову в сторону, откуда встаёт солнце. Ярангу, ветки берёзы, рога украшают заячьим пухом. Внутри яранги вывешивают красивые торбаса, кухлянки, чижи, малахаи. На ветки берёзы вывешивают детские шапочки, торбаса, фигурки животных, сделанных из дерева.

Встречают гостей, выносят горящие головёшки и бросают их в сторону гостей. Начинается праздник, игры и соревнования: борьба на снегу, метание чаута, прыжки на шкурах, бег в мешках, «догонялки»

Детям на одежду привешивают заячьи ушки, хвостики, ножки от лисы, росомахи, медведя, оленя. Взрослые одевают кухлянки на изнанку, всё лицо обмазывают углём, щёки подкрашивают краской из ольхи. Устраивают гонки на оленях, катание на собаках, танцы. Когда гости начинают уезжать, получают подарки — красивые бусы и подвески, игрушки из костей, дерева, бересты. На призы — варежки, лахтачьи шкуры, ножи.

Через несколько дней снимают оленью голову и отваривают её. Едят её только старушки — чтобы все болезни проходили через них: они отжили свой век. А молодым, особенно детям — счастья, здоровья, радость, удача.

Заячий пух собирают и прячут в мешочки. Если заболеет кто-нибудь из взрослых, из детей, делают компрессы, чистят ушки.

.10 Праздник «Хололо»

«Хололо» или «Ололо» — промысловый обряд комплексного действия, одни из которых оказались особенно устойчивыми, другие подверглись некоторым изменениям или полному выпадению из его структуры.

Относительно полная и точная схема его проведения, основанная на описаниях: Крашенинникова, Стеллера, Малюковича, и т.д.:

.Приготовление ритуальных блюд.

.Раздача гостям травы лаутэн.

.Символическая борьба прибывших из леса мужчин с хозяином дома.

.Танцы под бубен, исполнение родовых песен.

.Сжигание на огне чучел животных.

. Перетягивание ольховых веток и затаскивание их в дом.

.Погружение в воду и обливание водой «нерп».

.Изготовление масок и «Тэллытэл».

. Раскачивание «Тэллытэл», чтобы не давать спать таликамаку — хозяину вертушки.

.Обрядовый акт «Тэллытэл».

. Пробивание копьём шкуры животного.

.Разбрасывание шишек и ягод гостям (акт плодородия).

.Ритуальный танец с калаками.

.Танец с женским охранителем къусъын.

.Приход в дом уляу.

.Посвящение в охотники.

.Ророткот.

.Танец вокруг березы.

.Проводы атрибутов праздника.

Участниками обряда являются все жители и гости посёлка, важно и распределение ролей по возрастному и половому признаку. «Хололо» — хозяйственно-промысловый, по этому в нём выделяются функции основных участников — мужчин-охотников. Этот обряд проводит каждая семья поочерёдно, но начинается он в доме, где была промысловая удача.

Не смотря на то, что «Хололо» промысловый праздник, в нём присутствует магический и сакральный характер — все действии участников, по их представлению, оказывают влияние на силы природы, животных, обеспечивая удачную охоту в будущем. К магическим действиям «Хололо» относятся — «Тэллытэл», перетягивание ольховых веток, затаскивание их в дом, пробивание шкуры животного (в последствие перестало нести свой смысл), танцы и песни, пантомима уляу. На протяжении всего праздника животные «присутствуют» на всех этапах как живые, они веселятся вместе со всеми, едят, а чтобы им не было жарко, их обсыпают снегом, поят водой. Во время сжигания чучел нерп, женщины и мужчины, танцуя, поворачиваются в направлении моря с возгласами «оча-а! хололо!», и таким образом они указывают непрпам дорогу домой. В композиции праздника «проводы домой» промыслового зверя — самая развёрнутая часть, несущая нагрузку обряда.

Так же исполняется особый танец «Калак» (так называли доброго духа, охранителя очага). В основном его исполняли старики. По-русски его называли «Иступлённый танец». Начинался танец среди ночи и имел функцию очищения души и тела.

Так же во время праздника производятся различные гадания: гадания на огне, гадания на вертушке, на лопатке нерпы, толкуши.

Упоминание пищи в мифологии и фольклоре народов Камчатки свидетельствуют о ритуальном и неритуальном ее назначении. В обрядах даже само приготовление пищи несёт ритуальную нагрузку. Говорят: «Если неправильно готовить, то весь год все будут болеть». Основным блюдом «Хололо» является толкуша. Все ингредиенты этого блюда заготавливаются заранее: топлённый нерпечьий жир, икра сушённая, клубни дикой картошки, сушеная мякоть иван-чая, ягода шикши. Все перечисленные продукты — это природные богатства, которыми очень бережно пользовались аборигены. Включая это блюдо в ритуал, они проецировали акт благодарения.

После окончания праздника все его атрибуты уносят в тундру, берут с собой толкушу, кормят ею таликамак и едят сами. Гости должны также взять часть толкуши с собой.

К большому сожалению сама форма обряда — праздника «окаменела», а сакральная функция перешла в игровую форму. Проведение обрядов в период социалистического строительства не поощрялось, а иногда и вовсе запрещалось. Сегодня праздник «Хололо» вошёл в перечень краевых праздников, и для него установлена дата проведения — 4 ноября. Он проводится в национальных посёлках Корякского округа и в столице края. Этот праздник проводится как особое увеселительное и познавательное мероприятие.

.11 Корякская свадьба

Особое внимание хочется уделить свадебному ритуалу, т.к. ни что не показывает дух народа, как именно этот ритуал.

Корякская свадьба начинается задолго до праздничного торжества. В конце 19-го начале 20-го века еще были сильны традиции, когда жених должен был «отработать» свою невесту в хозяйстве будущего тестя. Но и после этого молодые должны были пройти ряд обрядов, которые по верованиям коряков несли зарождающейся семье счастье и благополучие.

Подружки, родственники со стороны невесты одевают, наряжают девушку в традиционный национальный свадебный наряд (керкер или кухлянка, головнушка, торбаза), завязывают веревкой рукава, пояс, ворот, керкер (или кухлянку). Волосы заплетены в две косички и связаны вместе. Невесту выводят на улицу, в кругу своих родственников, под звуки бубна исполняется танец.

Друзья жениха и родственники подбадривают его, ведут напутственную беседу, шутят. Жених одет в национальную одежду (кухлянку, торбаза, меховые конайты, малахай и т.д.) Под сопровождение мужских напевов исполняется танец жениха с родственниками, друзьями.

Обряд выдавания: Основной обряд называется «хватание». Происходит он следующим образом: Родственники и подружки выводят невесту, одетую в несколько новых комбинезонов и кухлянках и перевязанную красивыми завязками. Оберегая невесту от «нападания» жениха родственники и подружки прячут ее в своем кругу. При случае «нападания» невеста всячески сопротивляется и не дает жениху сорвать с себя завязки и проникнуть в «сокровенные» места. При этом ей помогают родственники и подруги, всячески мешают, укрывают, отталкивают жениха от нее. Ускользая от «нападаний» она убегает, но жених настигает ее и происходит развязка действия (хватание за столь откровенные места). Жених издает крики победителя на корякском языке.

После этого исполняется всеобщий танец веселья и радости. Молодожены идут к собачьей упряжке, на которой и отправляются к дому невесты, где их приветствуют родственники и гости фразой на корякском языке «Ну вот, наконец-то свадебным караваном прибыла новая семья!». Останавливается «караван», гости и зрители встречают молодых в национальной одежде с приветствием и почестями.

Обряд очищения: под звуки родовой мелодии бабушки (чакоки) на корякском языке провозглашают о прибытии новой семьи и передают прибытие по кострам: «Ну вот, наконец-то свадебным караваном прибыла новая семья!».

На подъеме стоит высокая березовая арка. Чтобы принять участие в действии национальной свадьбы, приглашенные поднимаются, и проходят через нее. Проходя через костер, каждый «кормит» его со словами: «Огонь, неси нам лишь добро», «Огонь, будем жить дружно». При подходе молодоженов, стоящие рядом лучники выстреливают стрелами в ту сторону, откуда приехала собачья упряжка.

У главного, третьего костра, молодоженов встречает бабушка. Вынося из главного чума «головень-огонь» для очищения-одымления. Во время действия звучит национальная мелодия.

Забой оленя для обряда помазывания.

Звучит родовая мелодия. В стороне от главного чума забивается жертвенный олень. Звук родовых мелодий не утихает, звук бубна, национальных инструментов сопровождает ритуал для обряда — помазания. После действия молодожены вместе с гостями заходят в главный чум. Рассаживаются по местам по желания. Молодожены садятся напротив входа. Заносят нарты, кровь в деревянной посуде. Совместно с родственниками, родители проводят помазание — голова, живот, утварь, нарты. После этого все танцуют.

Обряд «Камлание»

По кругу костра разложены продукты для «кормления» огня. Обряд проводит старый шаман. Во время исполнения ритуального танца шаман подкармливает костер едой (что разложена по кругу костра). Когда еда заканчивается шаман и родители молодых подводят молодоженов к костру и дают знак, что надо класть оленьи кишки в костер. Молодожены делают это, шаман проводит второй обряд. Слышится корякская речь ( в ней принимают участие шаман, новобрачные и родители). Все они сидят у костра. Невеста берет золу и натирает ей ладони, приговаривая о хорошей жизни с очагом семьи. На протяжении танца шаман следит за изготовлением кишок и как только они готовы, он предлагает их молодоженам.

Молодожены танцуют свой первый брачный танец

2.Ительменский праздник «Алхалалалай»

Обрядовый ительменский праздник Алхалалалай проходит в конце ноября, когда заканчивается летний и осенний промысел, люди празднуют удачную рыбалку и охоту.

«… Предки сего народа по заготовлении в зиму съестных припасов имели обычай начало трудов своих приносить богу на жертву, а потом сами между собой веселиться, приходя друг к другу в гости…» — пишет С.П. Крашенинников. Учёного С.П. Крашенинников в своей работе «Описание земли Камчатки» подробно описал все детали обрядовых церемоний на празднике. Он увлечённо собирал сведения об истории Камчатки, изучал старинные документы, хранившиеся в приказной избе, интересовался судьбами землепроходцев, тщательно записывал фольклор аборигенов. Его записи до сих пор помогают учёным разных областей науки.

Крашенинников в своём труде приводит три варианта празднования Алхалалалая. Два варианта проведения у «южных Камчадалов» (записи 1738 и 1740 г.г., острожек Чаапыынган на реке Кыхчике) и вариант празднования Алхалалалая «северными Камчадалами» (1739 год, острожек Шванолом).

Данные три варианта имеют как отличия, так и некоторые сходства.

В обрядах, входящих в этот праздник, принимает участие большое количество людей, которые выполняют свою строго закреплённую функцию, также используется большое количество предметов. Все эти детали важны, они тщательно записаны Крашенинниковым.

Как и у «южных», так и у «северных Камчадалов» праздник начинался метением юрты. После этого, старики нашёптывали что-то над мусором, и этот сор выносился из юрты. Обряд можно назвать «обряд выметания злых духов».

Учёный называет этот «годовой праздник» «праздником очищения грехов», ничуть не сужая этим его содержания, так как вся совокупность обрядов на нём была направлена на восстановление гармоничной картины мира через «задабривание» многочисленных врагов; действия «очищения» и «задабривания» духов часто совершаются параллельно. Быть удачливым в охоте, рыбной ловле, способным продолжить свой род можно лишь при условии защищенности от злых духов, которыми, по мнению первобытного человека, заполнено всё вокруг.

Естественно, прежде чем очищаться от грехов самим, нужно вычистить своё жилище, выгнать из него всех злых духов, ведь затем ещё многие обряды будут проходить в юрте.

«С пол часа спустя вынули из места вон старую лестницу место вычистили, и старик неведомо что пошептав положил туда щепочку обвитую тоншичем, после того новую привязали с равным шептанием, а старую поставили к стене, ибо вон ее выносить не окончив праздника не дозволено», — пишет С. П. Крашенинников.

Лестница имеет особое значение в обрядах. Она служит для входа и выхода в юрту через отверстие на крыши, но в обрядах она выполняет совсем другие функции, хотя чем-то схожие со своей первоначальной функцией. Лестница соединяет миры, мир людей с миром духов, поэтому ительмены в своих обрядах уделяют ей столько внимания.

Также во многих обрядах используется трава «тоншич», на неё обычно нашёптывают какие-то слова, а после кидают в огонь (огонь — очистительная сила). Сгорающая трава, вместе с собой, сжигает всё плохое, нечистое.

Приведём описание обряда, который проводился у ительменов в острожке Шванолон во время Алхалалалая и был записан Крашенинниковым: «По прошествии двух часов собрались в юрту все мужики, бабы и малые ребята, которые того года или хворали или тонули. Бабы всем мужикам и ребятам обвязали головы тоншичем, и дав им в одну руку тоншичу, в другую сладкой травы выслали вон из юрты…Затем сняв с себя тоншичевыя перевяски на огнище клали, и потоптав ногами те, которые хворали отходили по своим местам, а которые тонули те легли на огнище, и всё то представляли, что они в то время, как тонули, делали, и кликали по имянно, от кого тогда требовали помощи, которые пришёл к очагу с пеплу их, акибы из воды таскали».

Этот обряд интересен тем, что из больных или переболевших чем-то людей выгоняют злых духов опять же с помощью травы тоншич. Одевая на людей повязки из тоншича, ительмены предполагали, что вся хворь все злые духи впитываются в эту траву. Затем по ней топчутся и сжигают, тем самым очищают человека.

Интересен тот факт, что идёт чёткое разделение на людей, которые болели, и на людей, которые тонули. Хотя в начале обряда их как бы объединяют, и они совершают одинаковые действия.

Дело в том, что у ительменов считалось большим грехом спасать утопающего, а если его спасали, то верили, что и спаситель, и спасённый должны вскоре умереть.

В данном обряде выполнялась инсценировка того, как тонул человек, он повторял все детали и подробности происшествия. Это действо тоже служило для очищения человека, недаром всё это проходило рядом с очагом, а пепел, продукт огня, заменял воду.

Почти все обряды проводились стариками, ительмены почитали людей пожилого возраста. Старики во время проведения обрядов выполняли роль шаманов, хотя типичного шаманства у ительменов не было, а было в основном знахарство.

Еще следует уделить внимание одному из этапов праздника Алхалалалай — обряду, связанному с установкой идола Хантая, этот обряд сохранился и по сей день, ежегодно в поселках Сосновка и Ковран , во время празднования Алхалалалая, устанавливают фигуру Хантая.

Вот как это описывает Крашенинников: «В то же время некоторый старик принес в юрту березовый кряж, и начал из него Хантая делать…сделав его, навязал сладкой травы на шею, а за ним ипрочие сладкую траву или тоншич приносили ему на жертву, по совершении которой поставили его на очаг вместе со старым Хантаем».

Культ идолов у ительменов основан не на благоговейном преклонении перед ними, а на союзе -договоре. Идол должен помочь человеку, семье или роду и пока он помогает, то и люди выполняют перед ним соответствующий культ, вытекающий из того же договора.

У Хантая большой, широко раскрытый рот, в который каждый во время обряда кладет кусочек еды. Считается, что люди, угощая Хантая, кормят своих умерших предков. Фигура Хантая заключает в себе несколько функций — это и «проводник» в другой мир, и защитник острожка от злых духов. Заметим, что Хантай вырезается из ствола березы, а береза у ительменов напрямую использовалась для очищения, поэтому магические силы Хантая увеличивались.

При проведении Алхалалалая, происходило исполнение еще многих разнообразных обрядов, к сожалению, смысл большинства из них уже утерян. Но весь этот обрядовый праздник нацелен на соединение человека и природы.

Сейчас, в наше время, также проводится праздник Алхалалалай в селах Сосновка на ительменском стойбище «Пимчах» и в Ковране, но отношение к нему не такое серьезное, как было у предков. Спустя века обряды этого праздника приобрели более развлекательную и игровую форму.

3.Возрождение и сохранение эвенских праздников Быстринского района Камчатского края

Небольшое село Анавгай расположилось в живописном месте — в отрогах срединного Козыревского хребта полуострова Камчатка. В переводе с корякского языка «Анавгай» означает: «Анаун» — лиственница, «Най» — гора, то есть «Анавгай» — это «Лиственничная гора». И, действительно, лиственницы у нас много, ведь эвены всегда располагаются в тех местах, где существует лиственничный лес.

Многие задаются вопросом: откуда же эвены пришли на Камчатку, но это, скорее всего вопрос ученым. Факт то, что 02 марта 1852 года впервые ламуты пришли на прием к губернатору Камчатки Завойко и попросили разрешения на поселение. Ламуты сообщили губернатору, что на полуострове они находятся неофициально уже лет 9-10. Завойко разрешил расселиться ламутам в районе Усть-Большерецкого острога (это прибрежная тундровая зона), но постепенно они перешли на нынешние места. До сих пор в районе сохранились корякские названия мест и когда я спросила у Ольги Ануфриевны Мурашко почему коряки оставили эти места, то она ответила что, скорее всего, это из-за страшной эпидемии тифа коряки ушли на север Камчатки и эвены пришли уже на свободную территорию. В данное время в Быстринском районе проживают и коряки, так как в конце 50-х годов в Соболевском районе из-за гололеда погибли стада оленей.

Благодаря поддержке областного Управления культуры и назначением на должность главного специалиста по межнациональным и культурным связям Ефремовой Раисы Петровны с середины 80-х годов по всей Камчатке начался творческий подъем у национальных коллективов. На Камчатке началось возрождение национальных праздников и, анавгайцы не остались в стороне.

Впервые фольклорный праздник «Нургэнэк» (с эвенского языка «Праздник танца») проводился в июне 1989 года и с тех пор этот праздник проходит ежегодно. Главным действующим лицом является эвенский ансамбль «Нургэнэк», который создан в июле 1972 года знатоком фольклора народов Севера Татьяной Петровной Петровой-Бытовой и камчатским поэтом Георгием Германовичем Поротовым.

Если первые праздники включали в себя в основном театрализованные действия, концертные программы и конкурсы для команд, то жители сел Эссо и Анавгая становились потенциальными зрителями. И, как положено, в памяти зрителя не остается каких-либо впечатлений. Анализируя прошедший праздник, мы старались что-нибудь изменить в лучшую сторону. В селе Ковран Тигильского района Корякского автономного округа ранее, чем у нас возродился ительменский праздник «Алхалалалай» (ительменский праздник «Благодарение природе») в котором активное участие принимает ительменский народный ансамбль «Эльвель» (худ-ный рук-тель Жирков Б.А., засл. работник культуры РФ). По приглашению коллектива я с удовольствием приняла участие в празднике столицы Ительмении и поняла, что зрителя обязательно надо вовлечь в действие и только тогда будет положительный результат. В следующие праздники каждый год мы стали менять программу, чтобы они не походили друг на друга. Праздник «Нургэнэк» длится не менее 3-х дней. В программу входят обязательные мероприятия: детский фолклорный праздник «Нургэнэкэкэн» в детском саду «Родничок» с различными новыми программами, выставка-распродажа сувенирных изделий, национальный танцевальный марафон, детский марафончик, конкурс по разделке рыбы, угощение ухой или оленьим супом и чаем с лепешками.

В 1999 году в рамках мероприятий «Черкановские чтения», посвященных эвенскому собирателю сказок Кирьяку Степановичу Черканову проводился семейный конкурс Черкановых, Индановых и Банакановых. Зрители с удовольствием следили за этапами: сочинение легенды о горе «Спящая красавица», инсценирование эвенских сказок, реклама эвенских изделий, танцевальные номера.

В 2001году мы впервые провели национальные соревнования «Дюлипки!..» («Вперед!..» с эвенского языка). В соревнованиях приняли участие 4 команды по 10 человек, в итоге было задействовано 40 человек плюс многочисленные «болельщики» от мала до велика. Соревнования проходили в форме эстафеты, а маршрут проходил по окрестностям села. Участники должны были передавать друг другу «нимк,ан,и» ( «посох» с эвенского языка) поэтапно: бег, скачки на лошадях, спуск на лодке по реке Быстрой, метание чаута, прыжки через нарты, национальная борьба и т.д. Так же в соревнования вошел конкурс «Согни березу». Когда вы попадете в лес и увидите дугообразно наклоненную березу, то помните, что это эвенские юноши мерили свою силушку. Дело в том, что в каждом рассказе старожила, между строк книг надо искать то, что связано с культурой, бытом, историей твоего народа. Про березы мой соплеменник Василий Падерин из Эссо узнал совершенно случайно, когда пошел в лес со своим старшим другом.

Мы были удивлены в 2001 году, когда в полночь на берегу собрались односельчане, чтобы провести «Ночь эвенских сказок у костра». В начале мероприятия рассказывали сказки, которые в принципе были уже известны, но потом началось совместное сочинительство новых сказок.

До 2001 года мы знали, что в ночь с 21 на 22 июня по традиционному календарю эвены отмечают встречу Нового года, но не знали, как его проводить. В утренних новостях по радио Инданов Николай случайно услышал небольшую передачу об этом празднике и в течении дня мы всех предупреждали, что на поляне, где мы обычно проводим праздники в полночь состоится ритуал встречи Нового года. Народ собрался вовремя, ведь это было огромное событие: впервые Новый год будем встречать летом. В ритуале приняли участие жители села и гости праздника «Нургэнэк».

А в 2002 году Новый год мы встречали, используя материал преподавателя Якутского государственного университета Анатолия Алексеева. С давних пор у эвенов существовала традиция в пору пробуждения природы организовывать встречи всех семей. Ну, а какая встреча родственников обходится без праздников, национальных танцев и песен. Со встреч родственников в мае начинался целый цикл весенне-летних праздников. Он продолжался до окончания летнего солнцестояния. Завершал его главный календарный праздник «Эвидек» — праздник Нового Солнца и Нового года. Происходил он в ночь с 21 на 22 июня в 2-х км от села у реки Анавгай.

Начался наш праздник с обряда очищения по-корякски, который проводили старейшина корякского рода Эввач Викиковна Чачим и Анастасия Сорокина, запомнившая этот обряд по рассказам своей 80-летней матери Еталпен Ятгиновны Укипа. Под ритмичные удары в бубен весь народ двинулся к большому ритуальному камню, под которым еще в 18 веке был захоронен корякский шаман. Когда все подошли к камню, то Эввач Викиковна разожгла маленький костерок и по-корякски сказала, что в этот огонь она кладет «энэлвэт» — маленький кусочек оленьего внутреннего жира, щепоточку чая, табак, заячий пушок — это угощение Шаману и предкам. Затем участники действия кладут у подножия камня то, что у них лежит в кармане: сигаретку, конфету, копейки и т.д. (В былые времена клали бусы, шкурки, скребковые камни). Каждый гладит камень и мысленно обращается к духу Шамана. Прежде чем уйти — все обходят камень по часовой стрелке. Далее все последовали к импровизированной небольшой юрте, (это означает, что здесь в давние-давние времена находилось стойбище коряков) внутри которого разожжен огонь обложенный камнями. Все подходят к огню и бросают в него маленькие веточки деревьев и кустарников. Далее к Эввач Викиковне и Анастасии подходят представители родов и, взяв «энэлвэт» кладут его в огонь с добрыми пожеланиями своему и другим родам. Устроители обряда тушат огонь спиралью, начиная с камней и заканчивая центром костра.

Затем проводится обряд очищения по-эвенски, который в стародавние времена проводили эвенские шаманы. Их задачей было очистить, отделить души соплеменников от различных болезней и скверны. Каждый человек, чтобы предстать перед Солнцем и Верховным божеством с чистой душой, поджигает веточку можжевельника и обкуривает себя, затем веточку бросает в огонь, перешагивает его и отряхивается. Только в этом случае у Вас, у членов Вашей семьи и рода все будет благополучно. Можжевельник, по представлениям эвенов способен изгонять болезни, злой дух, нехорошие помыслы из человека.

После обрядов так же под звуки бубна все направляются к большой поляне, где выступает с концертной программой эвенский народный ансамбль «Нургэнэк». В полночь начинается ритуал встречи Нового года. На нашей поляне рядышком стоят две лиственницы. Наши старожилы тоже были удивлены совпадению, ведь обряд обязательно надо проводить между двумя деревьями, что означают священных птицу-мать и птицу-отца. Между ними мы натянули веревку — гилбэр, на которую прежде чем привязать разноцветный лоскуток материи надо загадать самое заветное желание с надеждой его исполнения в Новом году и оно должно обязательно исполниться. По представлениям эвенов, эти две лиственницы и гилбэр символизируют небесные ворота, открываются они только 22, 23 и 24 июня — в дни солнцестояния. Возле священных деревьев мы разожгли два ритуальных костра и подкладывали в огонь веточки можжевельника, дым которого очищает от скверны. Перешагивая через первый ритуальный костер, прощаемся со старым годом, с лютой зимой, оставляем в огне свои невзгоды. Перешагнув второй ритуальный костер, переходим к рождающемуся Новому году. Это означает пробуждение природы после долгой зимы, а с ней и обновление жизни человека, рождение лучших надежд. Все участники обряда мысленно обращаются к Солнцу: «Пусть Новый год принесет мне счастья!..» Подходят к гилбэр и привязывают свой лоскуток, загадывая заветное желание. Потом беремся за руки и образуем большой круг: наш круг символизирует Солнце, а руки его лучи. Свой эвенский танец «Норгали» (с эвенского языка «Танцуй!») мы посвящаем Новому Солнцу и Новому году. По всей поляне горят костры, у которых суетятся хозяева. Каждый хозяин приглашает гостей к своим кострам, чтобы гости отведали угощения. Если у твоего костра побывает больше народу, то Новый год будет благополучным.

На рассвете гилбэр с желаниями мы обвили вокруг ствола лиственницы, так как сила и энергия дерева будет способствовать исполнению заветных желаний участников ритуала.

Впервые эвенский свадебный обряд на быстринской земле мы провели во время прошлого праздника «Нургэнэк». Безусловно, мы все волновались: виновники торжества, участники ансамбля «Нургэнэк», соплеменники и гости праздника. Потому что, 23 июня 2001 года, это было не театрализованное действие, молодожены Жанна Гуркова, корячка из олюторского села Тиличики и Герман Долган, эвен из пенжинского села Аянка были вовсе не артисты. Даже в памяти наших старших соплеменников не сохранилось что-либо об обряде и нам пришлось собирать материал по крупицам. Большую помощь оказали работники Быстринской библиотеки им. Черканова К.С. (директор Сычева Н.П.) и мл. научный сотрудник районного этнографического музея Данилова Ульяна.

На празднике «Нургэнэк» присутствует много молодых девушек и парней, и вот наступила пора одному из парней выбрать невесту. Если парень сделал свой окончательный выбор, то он должен подать особый знак — коснуться рукой девушки и пригласить ее на национальный танец «Норгали». И теперь, когда парень решил жениться, то надо посылать свата к родителям девушки. Посаженый отец Инданов Николай Егорович вручает свату Бережкову Владимиру красивый кисет, туго набитый доверху табаком, это подарок будущему тестю сына. Когда сват подходит к юрте невесты, он берет сухое полено и войдя в юрту кладет его в костер, это красноречивее слов означает о цели прихода. Сват здоровается с матерью невесты Гурковой Валентиной и только потом с остальными присутствующими в юрте. Сват достает кисет с табаком и в первую очередь угощает им посаженого отца невесты Кавава Сергея Ивановича. Отец, услышав ответ на вопрос: «чей табак?», принимает его и передает матери и если она согласна на замужество дочери, тоже принимает кисет. Затем мать угощает гостей чаем, а в это время сват дотошно изучает угол невесты, оценивает ее аккуратность, умение шить. Сват обращается к родителям невесты: «Скоро погаснет очаг и его некому будет разжечь. Я нуждаюсь в доме и огне, дайте мне обрезков от платья». Отец отвечает: «У нас много обрезков. Который из них?» Сват: «Дочь твою старшую сватаю». После разговора о размере калыма гости покидают юрту невесты. Участие шамана в обряде представляется несомненным, потому что шаман, роль которого исполняет Падерин Василий, должен не допустить «злых духов» туда, где совершается обряд. Шаман обкуривает местность дымом багульника и можжевельника. Старшая женщина из рода невесты Данилова Ульяна оленьей кровью мажет очажные стойки в юрте, поливает вокруг очага, льет в огонь. Две оленьи шкуры укрепляют на двух шестах и устанавливают с наклоном в сторону восхода солнца — это жертва богу и духам на счастье молодой семьи. Девушки наряжают невесту в красивую одежду, вешают на шею бусы, надевают кольца на пальцы рук. Набрасывают на лицо красивый большой платок, чтобы она не видела свой путь и, не запомнила дорогу к родному дому. Выйдя из юрты, невесту подсаживают на красиво оседланную лошадь. Родственница одной рукой ведет под уздцы лошадь, а в другой держит посох, к которому привязан платок. Когда невеста тронулась в путь, за ней следом идут четыре женщины и подметают следы, чтобы невеста забыла обратную дорогу. Прибыв к юрте жениха, невеста с женщинами объезжают юрту 3 раза по направлению движения солнца, а парни при каждом повороте делают выстрелы из луков. Спешившись, все делают поклон священному дереву — лиственнице. Жених встречает невесту и принимает украшенный посох, вручает свату подарок. Перед входом в юрту, под ноги молодоженам бросают шкуру. В юрте молодожены обходят очаг три раза и присев на почетное место, жених открывает лицо невесты. Родственница со стороны жениха распускает две косы невесты и заплетает их в одну, затем повязывает ей платок. Это означает, что теперь она замужняя женщина. Шаман обращается к молодоженам с добрыми пожеланиями. Мать невесты раздает конфеты и печенье всем собравшимся ребятишкам. Молодая жена угощает гостей, а гости, в знак пожелания счастья молодоженам бросают маленький кусочек еды в огонь. После трапезы начинается всеобщая заключительная потасовка, где запрещается применение палок и камней, любого оружия. Команде молодого мужа надо перетащить на свою сторону как можно больше родственников молодой жены. Неучастие в потасовке — это признак того, что участник торжества чем-то недоволен. Закончился праздник выступлением национальных коллективов, угощением ухой, чаем и обменом подарками. Спустя некоторое время я стала расспрашивать земляков об их впечатлении и услышала одинаковые ответы: «Мы смотрели, затаив дыхание, это было как в кино». Надеюсь, что это становится традицией, так как в этом году, во время 13-го праздника «Нургэнэк» мы провели во второй раз свадебный обряд для своих молодых земляков — Арины Индановой и Константина Черканова.

Каждый год в детском саду «Родничок» проходит детский праздник «Нургэнэкэкэн». Программы с каждым годом видоизменяются: конкурс воспитанников «Веселая камлеечка», семейный национальный конкурс «Папа, мама плюс Я», конкурс воспитанников «Мут дю» (с эвенского языка «Мой дом») и т.д. Праздники не похожи один на другой. Дети с родителями готовятся к нему задолго до его наступления: разучивают танцы, стихи и песни, шьют костюмы, готовят реквизит. То, что праздничные июньские дни открывают дети детсадовского возраста — это символично. Ведь если мы, взрослые, будем закладывать в наших детях с раннего возраста любовь к родному краю, истории своего народа, то спустя годы мы увидим результат своей работы.

С 1998 года каждой весной во время весенних каникул в Анавгае проводятся гонки на собачьей упряжке-одиночке. С февраля месяца анавгайские ребята в возрасте с 4 до 14 лет начинают тренироваться по улицам села и его окрестностям. Детский национальный праздник «Дюлин!..» начинается с эвенского обряда «Улекич» (с эвенского языка «приношение огню»), ведь по древним верованиям эвенов, огонь является воплощением доброго духа, семейного счастья и благополучия. В принципе, обряд «Улекич» выполняется эвенами всегда, где бы они ни были: в тундре, в походе или вдали от родных мест. Далее бессменный организатор праздника Инданова Надежда представляет участников гонок с их четвероногими друзьями. На старт вызываются виновники торжества, которые за считанные минуты и секунды должны преодолеть дистанцию в 2 км. И по всему полю разносятся приказы на эвенском языке «Дюлин!..», вперед — к доброму светлому, сохраняя то, что оставили для нас наши деды и прадеды. Национальные танцы детского эвенского ансамбля «Орьякан» (с эвенского языка «Оленята») под руководством Валентины Ждановой, запах варящегося оленьего мяса над костром, шутки разрумянившихся «болельщиков», гомон детей и лай собак — все это создает праздничное весеннее настроение. Этот детский праздник стал одним из любимых праздников жителей Анавгая и его гостей из разных уголков Камчатки.

Главной задачей организаторов является возрождение и сохранение национальных эвенских праздников в первую очередь для молодого поколения. К счастью равнодушных людей нет. Все земляки, от мала до велика, стараются принять в праздниках самое активное участие. И это является залогом успешного выполнения данной задачи.

Заключение

Исходя из описаний праздников и обрядов Коряк, можно сделать вывод, что для этого народа танец и песня играют главную и очень значительную роль. Они несут как сакральный так и бытовой смысл. Они сопровождают каряка с самого его рождения и до самой смерти. Через песни, он ассоциирует свою связь с природой, животными, подражая крикам птиц и зверей. В танцах выказывает уважение к силам природы и душам зверей, всячески имитируя их повадки и через пластику показывая их движения. Радость и горе, счастье и тоска, всё это пронизывает его песни и танцы.

И наша самая главная задача — сохранить культуру, фольклор, язык малых народов.

Список литературы

1.А. А. Гончарова, М. Е. Беляева. «Корякский обрядовый праздник «Хололо»». Центр сохранения нематериальной культуры народов Камчатки. Петропавловск-Камчатский. «Камчатпресс». 2012г.

. Корякский окружной научно-методический центр народного творчества и культурно-просветительской работы. «Праздники, игры, сказки народов Камчатки и Чукотки». Палана. 1992 г.

.М. К. Такакава.«Фольклорный праздник». Чукотский окружной дом культуры. Анадырь. 1983г.

.В. Н. Малюкович. «Краеведческие записки». Камчатское отделение Дальневосточного книжного издательства. Петропавловск-Камчатский. 1974г.

Теги:
Корякские народные праздники 
Курсовая работа (теория) 
Культурология
Просмотров: 44731
Найти в Wikkipedia статьи с фразой: Корякские народные праздники

Из истории

Согласно археологическим исследованиям, люди на Камчатке появились около 30 тысяч лет назад. Они-то и стали предками современных коряков. К моменту прихода русских в XVII в. на Камчатке жили около 10 тысяч коряков. Они активно воспротивились колонизации. Вооруженные конфликты продолжались несколько десятилетий.

«Оленный коряк – человек спокойный и рассудительный, с практическим укладом ума», – писал о коренных жителях Камчатки известный географ, исследователь Дальнего Востока Владимир Клавдиевич Арсеньев (1872–1930 гг.).

Несмотря на упорные попытки подчинить коряков и потери, которые они несли в военных столкновениях, им удалось сохранить большую часть своих территорий. Только после изменения политики царского правительства в XVIII в. установился мир, и два народа начали сближаться. Наладилась торговля, появились смешанные браки.

По корякской легенде, у людей есть Создатель – могущественный, но мало интересующийся земными делами. Связующим звеном между небесными силами и человеком стал Ворон – предок и защитник коряков. Он занимает одно из центральных мест в мировоззрении этого коренного народа Камчатки. Подробнее о правилах Ворона читайте здесь.

Полезные ссылки

Пять миров

Традиции шаманизма, возникшие тысячелетия назад, сильны до сих пор. Существует профессиональный и семейный шаманизм. При этом шаманом нельзя стать по желанию: выбирают шамана духи, и уклониться от этой обязанности нельзя. Обряды, ритуалы и запреты, связанные с защитой человека от злых духов и обращением к высшим силам, сопровождают всю жизнь коряка, от колыбели до могилы.

По корякским поверьям, Вселенная состоит из пяти миров. В двух верхних живут люди-облака и верховное божество. В двух подземных обитают злые духи (кэле) и тени мертвых. Между верхними и нижними мирами – земля, мир людей. Все миры связаны и взаимопроницаемы: люди, духи и животные могут переходить из одного в другой.

Полезные ссылки

Танцы с бубном

Широко отмечают праздники, приуроченные к годовым и хозяйственным циклам. У оленных коряков это праздники перегона или забоя оленей, зимний праздник возвращения солнца. У береговых – праздники спуска байдары, первой рыбы, первой нерпы.

Особенно известен «корякский День благодарения», праздник Хололо. Он проходит в ноябре и знаменует окончание летнего промыслового сезона. В этот день коряки благодарят природу за ее дары: рыбу, грибы, ягоды. Устраивают игры и состязания в традиционных видах спорта, проводят ритуалы, готовят обрядовую еду.

Полезные ссылки

Пестрый узор судьбы

Коряки – искусные резчики. Из дерева, камня и кости вырезают фигурки животных, шкатулки, ювелирные украшения, украшенные орнаментом и рисунками. Корякские мастерицы славятся искусством создания меховой мозаики. Из кусочков меха разных оттенков они создают ковры, аппликации и орнаменты изумительной красоты.

Легендарными стали изделия корякских кузнецов из поселения Парень – знаменитые пареньские ножи, популярные у северных рыбаков, оленеводов и охотников.

Полезные ссылки

Ко времени освоения земель Северо-Востока русскими землепроходцами, коряки делились по типу хозяйствования на оленеводов (чавчувены) и оседлых морских зверобоев (нымыланы). И если в тот период времени (середина XVII в.) число оленных составляло только 1/5 часть от общего количества (2,4 тыс. чел от 13 тыс. чел), то к концу XIX в. количество уравнивается, а в XX веке культура оседлых коряков практически ассимилируется, а культура оленных, наоборот, активно формируется.

Корякский язык входит в чукотско-камчатский ареал палеоазиатских языков. Вследствие дробления этнических групп появились различия в языке.

Согласно данным переписи 2010 года, основная часть коряков Магаданской области проживает в Северо-Эвенский районе, селах Тополовка, Верхний Парень, Чайбуха. Статистическим данные свидетельствуют, что всего в области проживает 900 коряков: в муниципальном округе «Город Магадан» – 180, Ольском – 38, Омсукчанском – 23, Северо-Эвенском – 642, Среднеканском – 2, Тенькинском – 2, Хасынском – 11, Ягоднинском – 2.

Природопользование.

Характерной чертой для традиционного хозяйства коряков Магаданской области является комплексность. Оленеводство, рыбная ловля и охота – это основные виды деятельности, характерных для большей части взрослого населения.

Основой хозяйства служит крупностадное упряжное оленеводство с отсутствием пастушеской собаки. Верховая езда отсутствует. Олени коряков принадлежат к чукотско-корякскому типу (харгин), отличаются слабой прирученностью, скороспелостью, сильно развитым инстинктом стадности, меньшей подвижностью на пастбищах. Эти олени наименее крупные на Северо-Востоке.

Корякское оленеводство имеет много сходных черт с чукотским. Все заботы о стаде ложатся на плечи оленевода. Хозяйственный год делился на четыре части: весна – время отела, летний период – время перехода стада на летние пастбища вместе с пастухами, при этом стойбище оставалось на прежнем месте. Осенью стада возвращались. Зимой осуществлялась общая кочевка к местам зимних пастбищ, закрытых от ветров и с неглубоким снежным покровом.

Для перевозки жилища и поклажи при перекочевках использовались ездовые олени, запряженные в нарты. Кочевой караван обычно возглавлял хозяин, за ним нарты с хозяйственными принадлежностями вели женщины. Передней правила хозяйка, за ней следовали повозки с детьми. Замыкали караван нарты с жердями для яранги.

Важную роль играло и рыболовство. Главным объектом промысла были лососевые, в первую очередь кета, которую коряки называли литианал – настоящая рыба. Также горбуша, нерка, кижуч. Рыбной ловлей занимались на нерестовых реках с середины июня до середины сентября, поселяясь в это время у мест промысла. Орудиями рыбной ловли служили ставные и закидные сети из крапивы или жильных нитей, сачки, ловушки-запоры. Также применяли крючковые снасти.

Разделка рыбы была преимущественно женской обязанностью. Главным образом заготавливали юколу, сушили на сваях в шалашах. Для собак квасили рыбу в особых ямах, закрывая крышкой и заваливая землей.

Коряки, проживавшие на побережье, промышляли морского зверя: нерпу, лахтака. Массовая охота начиналась в конце мая.

Охотились с байдар (КП-1057_1) или с кромки льда, поджидали животных у полыньи. Основным орудием был гарпун с поворотным или неповоротным наконечником разных размеров и формы. Осенью ластоногих ловили коллективно сетями, связывая сети в одну общую, до начала осенних штормов. Во второй половине XX века данный промысел практически перестал использоваться.

Охота на пушного зверя активизировалась с приходом на территории исконного проживания русских промышленников. С того времени начался промысел лисицы, соболя, горностая. На охоте использовали обученных собак, в качестве орудий активной охоты: рогатина, позже ружья. Настораживали самострелы, ставили капканы, петли. Орудия и ловушки заимствовали у русских, не имея оригинальных.

Охота на копытных (чаще на горного барана) велась с помощью лука и стрел, позже – огнестрельного оружия.

Упряжное собаководство также было традиционным занятием коряков, но сегодня практически ушло из повседневной жизни. В начале XX века упряжка собак служила основным транспортным средством, именно для корма собакам заготавливалась основная часть вылавливаемой рыбы. Также собак разводили в ритуальных целях, как объектов жертвенной практики. Оленеводы держали собак только для ритуального забоя, не используя для езды.

Поселения и жилища.

В начале XX века у коряков существовали два типа населенных пунктов: стойбища оленеводов и береговые поселки морских зверобоев.

Жилище кочевых коряков, известное под чукотским названием яранга, сами коряки называли яяна. Основой ее служили три вертикальных шеста высотой до 5 метров. Вокруг них устанавливали вертикальные колья высотой до 2 метров, всего 14–16 штук, соединенные горизонтальной обвязкой из шестов. Обвязка соединялась с центральной треногой стропильными жердями. Верхняя часть имела вид купола, нижняя – цилиндрическая. Покрышкой служили сшитые вместе оленьи шкуры шерстью наружу. Зимние покрышки шились из лучших шкур, летние из старых шкур с коротко остриженным волосом.

Очаг внутри размещали ближе к выходу. Внутри подвешивались спальные пологи по количеству живущих в яранге семей. Хозяин жил в пологе, расположенном прямо напротив входа. Полог представлял собой большой ящик их оленьих шкур, в нем семья спала, используя оленьи шкуры вместо подушек и одеял.

Оседлые коряки в преобладающем большинстве жили в полуземлянках, восьмиугольных, углубленных на полтора метра в землю, с особым сооружением в виде воронки на крыше. Летний вход в землянку представлял собой коридор, обращенный к морю. На зимний период он закрывался, зимой в жилище спускались по дымовому отверстию, к которому изнутри приставляли вертикальное бревно с выемками. В землянках жили до 30 человек и устанавливались несколько пологов по количеству семей, для ночного сна.

В начале XX века на смену землянкам пришли дома-землянки, напоминавшие русские избы.

Для хранения припасов и хозяйственных принадлежностей использовали балаганы, которые поднимали на высоту около 4 метров на столбах. На них настилался помост из расколотых бревен, в середине размещался сам балаган в форме шалаша. Вокруг помоста делали ограду из шестов, на нее вешали шкуры, сети, под помостом сушили рыбу.

Средства передвижения.

У коряков–чавчувенов основным транспортным средством служила оленья упряжка с запряженными в нее копыльными нартами. Упряжка была парной, но могли впрягать и одного оленя.

Нарты различались по конструкции, мужские низкие и узкие, женские длиннее и выше. Грузовые отличались массивными полозьями, для транспортировки посуды на нарте крепили корзину из прутьев, жерди яранги грузили на маленькие нарты с двумя дугами. Для перевозки детей служили кибитки с установленным сводом из прутьев, обтянутым меховой покрышкой.

В собачью упряжку обычно от 8 до 14 собак впрягали цугом. Нарты использовали трех-четырехкопыльные. Для управления движением использовали остол–палка с железным острием длиной около 1 метра.

У оседлых коряков важным средством передвижения служили разнообразные лодки: байдары, каяки, долбленки двух типов: каюки и баты. Баты использовались главным образом для передвижения по рекам, выдалбливали из цельного ствола тополя. Управляли батом при помощи двухлопастного весла. Для транспортировки грузов два бата настилом соединяли вместе, получая большую грузовую площадь.

Коряки использовали лыжи двух видов. Вороньи лапки или ступательные лыжи представляли собой две планки, соединенные между собой концами, а посередине растянутые поперечными распорками. Скользящие же лыжи из дерева, подклеенные камусом, приобретались у тунгусов. Для ходьбы по льду к повседневной обуви крепили костяные или железные пластинки с зубцами.

Одежда.

Одежда коряков подобна чукотской, она шилась глухой, без дополнительных разрезов и застежек. Материалом служили шкуры оленя, реже нерпы и тюленя. Использовался собачий мех, мех волка. Повседневная одежда мужчин состояла из нательной рубахи (кухлянки) мехом внутрь. Зимой одевали поверх такую же рубаху мехом наружу. У выреза ворота пришивали меховой нагрудник, предназначенный для защиты меха от влаги при дыхании. Поверх,  для защиты от снега, одевали камлейку из ровдуги или ситца.

Также обычной одеждой мужчин были штаны, рукавицы, головным убором служил малахай.

Обувь шили из камуса, подошвы из моржовой или лахтачьей кожи, делали ее высокой или короткой. Женщины дома носили комбинезон из оленьих пыжиков мехом внутрь. Комбинезон считался домашней одеждой, «на люди» сверху одевали гагаглю из подстриженных шкур мехом внутрь или ровдуги, окрашенной в красно-коричневый цвет настоем ольховой коры.

Отличительной чертой корякской одежды служит декоративная полоса по подолу кухлянки или гагагли – опуван или упован, украшенная меховой мозаикой. Такой же мозаикой украшались нагрудник и рукава. Особые танцевальные, нарядные гагагли украшались бисерными розетками, кисточками, подвесками из кожаных шнуров с бусинами, служащие не только для декорирования, но и защиты от духов. Под левым рукавом одежды пришивался колокольчик, также осуществляющий функции защиты.

Детская одежда представляла собой комбинезон из меха или ровдуги, снабженный клапаном для осуществления детской гигиены. Детский комбинезон носили до пяти лет.

Система питания.

Структура питания оленных и оседлых коряков отличалась. Береговые питались главным образом рыбой (юколой или квашеной, кислой), а также мясом и жиром морского зверя. Зимой употребляли в пищу тонко наструганную мороженую рыбу – строганину. Сырые рыбьи головы считали лакомством. Мясо морских животных варили, жир топили или ели сырым, макая в него юколу или мясо. Из тюленьего мяса, юколы или икры, добавляя съедобные растения и нерпичий жир, делали толкуши. Традиционными были похлебки из крови и супы. Корни сараны и щавеля употреблялись в пищу сырыми.

Разнообразили меню за счет растительной пищи. Собирали шикшу, голубику, морошку. Иногда ягоды заготавливали впрок – сушили, но чаще ели сырыми. Заготавливали также орехи кедрового стланика, рябину, бруснику, шиповник. Листья кипрея заваривали как чай. На побережье собирали и добавляли в еду морскую капусту.

Главным продуктом питания оленеводов была оленина. В пищу употребляли все части оленьей туши. Мясо варили и вялили. Из крови готовили похлебки. Почки, костный мозг, хрящи ели сырыми, копыта квасили в крови, молодые отростки рогов варили.

С появлением привозных продуктов в XX веке в обычный рацион коряков основательно вошли чай, табак, сахар и соль.

Духовная культура.

Представления коряков о мироустройстве насчитывали пять миров: землю людей, два верхних мира и два нижних. Миры взаимопроницаемы, если человек или животное умирали, они не исчезали, но переходили в другой мир. Путешествие между мирами осуществляли шаманы.

По верованиям, в мире людей также обитали зловредные или благожелательные духи, подобные человеку и каждый предмет, явление или животное очеловечены. Сама же Вселенная была создана божественной силой, для связи между ней и людьми существовал посредник – Большой Ворон, предок и защитник всех коряков. Его жена Мити и дети помогают людям и борются с келе (нинвитами у оленных коряков) – зловредными духами.

Шаманизм существовал профессиональный и семейный. Профессиональный шаман обязан был защищать людей от келе, проводил праздники, гадал, лечил, приготовлял амулеты. Одежда его отличалась от других только большим количеством украшений, но шаман не занимал особое положение, ничем не отличаясь от соплеменников.

Забота о благополучии человека и его семьи возлагалась на амулеты, охранителей, обереги. Важнейшим из них была огнивная доска. Корякский бубен выполнял роль как музыкального инструмента, так и сакрального предмета, имелся в каждой семье. На возвышенном месте у селения для охранения людей устанавливался шест, причудливой формы холмы или горы назывались «дедушка», им приносились жертвы.

Праздничная и семейно-бытовая обрядность была тесно связана с основной хозяйственной деятельностью и природными процессами. Оседлые коряки праздновали встречу кита, первую пойманную рыбу, нерпичий и лахтачий праздник. Праздники кочевых коряков всецело были связаны с оленем и отражали основные моменты оленеводческого цикла: праздник молодого оленя, возвращения солнца (день зимнего солнцестояния), возвращение с летних пастбищ. Обрядовые действия семейной обрядности были связаны с рождением, свадьбой, болезнью, похоронами.

Праздники сопровождались обрядовыми танцами. Основным жанром музыкальной культуры являлись личные песни, которые дарились родителями или родственниками человеку при рождении и исполнялись только им лично. Также исполнялись песни бытовые и семейно-обрядовые.  Особо интересно искусство горлового пения.

Корякский фольклор представлен мифами, преданиями, сказками, где героями являлись люди, животные, добрые и злые духи. 

  Литература о коряках

 Антропова, В. В.

Культура и быт коряков / В. В. Антропова ; АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. — Ленинград : Наука, 1971. — 215 с. : ил. — Библиогр.: с. 4-11.

Билибин, Н. Н.

Обмен у коряков / Н. Билибин ; Науч.-исслед. ассоц. Ин-та народов Севера ЦИК СССР. — Ленинград : Издательство Ин-та народов Севера ЦИК СССР, 1934. — 40 с. : табл.

 Билибин, Н.

Классовое расслоение кочевых коряков / Н. Билибин. — Владивосток : Дальгиз, 1933. — 55 с. : ил.

 Богданова, Н. А.

Букварь : для подгот. кл. коряк. нач. шк. : пер. с коряк. яз. / Н. А. Богданова. — Ленинград : Учпедгиз, 1959. — 50 с. — (В помощь учителю корякской начальной школы).

 Вдовин, И. С.

Очерки этнической истории коряков / И. С. Вдовин ; Акад. наук СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. — Ленинград : Наука, 1973. — 303 с. : ил.

 Голованева, Т. А.

Голоса корякской культуры: Лилия Аймык / Т. А. Голованева, А. А. Мальцева ; [отв. ред. Е. Н. Кузьмина] ; Рос. акад. наук, Сиб. отд-ние, Ин-т филологии. — Новосибирск : Гео, 2015. — 170 с. : табл. ; [8] л. ил. с. — Библиогр.: с. 170.

 Горбачева, В. В.

Обряды и праздники коряков / В. В. Горбачева. — Санкт-Петербург : Наука, 2004. — 150 с. : ил. ; Б ; [8] л. цв. ил. с.

 Жирники : (коряк. танец) / Обл. науч.-метод. центр нар. творчества и культпросветработы ; [спец. ред. Л. Б. Балдаевой ; худож. Г. Л. Андреева]. — Магадан : ОНМЦ НТиКПР, 1990. — 7 с. : схем., ноты.

Жукова, А. Н.

Тематический словарь корякского языка : учебное пособие для учащихся средних школ Крайнего Севера / А. Н. Жукова. — Санкт-Петербург : Дрофа, 2007. — 86, [1] с. : табл.

 Земля чукчей и коряков : (ярмарка в селе Островном) / Гос. б-ка СССР им. В. И. Ленина ; оператор С. И. Салычева. — Москва : Гос. б-ка СССР им. В. И. Ленина, [197?]. — 1 мф.

 Издания на языках коренных малочисленных народов Севера (ительменском, корякском, чукотском, эвенском, эскимосском, юкагирском) в учреждениях Магаданской области : свод. каталог / Упр. культуры администрации Магадан. обл., Магадан. обл. универс. науч. б-ка им. А. С. Пушкина ; авт.-сост. О. А. Толоконцева ; [отв. ред. А. А. Бурыкин ; ред. С. И. Симонова и др.]. — Магадан : Кордис, 2008. — 222 с., [8] л. цв. ил. : портр. — Указ. авт., сост., ред., переводчиков, художников, композиторов, информантов, персоналий : с. 188-214.

 Коряки Магаданской области : по материалам твор. экспедиций Гос. учреждения культуры «Магадан. обл. центр нар. творчества и досуга» : метод. пособие. Вып. 2 / Упр. культуры администрации Магадан. обл., Гос. учреждение культуры «Магадан. обл. центр народного творчества и досуга» ; авт.-сост. М. Н. Чербохова. — Магадан : ГУК «Магадан. обл. центр нар. творчества и досуга», 2011. — 82 с. : цв. ил. — Библиогр.: с. 79-81.

 Легенды и мифы Севера : [сборник / сост., примеч. В. М. Санги ; вступ. ст. А. В. Пошатаевой ; ил. В. Петрова]. — Москва : Современник, 1985. — 400 с. : ил. — (Библиотека литературы народностей Севера и Дальнего Востока).

 Малюкович, В. Н.

Ленаты счастья : (коряк. праздники) / В. Н. Малюкович ; Обл. упр. культуры. метод. каб. — Петропавловск-Камчатский : Дальневост. кн. изд-во, 1974. — 53, [2] с. : ил. — Библиогр.: с. 55.

Меновщиков, Г. А.

Путешествия ворона Кутха по северным странам : по мотивам ительмен., коряк., чукот. и эскимос. сказок : для мл. шк. возраста / Георгий Меновщиков ; [худож. Д. А. Брюханов]. — Магадан : Магадан. кн. изд-во, 1985. — 89 с. : ил.

Меновщиков, Г. А.

Чукотские, эскимосские, корякские сказки / Г. А. Меновщиков. — Хабаровск : Дальневост. гос. изд-во, 1950. — 153 с. : ил.

«Моя одежда — мой дом» (национальная одежда коряков и эвенов) : презентация : для детей сред. шк. возраста : предназначена для проведения обзоров краевед. тематики : [0+] / Магадан. обл. унив. науч. б-ка им. А. С. Пушкина ; [сост. Н. А. Савиткова]. — Магадан : МОУНБ, 2015. — 1 диск (DVD).

Народы Северо-Востока Сибири : айны. Алеуты. Ительмены. Камчадалы. Кереки. Коряки. Нивхи. Чуванцы. Чукчи. Эскимосы. Юкагиры / РАН, Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая, Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дал. Востока Дальневост. отд-ния ; [отв. ред. Е. П. Батьянова, В. А. Тураев]. — Москва : Наука, 2010. — 772 с. : ил., [16] л. цв. ил. — (Народы и культуры). — Библиогр.: с. 711-767.

Орлова, Е. П.

Чукотская, корякская, эскимосская, алеутская резная кость / Е. П. Орлова ; [отв. ред. В. Е. Ларичев] ; АН СССР, Сиб. отд-ние. — Новосибирск : Ред.-изд. отд. СО АН СССР, 1964. — 109 с. : ил. — Библиогр.: с. 38-40.

Природа и человек в религиозных представлениях народов Сибири и Севера : (вторая половина XIX — начало XX в.) / АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая ; [отв. ред. И. С. Вдовин ]. — Ленинград : Наука, 1976. — 330 с.

Сафонова, Л. М.

Корякский язык в картинках : учебное пособие для 1 класса корякских школ / Л. М. Сафонова. — Санкт-Петербург : Дрофа, 2008. — 95 с. : цв. ил. ; 22 см. — Заглавие обложки : Каююпиль. — Заглавие обложки на корякском языке.

Север поёт : стихи поэтов крайн. Севера / [ред.-сост. Г. С. Семенов и М. А. Сергеев ; вступ. ст. Г. Гора]. — Ленинград : Сов. писатель, 1961. — 339 с.

Сказки и мифы народов Чукотки и Камчатки : (азиат. эскимосы, чукчи, кереки, коряки и ительмены) / АН СССР, Ин-т востоковедения ; [сост., предисл. и примеч. Г. А. Меновщикова ; ил. Л. С. Эрман]. — Москва : Наука, 1974. — 645 с. — (Сказки и мифы народов Востока). — Библиогр.: с. 638-641. — Этногр. справка: с. 596-599. — Слов. геогр. названий, непереводимых слов и терминов с. 633-637.

Сказки и мифы народов Чукотки и Камчатки : [фольклор азиат. эскимосов, чукчей, кереков, коряков, ительменов] / [сост., авт. предисл. Г. А. Меновщиков]. — Репр. воспр. изд. 1974. — Москва : Книга по Требованию, 2013. — 645 с. — Библиогр.: с. 638-641, библиогр. в предисл., библиогр. в коммент.: с. 600-632.

 Словарь чукотских, корякских и эскимосских терминов и других слов, встречающихся в географических названиях СССР / Гл. упр. геодезии и картографии при Совете Министров СССР ; сост. Ф. К. Комаров. — Москва : [б. и.], 1971. — 171 с. — Библиогр.: с. 169-171.

 Сложность языков сибирского ареала в диахронно-типологической перспективе / [А. В. Байыр-оол и др.] ; отв. ред. А. А. Мальцева ; Рос. АН, Сиб. отд-ние, Ин-т филологии. — Новосибирск : Гео, 2018. — 416, [5] с., [1] л. портр. : табл. — Текст на рус., алтайс., хакас. и др. яз. — Библиогр.: с. 376-400.

 Статейнов, А. П.

Ведические сказки народов Сибири и Дальнего Востока / Анатолий Статейнов. — Красноярск : Буква С, 2009. — 379 с. : ил.

 Статейнов, А. П.

Имена народов России / Анатолий Статейнов. — Красноярск : Буква Статейнова, 2011. — 287 с. — Библиогр.: с. 286.

Стебницкий, С. Н.

Очерки по языку и фольклору коряков / С. Н. Стебницкий ; Рос. акад. наук, Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), упр. нар. образования Администрации Корякского автоном. округа. — Санкт-Петербург : [б. и.], 1994. — 294 с. : табл. — Библиогр. в подстроч. примеч.

Стебницкий, С. Н.

Очерки этнографии коряков = Essays on the koryak etnography / С. Н. Стебницкий ; [отв. ред. и авт. предисл. Е. Алексеенко, В. Дьяконова, Ч. Таксами]. — Санкт-Петербург : Наука, 2000. — 232 с. : ил.

Хаховская, Л. Н.

Культура этнолокального сообщества : коряки села Верхний Парень = Ethnolocal Community Culture : Korjak of Verknii Paren` Village / Л. Н. Хаховская ; [ответственный редактор А. И. Лебединцев] ; Российская академия наук, Дальневосточное отделение, Северо-Восточный комплексный научно-исследовательский институт им. Н. А. Шило. — Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2018. — 274, [3] с., [44] л. фот. цв. : фот., табл. ; 21 см. — Тит. л. парал. рус., англ. — Библиогр.: с. 259-268 и в подстроч. примеч.  300 экз.

Koryak Texts  / Publications of the American Ethnological Society ; col. by Waldemar Bogoras ; ed. by Franz Boas. — New York : [s. n.], 1917 —

Vol. 5. — 153 с. — Texts English and Koryak.

КОРЯКИ (единого самоназвания нет; групповые самоназвания: чавчыв, чавчу — «оленевод», «богатый оленями»; нымылгын — «местный житель», «поселянин»; нымылгаремку, рэмку чавчыв — «кочующий житель» и другие). Проживают в Корякском автономном округе Камчатской области, а также в Чукотском автономном округе и Северо-Эвенкийском районе Магаданской области. Численность в Камчатской и Магадан­ской областях (тыс. человек): 1939 — 7,3; 1959 — 6,0; 1970 -7,2, 1979 — 7,1; 1989 — 8,2; 2002 — 8,2. 

Коряки, как и другие палеоазиатские народы Северо-Восточной Сиби­ри, относятся к материковой группе популяций арктической расы монголоидов.

Корякский язык

Корякский язык входит в чукотско-камчатскую группу палеоазиатских языков, наиболее близок чукотскому языку, что объясняется общностью языкового субстрата, из которого в различное время обособлялись языки современных народов Северо-Восточной Сибири. Вначале это был ительменский язык, длитель­ное время развивавшийся автономно, а затем чукотский и корякский языки, которые сосуществовали в условиях достаточ­но активных контактов между этими народами. Культурно-хозяйственное разнообразие коряков отразилось в диалектах, названия которых со­ответствуют выделяемым группировкам: чавчувенский, каменский, апукинский, паренский, итканский, олюторский, карагинский, паланский, керекский. В связи с мнением о возможности наделения алюторцев и кереков статусом самостоятельной этнической общности их диалекты также получают статус самостоятельных языков.

Хозяйство

В культурно-хозяйственном отношении коряки делятся на 2 группы. Оленеводы (чавчувены), монолитные в культурном плане, представлены несколькими территориальными группами, которые кочева­ли в материковых тундрах от Камчатского перешейка, до верховьев левых притоков Колымы. Береговые коряки (нымыланы), более разнообразные в культурно-хозяйственном отношении, иногда обозначаются как этнотерриториальные группы: каменцы, паренцы, иткинцы (побережье Пенжинской губы Охотского моря), апукинцы (Берингоморское побережье Камчатки, на север от бассейна реки Пахачи). Далее к северу — кереки (в настоящее время учитываются как самостоятельный на­род численностью около 100 человек). На юге, по восточному побережью Камчатки, живут карагинцы, а параллельно им, на западном побережье, расселяются паланцы. Сложнее определя­ется культурно-хозяйственный статус алюторцев, которые расселены на восточном побережье от залива Корфа к югу и имеют поселения на Охотском побережье. В их хозяйстве сочетаются олене­водство, рыболовство и охота. Сейчас алюторцев выделяют в самостоятельный народ. Различия между перечисленными группами фиксируются в языке на уровне диалектов, а в культуре — в соотношении основных видов хозяйственной деятельности (например, у паданцев преобладает рыболовство, а у каменцев — охота на морского зверя).

История

История коряков связывается с автохтонной основой фор­мирования их культуры. В бассейне Охотского моря архе­ологами выявлены памятники так называемой охотской культуры (I тыс. н. э., культура морских зверобоев, рыболовов и охотников на дикого оленя), в которой прослеживаются черты корякские культурные традиции, в относительной хронологической непрерывности сохранившейся вплоть до древнекорякских поселений XVI—XVII вв. Основу охотской культуры составили внутриконтинентальные неолитные традиции (Прибай­калье) и юго-восточные компоненты (Приамурье). Наиболее тесно коряки взаимодействовали с ительменами, что фикси­руется практически во всех сферах культуры. С XVII в. наиболее значимым фактором, определяющим облик корякской культуры, становятся корякско-русские связи. Непосредственные контакты с русскими изменили их хозяйство и быт, прежде всего береговых коряков. Оленные коряки в большей степени сохранили особенности своей культуры. Таким образом, на облик этнической культуры коряков оказали влияние как общерегиональные факторы формирования палеоазиатских народов, так и этнокультурные связи с соседями.

Ко времени знакомства с русскими у коряков отсутствова­ла родовая организация. Поселения оседлых коряков уже в XVII в. формировались как территориально-общинные объединения, не об­ладавшие экзогамными признаками. В конце XIX в. в области производства и распределения сохранялись черты первобытного коллективизма. У паренцев, итканцев, каменцев существовали особые коллективы — «байдарные объединения», где на время морского зверобойного промыс­ла объединялись орудия труда и рабочая сила. «Байдарные объединения» организовывались на основе родственного прин­ципа. Они не только выполняли производственные функ­ции, но представляли собой устойчивые социальные структуры, внутренняя жизнь которых регламентировалась нормами обыч­ного права, традициями и обрядами. При распределении добычи промысла не существовало единых правил. На­иболее ярко выраженная форма уравнительного распределения имела место при охоте на кита. Добытый кит становился достоянием всех жителей поселка. В летнее время груп­пы родственников объединялись для совместного лова ры­бы. Добычу делили поровну. Производственная и общественная жизнь оленных коряков сосредоточивалась в стойбище, где вокруг хозяйства крупного оленевода обычно группировалось несколько более мелких. Обитатели стойбища были связаны отношениями родства и свойства. Население стойбища достигало иногда 50—70 человек. Главой, т. е. распоряди­телем хозяйственной жизни стойбища считался владелец большей части стада. Несколько стойбищ, кочующих на определенной тер­ритории, объединялись в группы, связанные кровными, брачными узами или экономическими отношениями и возглавляе­мые старостами. Формы собственности — общинная на пастбища и частная на оленьи стада. Оленеводческое хозяйство чавчувенов до его изменения в советский период оставалось патриархально-натуральным с заметными чертами первобытно-общинных отношений.

Мировоззрение

Традиционное мировоззрение связано с анимизмом. Коряки одушевляли весь окружающий мир: горы, камни, растения, море, небесные светила. Вселенная представлялась в виде 5 миров: земли, населенной людьми, 2 миров над ней и 2 подземных. Верхний мир — обиталище Верховного су­щества, которое отождествлялось с солнцем, рассветом, природой, вселенной. Верхний из подземных миров пред­ставлялся населенными злыми духами, а нижний — обите­лью теней мертвых. Миры, составляющие вселенную, взаимопроницаемы. Существовал профессиональный и семейный шаманизм. Специальные шаманские одежды у коряков не было. Распространено поклонение священным местам — аппапелям (сопкам, мысам, утесам). Практикуются жертво­приношения собак и оленей. Бытуют культовые пред­меты — аняпели (особые камни для гадания, священ­ные доски в виде антропоморфических фигурок для добывания огня трением, амулеты, символизирующие тотемистических предков, и прочее).

Традиционные праздники коряков сезонные. У оленеводов вес­ной, когда после отела стадо подгоняют к стойбищу, отмечался праздник рогов (кильвей), осенью — праз­дник забоя оленей. У приморских охотников перед нача­лом весеннего морского промысла устраивали праздник спуска байдары, по окончании осеннего сезона (в ноябре) — празд­ник нерпы — хололо (оло-ло). Существовали праздни­ки «первой рыбы», «первой нерпы». И у береговых, и у оленных коряков устраивались особые религиозные церемонии по случаю добычи на охоте медведя, барана и прочих. В семьях, где рождались близнецы, устраивался особый «волчий праздник», т. к. близнецы считались родствен­никами волков. На праздниках исполнялись обрядовые пляски, представляющие натуралистичное подражание движениям животных и птиц: тюленей, медведей, оле­ней, воронов. Традиционный танец млавытын сопровождался характерным гортанным хриплым пением. На праздниках устраивались игры и соревнования (борьба, состязания в беге, гонки на оленях или на собаках, подбрасывание на шкуре лахтака). Из музыкальных инструментов наряду с узкоободным бубном распространен варган (так называемый зубной бубен в виде костяной или железной пластинки). В последние де­сятилетия успешно развивается профессиональная культура, главным образом в области хореографии (национальный танцевальный ансамбль «Мэнго») и изобразительного искусства. В Корякском автономном округе созда­ны объединения художников-любителей и литераторов. Особой известностью пользуются художник Кирилл Кильпалин и писатель Коянто (В.В. Косыгин).

Лит.: Народы Сибири, М.; Л., 1956; Антропова В.В. Куль­тура и быт коряков. Л., 1971; Она же. История и культура ко­ряков. СПб., 1993; Леонтьев В.В. Этнография и фольклор кереков. М., 1983.

Численность коряков в населённых пунктах (2002 г.)

Камчатский край:

пгт Палана 1212

село Тымлат 706

село Манилы 565

село Седанка 446

село Лесная 384

село Вывенка 362

пгт Оссора 351

село Тиличики 329

село Карага 289

село Слаутное 254

село Таловка 254

город Петропавловск-Камчатский 245

село Тигиль 203

село Хаилино 201

село Воямполка 163

село Ивашка 162

село Хайрюзово 102

Магаданская область:

село Верхний Парень 262

пгт Эвенск 234

село Тополовка 160

Читайте также:

АЛЮТОРСКИЙ ЯЗЫК

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ КРАЙ

КАМЧАТСКАЯ ОБЛАСТЬ 

КАМЧАТСКИЙ ОКРУГ

НАЦИОНАЛЬНЫЕ АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ

ПРАВОСЛАВНЫЕ МИССИИ В СИБИРИ И МИССИОНЕРСТВО 

ПРИСОЕДИНЕНИЕ СИБИРИ К РОССИИ