Праздники нивхов сахалина

Нивхи заселили Сахалин в период, когда остров был соединен с Азиатским материком. Но во время ледникового периода океан поднялся, и нивхи оказались разделенными Татарским проливом на 2 группы. Полагают, что самое раннее упоминание о нивхах в истории — китайские хроники XII века. В них говорится о народе гилями, который был в контакте с правителями монгольской династии Юань в Китае. Контакты русских с нивхами начались в XVII в., когда здесь побывали казаки-землепроходцы. Первым русским, писавшим о нивхах в 1643 году, был Василий Поярков, который называл их — гиляки. Это название надолго закрепилось за нивхами. В 1849—1854 гг. на Нижнем Амуре работала экспедиция Г. И. Невельского, основавшего г. Николаевск. Год спустя здесь стали селиться русские крестьяне. Российская империя получила полный контроль над землями нивхов после Айгунского договора 1856 г. и Пекинского договора 1860 г.

Нивхи — прямые потомки древнейшего населения Сахалина и низовьев Амура. Существует точка зрения, что предки современных нивхов, северо-восточных палеоазиатов, эскимосов и индейцев — звенья одной этнической цепи, охватывавшей в далёком прошлом северо-западные берега Тихого океана.

Нивхи относятся к палеоазиатскому типу монголоидной расы.По языку и культуре нивхи близки народам, разговаривающим на палеоазиатских языках (чукчи, коряки и др.), и чаще всего объединяются с ними в общую группу.

Всеми народами нашего края проводились промысловые обряды. Это — кормление хозяина огня, гор и тайги; обустраивание промыслового жилища; жертвоприношение первой добычи; разделка, поедание, «захоронение» костных останков промысловых животных; обряды водных промыслов; таежные промысловые обряды. Сходны были и различные промысловые запреты, ограничения, этические правила экологического поведения. У всех народностей отмечают наличие общего в праздничной обрядности.

Каждый медведь считался сыном хозяина тайги, поэтому охота на него сопровождалась обрядами промыслового культа. Медвежий праздник отмечался в январе или феврале, в зависимости от клана.

В их представлении медведь выступает как божество, основатель традиции, родоначальник, дух-охранитель, дух-целитель, хозяин, воплощение души, помощник шамана. Также медведь считается предком людей, их старшим родственником. Носит символ силы, смелости, стойкости, выносливости.

В древние времена, когда в семье рождался мальчик, коготь медведя вешали над кроваткой (от злых духов и дурного глаза, от болезней и испуга), а когда подрастал, подвешивали на шею — «чтоб здоровым был, сильным и ничего не боялся». Охотники носили когти (как оберег) на шее, причем только удачливые охотники.

Существует поверье, что нельзя убивать медведя без необходимости, так как охотнику отомстит медвежий шаман. Один из основных этапов ритуала медвежьей охоты (после убийства Медведя) состоит в «расстёгивании» и последующем снятии шкуры (или «шубы»), что в известной степени означает первый этап принятия Медведя человеческим коллективом (превращение Медведя в человека, снятие различий между ними), за которым следует второй этап — вкушение медвежьего мяса.

Почтение и страх перед медведем у большинства северных народов не позволяли называть этого зверя настоящим именем, а только иносказательно: «медведь» (ведающий мед), «топтыгин», «косолапый» — у русских, «черный зверь» — у эвенков, «горный человек» — у нивхов, «старик», «дедушка» — у юкагиров. При этом интересно, что первоначальное название этого животного «Бер» в русском языке сохранилось только в слове «берлога» (логово Бера).

Согласно религиозным представлениям, боги принимали звериный облик, отправляясь в страну людей. Освободиться от него они могли лишь с помощью людей, посредством проведения определенных церемоний — «отправки духов». Тем самым, помогая людям прокормиться и запастись едой. Самым значимым из них являлся праздник отправки духа наиболее почитаемого божества — медведя.

У нивхов был ритуал периодического Медвежьего праздника — с выращенным в клетке медведем, который проводили в январе-феврале, в период полнолуния. С одной стороны, он был связан с промысловым культом (сопровождался обрядом кормления хозяев земли, леса и гор), с другой — с поминками по умершему родственнику, душа которого, якобы, перешла в медведя. Обычно сам праздник начинался с момента встречи гостей и заканчивался их отъездом и родовым днем поминовения предков. В общей сложности с подготовительным и заключительным этапами медвежий праздник длился около месяца и разделялся на несколько периодов. Первый период назывался «Изготовление священных стружек (инау)» и включал в себя разнообразные ритуалы, посвященные почетной встрече гостей, обустройству ритуального места представляющего собой специально оборудованную и оформленную площадку, на которой и совершалось великое таинство убиения медведя. Мужчины привозили пихтовые лапки, багульник; готовили сани, лук со стрелами и копья для соревнований.

Далее следовал период «убиения медведя». На площадке ставили два столба, чтобы привязать медведя, и один высокий столб для установки отрезанной головы и шкуры. На деревьях, кустах и по земле раскладывали стружки, пихтовые лапки и багульник, чтобы отогнать злых духов. Привязанного медведя выводили из себя, чтобы он встал на задние лапы, а передние поднял вверх. Назначенный человек убивал его копьем. Период «внесения медвежьей головы и водворения ее на помост». Пока одни свежевали медведя и вешали голову и шкуру на столб, другие варили мясо в котле.

Следующий этап праздника — «Время кормления медвежьим мясом». Сало и мясо отделяли от костей, а потом кусочки сала и мяса нанизывали на заостренные палочки через один, как канапе. Сначала ели досыта мужчины, а потом угощались все остальные. На другой день устраивали соревнования рассказчиков легенд. В следующие дни устраивали спортивные соревнования и игры, как на свежем воздухе, так и в помещении. Были конкурсы пошива одежды и приготовления еды.

Затем наступал период отъезда гостей и увоза с собой мяса с костями медведя, после чего наступало время «захоронения» священных реликвий праздника — черепа и костных останков медведя.

И, наконец, последний этап праздника – «день убиения собаки», который был посвящен жертвоприношениям хозяину тайги и гор. Этот заключительный акт медвежьей мистерии осуществлялся только членами рода – организаторами празднества. На Сахалине нивхи совершали его после возложения черепа убиенного медведя в священный родовой амбар и проведения ритуала кормления всех черепов, хранящихся в нем. Главной ритуальной жертвой была собака. Это были специально отобранные, табуированные собаки, определенной черной масти. Данных собак умерщвляли особым способом — через удушение. Мясо собак употребляли в пищу только после водворения черепа в амбар. Кости жертвенных собак складывались вместе с костями медведя.

Заключительным аккордом медвежьего праздника являлись ритуалы вытаскивания из традиционного жилья-землянки — важного обрядового атрибута — ели, которую еще впервые дни празднования вставляли сквозь дымовое отверстие вовнутрь дома, и снятия с нее ранее привязанной к самой ее вершине высоко над крышей в свернутом виде шкуры медведя. Эти ритуалы совершались лишь после того, как зятья насытятся медвежьим мясом и возвратят хозяевам-устроителям праздника ритуальную посуду. На этом медвежий праздник считался полностью завершенным.

Существует еще один из обрядных праздников нивхов, это традиционный нивхский праздник, посвящённый первому ходу горбуши «Тени Гу».

Промысел рыбы – важнейшее и древнейшее занятие нивхов, с которыми были связаны основные обряды и обычаи. Некоторые элементы обряда жертвоприношений хозяина моря и рек «Толызнг» нивхи соблюдают перед началом летней путины. Выходят на берег реки с приношением (саранка, черемша, табак.) и, бросая в воду, обращаются к хозяину воды с просьбой об удачи во время предстоящей путины, охране от болезней себя и близких.

Анализ этнографических материалов медвежьего праздника нивхов показывает, что все производимые на нем действия и процедуры имеют глубокий сакральный смысл. Это относится и к хореографическим композициям, пантомимам, хороводам, исполнению на музыкальном бревне, пению песен, всевозможным физическим состязаниям и в целом декоративно-прикладному творчеству – изготовлению праздничных ритуальных ковшей для сваренной головы медведя, ложек-черпалок. Бесчисленно повторяющиеся сюжетные и композиционные линии, игровые действия, изобразительно-звуковые эффекты, орнамент посуды и праздничной одежды, пропитанных кровью зверя и ароматами приготовленного мяса, создавали целостный образ охоты на зверя, его убиение и воскрешение.

В советское время нивхи не имели возможности проводить эти праздники, но в настоящее время они возрождаются.

Промысловые обряды теперь совершаются лицами старшего поколения в случаях больших неудач в промысле.

Некоторые пожилые нивхи и их соседи перед началом охоты, рыбной ловли «кормят» духов-хозяев местностей — на всякий случай. Охотников сейчас на место промысла доставляют на современном транспорте, тем не менее некоторые в день прибытия, во время приема пищи бросают в огонь крошки еды для духа-хозяина огня.

Комплекс родильной обрядности можно подразделить на три основных этапа. 1. Предродовые запреты и ритуалы. 2. Родильные ритуалы. 3. Послеродовые ритуалы.

Беременную женщину старались освободить от тяжелой работы по хозяйству, запрещали ей волноваться, переохлаждаться, совершать резкие движения. Не менее важное значение имели магические приемы защиты роженицы и ребенка от воздействия злых духов: запрещалось заранее шить одежду для ожидаемого ребенка, так как об этом могли узнать злые духи и погубить его. Изображение родового дерева с птичками — душами будущих детей на свадебных халатах, считалось благожелательным знаком для матери.

В обществе беременную старались оградить от возможного воздействия духов, даже добрых, и души умершего человека. Ногликские нивхи запрещали беременной женщине подходить к могиле утопленника. По верованиям поронайских нивхов, беременной нельзя было принимать участие в ритуалах, и особенно в похоронном ритуале, даже если умирали родители. Беременной запрещалось смотреть в сторону площадки для устройства медвежьего праздника, так как это плохо скажется не только на родах, но и на промысловой удаче охотников всего рода. Следили за тем, чтобы беременная не переходила дорогу тому, кто идет угощать духов, иначе они накажут ее тяжелыми родами. В целом, указанные запреты для роженицы общаться с духами умерших, приближаться к кладбищу и т. п., основаны на древних мировоззренческих категориях, имеющих важную функцию в культурах народов мира.

В обществе нивхов перед родами было запрещено использовать ловушки давящего типа, закрывать замки, привязывать сети и вообще делать что-либо основанное на завязывании узлов. Нарушение этого запрета плохо скажется на предстоящих родах.

Смысл ритуалов, относящихся к непосредственному акту рождения ребенка, — сберечь жизнь и здоровье потомства и матери. Этому способствовало строгое выполнение ритуалов и магических запретов. Роды происходили, как правило, в родовом шалаше или около ветрового заслона. В середине шалаша в охранительных целях от злых духов клали железный топор. Во время родов запрещалось проходить мимо шалаша или заслона, так как считалось, что ребенок в чреве матери поднимется вверх и никогда не родится. Перед родами жена и муж расплетали косы, снимали все кольца, серьги, браслеты, распоясывались, не оставляли ничего, что могло бы сжимать их. Грехом считалось кричать при родах. Во время трудных родов отпирали все ящики, сундуки, распарывали заплатки, отвязывали лодку, если она была привязана к дереву, развинчивали ружья. Считалось вредным для исхода родов оставлять острые предметы (топоры, ножи, шило, лопаты), вогнанными в дерево или доску. Обязательным ритуалом со стороны мужа являлся его приход к родильному шалашу и сообщение жене о своих делах по облегчению ей родов и сохранению жизни ребенку.

Ритуальные атрибуты-обереги Магической силой обладали многочисленные предметы — обереги, входящие в родильную магию и обрядность. В этом отношении одним из главных атрибутов родильной мифологии и обрядности является колыбель. Дневная люлька нивхов — чак имела особое устройство, ей не было аналогов ни у соседних народов, ни в других регионах мира. Ночная колыбель имела форму долбленой лодки, что находило свое отражение и в ее названии «му», что значит «лодка. Иногда вместо палки, на которую подвешивали люльку, употребляли японскую саблю, обернутую в бересту; на люльке мальчика обычно вешали миниатюрные игрушечные луки, стрелы, копья, ножи, топоры, сети, трутницы, пороховницы, клык барса, медные бляшки, челюсти рыси, изображения Солнца, Луны, «во мгу» — скульптурное изображение жены и т.д.; на колыбели девочки — наряду с острыми предметами, бусы, пуговицы, пряжки, колокольчики и т.п. Кроме этого, в качестве оберегов использовали старую одежду прадедов, даже умерших, изображения девочки или мальчика и др. В качестве оберегов использовались детские одеяла, пеленки, подушки, обувь, головные уборы или их детали. Орнамент на одежде не только вышивался для красоты, но и играл роль оберега. Роль талисмана выполняли пришитые к головным уборам, одежде различные подвески из медных бляшек, клыков, шкурок, лапок, хвостов животных. У нивхов считалось, что свойства некоторых животных могли передаваться младенцам, Для этого совершался ритуал кормления ребенка какой-нибудь сакральной частью тела животного или птицы. Обязательным условием этого ритуала являлось то, что он должен быть исполнен, пока ребенок находится в колыбели, причем это происходит без свидетелей и огласки.

В традиционном обществе сахалинских этносов можно отметить общее представление по отношению к роженице, которая некоторое время после родов считалась «нечистой»; ей запрещалось употреблять в пищу дичь и совокупляться с мужем. Послед обычно закапывали в тайге, чтобы не нашли собаки, иначе ребенок мог сильно заболеть. Также общим для всех народов региона было верование о том, что родившийся в «рубашке» ребенок считается счастливым не только для себя, но и для всего общества. Сахалинские нивхи считали, что родившийся в «рубашке» ребенок «непростой» — он обязательно станет хорошим охотником, и, возможно, даже шаманом.

В традиционной культуре ногликские нивхи раньше считали священными не только детей близнецов, но и рожденного после девочек-близняшек мальчика. Если рождались близнецы — мальчик и девочка, то тогда нивхи считали, что мальчик «привел» с собой свою будущую жену, и когда они подрастали, то обязательно должны были пожениться — инцестом этот брак не считался. То есть налицо один из древнейших механизмов социальных отношений, позволяющий вступать в брак даже кровным родственникам. Особое отношение к матери близнецов иногда достигало такой степени, что ей прощались многие грехи, даже умерщвление своих детей.

По мнению некоторых поронайских нивхов, близнецы назывались милкигян — то есть «чертовы дети», которые будут приносить вред сородичам. Однако, несмотря на это, в дом их матери нужно приходить с подарками и почитать близнецов до их смерти. По верованиям нивхов, считалось, что если обычный человек обидит близнеца, то в лучшем случае у него сломается палец.

Общими в своей основе у сахалинских этносов были ритуалы защиты ребенка от злых духов при помощи различных амулетов. Это были части тела животных и птиц: зубы и когти, кончики носа выдры, рыси, медведя, соболя и других животных, которые подвешивали над колыбелью. Очевидно, использование амулетов из когтей и т. п. было связано с тем, что душа животного находится в кончике носа, шерсти, когтях, и в качестве доброго духа встает на пути злых духов. Скорее всего, это уже более позднее верование, так как функции охранительных амулетов со временем менялись: сначала при помощи амулетов защищались от животного именного того вида, из частей тела которого он и был изготовлен, затем амулет защищал от всех хищников, и, наконец, защита осуществлялась не от животных, а от злых духов (Зеленин, 1936).

По мнению нивхов, выбирать имя для ребенка родителям помогали добрые духи, которые являются матери ребенка во сне и предлагают варианты. Для обеспечения хороших родов и здорового потомства нивхинки носили на шее талисман из собачьего зуба. На третий день после родов нивхи прокалывали мочки ушей новорожденной девочке и вдевали в отверстие ниточку из крапивы для того, чтобы дырочка не зарастала. Нужно было опередить злого духа и не дать ему возможности отметить девочку для себя. Для защиты ребенка от злых духов нивхи вешали над детской колыбелью амулет из древесных стружек, сушеную голову и хвост зайца, засовывали под подушку кроильный нож или ножницы.

Для того чтобы защитить ребенка от злых духов нивхи называли его в разные периоды развития разными терминами, по названию животных или птиц, давали смешные, обидные и даже непристойные имена (Смоляк, 1962).

Нередко люди надеялись на амулеты больше, чем на помощь квалифицированных врачей.

Лишь под влиянием русской культуры коренные народы стали устраивать небольшой семейный праздник по поводу рождения ребенка. Для праздничного стола стараются приготовить этнические блюда.

Таким образом, можно отметить сходные для всех коренных народов Сахалина верования, обычаи и ритуалы, направленные на сохранение жизни роженице и новорожденному. Несмотря на некоторые особенности у отдельных народов, в целом представления и ритуалы являются единым комплексом.

Женятся нивхи обыкновенно рано; иногда родители заключают браки между детьми 4-5 лет; за невесту уплачивают калым разными вещами… и, кроме того, жених должен устроить пир, продолжающийся с неделю. Допускаются браки с племянницами и двоюродными сестрами. Обращение с женой вообще мягкое. Брак легко может быть расторгнут, и разведенная легко находит себе другого мужа. Нередко также умыкание жен, с согласия умыкаемой; муж требует тогда возвращения калыма или преследует и мстит (бывают даже случаи убийства)… Вдова переходит часто к брату умершего или к другому близкому родственнику, но она может и остаться вдовою, и родственники все-таки обязаны помогать ей, если она бедна.

5. Похоронные и поминальные обряды.

Смерть человека наступает с момента, как его покидает сила (чын) и выходит из него душа (тан). Когда умирает человек, то присутствующие говорят: Чын кациныдъ — «Силы покидают».

Смертность детей у нивхов была очень высокой. Нивхи верили в возможность возвращения души ребенка к матери. Перед захоронением мать из своей груди выжимает немного молока в ротик младенца. При этом мать просит, чтобы ребенок вернулся к ней. В языке нивхов есть даже специальный термин, означающий «родиться второй раз» — узнырнд. Слово это происходит от словосочетания узныр-эхлн «ребенок, родившийся второй раз».

У нивхов, как и у многих других народов, неоднозначное представление о душе и ее судьбе после смерти человека. Например, души умерших странствуют по земле или под землей. Души убитых и покончивших самоубийством уходят в небо. Душа человека, погибшего от медведя, входит в тело медведя и бродит по лесам и горам. Затем, превратившись в медведя, уходит в лес.

Душа человека, съеденного медведем, живет до глубокой старости у хозяина леса Пал нигувун, а душа утонувшего — у хозяина воды Тол нигувун. Но потом они все же идут в млы-во. А души самоубийц (повесившихся) и умерших от эпидемий попадают прямо в млы-во. Душа умершего от раны живет в воздухе, как птица. Такие души кричат ночью с деревьев. Душа убитого человека также будет летать, пока родственники не получат выкуп тху-синд. Но если за убитого отомстят и убьют его убийцу, то души обоих пойдут вместе в млы-во. По представлениям нивхов, душа убитого вселяется в мстителя в виде птицы и принуждает мстить. Изображение этой птицы делают из корня ольхи и ставят недалеко от могилы убитого. При этом ставят высокие пни с большими разветвлениями корней, на которых вырезают голову птицы ванг тахчунга с раскрытой пастью. В нее вставляют нож или какой-нибудь острый предмет, который придает птице устрашающий вид.

Погребальный обряд нивхов резко отличался от погребального обряда тунгусо-маньчжуров Приамурья; характерным для нивхов было сжигание покойников, но наряду с этим они хоронили их также в земле. Во время сжигания ломали нарту, на которой привозили покойника, и убивали собак; их мясо варили в больших котлах и съедали тут же. «Проводы души» устраивали через несколько дней, в день «поднимания дерева». У каждого рода было свое место «поднимания дерева», т. е. кладбище. Там устраивали раф — домик для фигурки, заменявшей покойника. На кладбище в этот день опять убивали собак. Женщины шили одежду для фигурок. На фигурку нацепляли модели промысловых орудий и рядом клали разную утварь. Настоящее ружье, котел, чайник и другие предметы ломали в стороне. Считалось, что в этот день душа на нарте переезжает в мир мертвых, находящийся под землей. Хоронили покойника только члены его рода.

У нивхов для похорон существовали особые обычаи, от того, как умер человек, зависит способ его захоронения. Например, женщина (родственник Боря Путун праправнук), родившая двойню (считалась греховной), вырастившая этих детей, умирает своей смертью, и ее хоронят полусидя, не закапывая в землю, укрывают рябиновыми стружками. Говорят, до сих пор это «захоронение» сохранилось. Место знала Кеткан, умерла.

Сестра А.А. в 7 лет упала с моста в воду, умерла от разрыва сердца. Ее захоронили по распоряжению деда по нивхскому обычаю, но не на кладбище, а положили на клетку по форме гроба, обложили стружками и сожгли на берегу реки Амур. Пепел сложили в маленький домик, который потом обнесли оградой. Нивхи считали, что если вода забрала человека, то он должен и после смерти общаться с водой. Много лет, пока там жили, прорубали к тому месту тропку. Сейчас все сгорело.

Мать мужа А.А. была в марте утопилась в проруби. Ее похоронили в землю в отдалении от кладбища, но около воды. Рядом поставили лодку, принадлежавшую утопленнице. Долгое время эта лодка стояла, пока не сгнила.

Нивхи постепенно утрачивают характерные для них черты. Они практически утратилитрадиционный образ жизни. Молодое поколение нивхов довольно сильно отличаются от своих бабушек и дедушек. Традиционный уклад нивхов, как и их соседей негидальцев, орочей, эвенков и других коренных народов Севера и Дальнего Востока, насчитывает не одну сотню лет. Эти народы не только выживали в суровых природно-климатических условиях, но и создали действительно ценную, своеобразную культуру. Попытки как-то сохранить традиции, обычаи, культуру принимает только небольшая часть нивхской интеллигенции.

В настоящее время предпринимаются усилия для возрождения всего комплекса традиционной духовной культуры. Регулярно проводятся праздники народов Севера, соревнования по национальным видам спорта, работают фольклорные ансамбли («Эри» и др.), этнографические музеи, центры прикладного декоративного искусства. Высокой активностью отличается нивхская интеллигенция. С целью координации усилий нивхов по возрождению своего культурного наследия в поселке Ноглики создается этнокультурный центр. В селе Некрасовка активно действует Охинская местная общественная организация «Центр по сохранению и развитию традиционной культуры коренных малочисленных народов Севера «Кыхкых» («Лебедь»).

На земле Ыхмиф (так нивхи называют остров Сахалин) прошел
обрядовый праздник обновления природы, имеющий двойное название
Питул или Чир Ань. Иначе говоря, новый летний год на языке одного
из коренных народов Севера Сахалина. С древних времен до 1927 года
прошлого века – это было традиционное действо.

Пережив зиму, нивхи спускали лодки и сплавлялись по реке Тымь
(вторая по протяженности река на острове) из села Чир-Унвд до
поселка Ноглики, где устраивали праздник: обменивались подарками,
демонстрировали искусство игры на национальных инструментах, свое
мастерство в изготовлении поделок и в приготовлении национальных
блюд. Молодые нивхи состязались на импровизированных
спортивных аренах, девушки исполняли танец с веточками. В том
числе, и для того, чтобы присмотреть невесту, не дать погаснуть
очагу рода, нужен был этот праздник.