Праздники при царе

Наш российский январь, как обычно, начинается с томительно-долгих праздников. В 2018 – целая декада: два последних декабрьских дня и восемь дней сплошного отдыха в январе. Всего в «собачьем» году 17 праздничных дней – если считать «чистые», без примыкающих законных выходных.

А как было в Российской Империи?

Посмотрим, сколько «чистых» праздничных дней было сто лет назад. Примерно сто лет назад, ибо 1918  не годится, и 1917, пожалуй, не подходит.
Возьмем календарь за 1916-й. Откуда? Да из любой губернской памятной книжки или адрес-календаря, общероссийского или губернского. В любом издании такого рода обязательно приводится перечень праздничных и  неприсутственных дней. Праздники православные и гражданские (последние назывались табельными днями), праздники разных конфессий (если губерния многонациональная).

Православные праздники нам, в принципе, известны. Двунадесятых – 12, великих – 6. Всё же перечислим их на всякий случай.

Двунадесятые непереходящие
(даты по старому стилю)

Рождество Пресвятой Богородицы  — 8 сентября
Воздвижение Креста Господня – 14 сентября
Введение во храм Пресвятой Богородицы – 21 декабря
Рождество Христово – 25 декабря (праздновалось три дня: 25-27 декабря)
Богоявление (Крещение) Господне – 6 января
Сретенье Господне – 2 февраля
Благовещенье Пресвятой Богородицы – 25 марта
Преображение Господне – 6 августа
Успение Пресвятой Богородицы – 15 августа
Двунадесятые переходящие
(даты на 1916 год, старый стиль)
Вход Господень в Иерусалим (Вербное воскресенье) – за неделю до Пасхи, 3 апреля
Вознесение Господне – 40-й день после Пасхи, 19 мая
Святая Троица – 50-й день после Пасхи, 29 мая

Великие
(даты по старому стилю)
Обрезание Господне – 14 января (по старому стилю праздник совпадал с Новым годом)
Покров Пресвятой Богородицы- 14 октября
Рождество Иоанна Предтечи – 7 июля
Святые апостолы Пётр и Павел – 12 июля
Усекновение главы Иоанна Предтечи – 11 сентября

И, конечно, самый главный православный праздник  – Пасха Христова, 10 апреля в 1916 году. Вторая половина Страстной седмицы (начиная с четверга, 7-9 апреля) была нерабочей. Праздничной была и вся Светлая седмица (11-16 апреля, с
понедельника по субботу).

А как же Масленица?

Праздновалась и она хотя, кончено, праздник не церковный, не христианский, а языческий. Но — два последних дня Сырной седмицы, пятница и суббота, (10 и 20 февраля в 1916 году) официально признаны были праздничными, нерабочими и неприсутственными.
Были и другие праздники, не входившие в число двунадесятых и великих, но чтимые православным миром. И, разумеется, нерабочие.
Духов день – преходящий праздник, всегда в понедельник, следующий за Троицей
«Никола Вешний» (9 мая) и «Никола Зимний» (19 декабря) – дни Святителя Николая
День апостола Иоанна Богослова – 9 октября
Икона Божьей Матери «Казанская» — 4 ноября
День святого благоверного князя Александра Невского – 30 августа

Православным в эти дни работать не полагалось. Верующих других конфессий, разумеется, никто не заставлял отмечать православные праздники. У мусульман, иудеев (и прочих, и прочих) были свои собственные праздничные дни, отмечавшиеся согласно обычаю, на законном основании.
Были и гражданские праздники (для всех подданных Российской Империи независимо от вероисповедания) — именины и дни рождения Высочайших особ, годовщины коронации.  В 1916 году 9 таких праздников. Перечислим их в том порядке, как они следуют в календаре (даты по старому стилю):
Тезоименитство Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны – 23 апреля
Рождение Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича – 6 мая
Годовщина Священного Коронования Их Императорских Величеств —  14 мая
Рождение Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны – 25 мая
Тезоименитство Её Императорского Величества Государыни Александры Фёдоровны – 25 мая
Тезоименитство Её Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Фёдоровны – 22 июля
Рождение Его Императорского Величества Государя Наследника Цесаревича Алексея Николаевича – 5 октября
Восшествие на престол Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича – 21 октября
Рождение Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Фёдоровны – 14 ноября
Тезоименитство Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича – 6 декабря, на «Николу Зимнего».

В эти дни закрывались государственные учреждения, учебные заведения, лавки, магазины, мастерские. Отдыхали мастеровые, купцы, чиновники, студенты, гимназисты, учащиеся городских и сельских училищ, юнкера и кадеты, рядовые и офицеры.
Отдыхали все почти все,  кроме тех, чья профессия не знала выходных. Полицейские, пожарные, врачи, извозчики, рабочие и служащие железных дорог (и прочие, и прочие) оставались на своих постах. На предприятиях с непрерывным производственным циклом продолжалась работа, однако пребывание на рабочем месте в праздник компенсировалось двойной платой или отгулом.

Сколько «чистых» нерабочих дней было в 1916 году? Посчитаем.
В январе 2 дня: Новый год и Богоявление.
В феврале 3 дня: Сретение и пятница-суббота Сырной недели (суббота тогда ещё не была выходной; два выходных у советского народа появились благодаря Никите Сергеевичу).
В марте 1 день – Благовещение.
В апреле 10 дней: 3 дня на Страстной неделе,  6 дней Светлой недели, и гражданский праздник – именины императрицы.
В мае  6 дней: «Никола Вешний». Вознесение, Духов день и три гражданских праздника: день рождения императора, день рождения императрицы и годовщина коронации.
В июне 1 день: праздник святых апостолов Петра и Павла.
В июле 2 дня: именины вдовствующей императрицы и день рождения наследника.
В августе 4 дня: Успение, день святого Александра Невского, и дважды в церковном календаре поминается Иоанн Предтеча.
В сентябре 3 дня: Рождество Богородицы, Воздвиженье, Иоанн Богослов.
В октябре 4 дня: «Казанская», Покров,  день рождения Алексея Николаевича и годовщина восшествия на престол Николая Александровича.
В ноябре 2 дня: Введение и день рождения вдовствующей императрицы
В декабре 4 дня: «Никола Зимний» (на этот день приходятся именины императора) и три дня празднования Рождества Христова.

Итого 42 «чистых» праздничных дня. А у нас 17. Всего 17 «чистых» праздников!
В ушедшем 2017 было ещё меньше — 14.
Правда, у подданных Российской Империи не было законных ежегодных отпусков. Представьте – не было! Отпуск предоставлялся по прошению и заносился в послужной список. В этом смысле подданным Российской Империи было хуже, чем гражданам Российской Федерации. Но…
Хуже было не всем. Только тем, кто состоял на государственной службе, военной или штатской. И фабрично-заводским работникам (им тоже предоставлялся отпуск по прошению).
Но вышеназванные не составляли большинства. Население Империи состояло преимущественно из людей самозанятых. И они, свободные люди, сами распоряжались своим рабочим графиком.

55 комментариев

Господни, царские, государственные, военные, гражданские, городские, сельские, семейные,— праздники в XIX веке были разнообразны и многочисленны. Согласно словарю В. И. Даля, праздник — день, посвященный отдыху, не деловой,
«не работный», противоположный будням. Однако на деле эта грань была условной, «подвижной», зависящей от сочетания традиций, «высочайших» повелений, местных обычаев и социального положения участников.К ежегодно повторяющимся, цикличным праздникам добавлялись особенные торжества, свидетелями которых доводилось стать лишь раз в жизни. Общая численность праздничных дней в календаре Российской империи была высокой, а к началу XX века увеличилась еще больше.

«Царские» дни и рабочие будни

Все дни в календаре делились на при­сутственные (когда работали «присут­ствия», то есть казенные учрежде­ния) и неприсутственные (воскресные и праздничные). Основу празднично­го календаря составляли так называе­мые «царские» дни, то есть праздники, непосредственно связанные с именем самодержца. На рубеже XIX-XX ве­ков их насчитывалось десять: день рождения и тезоименитства императо­ра Николая II, вдовствующей импера­трицы Марии Федоровны, императри­цы Александры Федоровны и наслед­ника престола, а также ежегодно от­мечаемые дни восшествия на престол и коронации. В такие дни городские улицы украшались флагами и вензеля­ми с коронами, в церквях шли благо­дарственные богослужения, раздавал­ся звон колоколов, пушечная пальба; городская управа устраивала празднич­ные мероприятия; вечером — загора­лась иллюминация. Еще более многочисленной была группа церковных праздников. Для православных жителей Российской империи (а таковых было поряд­ка 70%) именно они служили раз­делительными вехами повседневной жизни. Самыми большими праздно­ваниями славилась Пасхальная неде­ля. Ежегодный цикл составляли дву­надесятые праздники — Рождество Пресвятой Богородицы, Рождество Христово, Богоявление, Сретение и другие. Кроме того, в каждой местности имелись свои, особо по­читаемые святые и дни их поми­новений. Церковь служила важ­ным связующим звеном для жите­лей Российской империи, а церков­ные службы, завершавшиеся возгла­шением многолетия царствующему дому,— должны были олицетворять духовную связь правителя и его на­рода. Крестные ходы представляли собой как самостоятельные празднования, так и часть масштабных им­перских торжеств. 

К ежегодным праздничным меропри­ятиям относились также регулярно про­водившиеся парады. Как правило, они устраивались в воскресные или празд­ничные дни. Излюбленным зрелищем для жителей Петербурга был красоч­ный майский парад на Марсовом поле. «А полюбоваться было чем! — утверж­дали современники.— Чтобы это по­нять, надо знать, какая красивая ярко ­цветистая форма была у гвардии, осо­бенно у конной гвардии. Все виды кон­ной гвардии имели свою отличительную форму: кирасиры, гусары, уланы, драгу­ны, казачьи части и многие другие. Так и хочется описать эти формы! Но даже при самом удачном описании невоз­можно создать хоть сколько-нибудь правильного представления о их красо­те, разнообразии, яркости. В каждой ка­валерийской части лошади имели свою масть. Это еще более увеличивало эф­фект при прохождении части. Но, по­жалуй, самая красивая форма была у ка­валергардов. У них были белые суконные мундиры, обшитые золотым кан­том, с блестящими пуговицами, белые суконные брюки. Поверх мундира были одеты латы. На голове — каска с двугла­вым орлом. И латы, и каска, и пугови­цы были начищены до предельного бле­ска и, если погода была солнечная, го­рели на солнце. Вооружены они были палашами. При прохождении на параде они держали палаши наголо». Парады и смотры устраивались не только в сто­лице. Они по праву считались одним из важнейших элементов общеимпер­ских торжеств.

Единственным гражданским празд­ником в начале XX века был Новый год, на празднование которого, соглас­но календарю, отводился один день — 1 января (здесь и далее даты приводятся по старому стилю). В канун Нового года в хра­мах совершались богослужения по чи­ну новолетия, города расцвечивались флагами. Традиция новогоднего поздравления введенная еще Петром I неизменно оживляла городские ули­цы. Мелкие чиновники спешили по­здравить свое начальство, приказчи­ки — хозяев-купцов, родственники — родственников, друзья — друзей и так далее. Принять всех или нанести всем полноценные визиты не представля­лось возможным, поэтому ограничи­вались тем, что оставляли у швейца­ров визитные карточки или записы­вались в книги визитов. Только очень обеспеченные столич­ные жители могли позволить себе от­метить праздник в ресторане, распи­вая французское шампанское «Fin de Siecle» («Конец века») или «Nouveau Siecle» («Новый век»). Все остальные «кисло соображали», что «ничего, кро­ме календарной, то есть чисто услов­ной перемены, не произошло и под лу­ной все осталось по-прежнему». Для мастеровых, торговцев и других кате­горий работников Новый год и «цар­ские» дни зачастую лишь по кален­дарю значились праздниками, на де­ле мало чем отличаясь от трудовых будней. На этот случай имелась даже своя присказка: «Мужик-проказник работает и в праздник». Но так было не всегда и не везде. 

Уникальные торжества

В России рубежа XIX-XX веков ши­роко отмечались общеимперские торже­ства. Первым, самым главным и мас­штабным празднованием каждого ново­го царствования становилась коронация. Коронационные празднества императора Николая II растянулись на три неде­ли — с 6 по 26 мая 1896 года. 14 мая — день Священного Коронования в Ус­пенском соборе Московского Кремля — объявлялся неприсутственным. В кафе­дральных соборах, городских и сель­ских церквях были отслужены литур­гии. После оповещения посредством те­леграмм о совершении таинства миро­помазания по всей империи были со­вершены благодарственные молебствия с последующими церковными пара­дами. На городских улицах, украшен­ных имперской символикой и флагами, проходили народные гуляния, вечером на центральных площадях устраивалась иллюминация. Основное внимание было прико­вано к Москве, где собрались представители всех сословий, чтобы по­здравить императора. Все этапы тор­жеств, начиная с ослепительной цере­монии въезда нового правителя со сви­той в Первопрестольную, подробней­шим образом освещались периодиче­ской печатью. На память о празднова­нии были выпушены многочисленные подарочные издания, брошюры, сдела­ны фотографии, и — впервые в россий­ской истории — была проведена съем­ка «царской» кинохроники. В последу­ющие годы кадры коронационной про­цессии демонстрировались во всех ки­нотеатрах империи. Однако ни фотогра­фии, ни киносъемка не могли в полной мере передать великолепия момента. «Можно пожалеть, что фотография не дошла еще до такого усовершенствования, чтобы снимать с сохране­нием красок,— отмечал в «Письмах о коронации» известный театральный деятель В.И. Немирович-Данченко,— Тогда вы могли бы хоть на десятую долю понять представлявшуюся всем нам картину. Колоссальная площадь, залитая со всех сторон народом, ма­шущим шапками, шляпами и плат­ками, залитая чернеющей и пестрой, многоголовой толпой, расцвечен­ная щитами и флагами, освещенная ярким солнцем, и по всей середине ее поразительная по блеску, богат­ству и красоте процессия, среди которой их Императорские Высочества со всей Царской Фамилией и с мно­жеством прибывших в Москву прин­цев, Высочайших Особ и высокопо­ставленных лиц иностранных дер­жав». Впрочем, с задачей «сохране­ния цвета» прекрасно справлялись художники, присутствовавшие на ко­ронационных торжествах и подгото­вившие разнообразные эскизы для «Коронационного сборника».

В продолжение царствования Нико­лая II организовывались и другие зна­ковые торжества, такие, как церемо­нии открытия имперских памятни­ков, встречи глав дружественных госу­дарств, юбилеи городов, учреждений, военных баталий. Но сопоставимым по размаху с коронацией было, пожалуй, только одно торжество – празднование 300-летия Дома Романовых. Юбилейные празднования в прин­ципе стали отличительной чертой позднеимперской эпохи. После ре­волюционной волны 1905-1907 го­дов их организовывали с целью спло­чения нации и усиления патриотиче­ских настроений. Полтавские торже­ства в 1909 году, Рижские — в 1910-м, Киевские — в 1911-м, Бородинские и Московские — в 1912 году. Апогеем «юбилейного цикла» стал династиче­ский праздник, под знаком которо­го прошел весь 1913 год. В прессе по­стоянно мелькали слова и словосоче­тания «Романовский», «к юбилейным торжествам», «в честь 300-летия Дома Романовых» и так далее; издавалась специальная литература, в популяр­ной форме излагавшая историю дина­стии и главные заслуги ее представи­телей; для солдат, рабочих и учащих­ся читались просветительские лекции; снимались фильмы «Воцарение дома Романовых» и «300-летие царствующе­го дома Романовых. 1613-1913 годы». Единым неприсутственным днем во всей империи было объявлено 21 февраля — день избрания на цар­ство Михаила Федоровича, первого представителя династии Романовых. Официальные празднования начались в феврале в Петербурге, а затем про­должились весной во Владимире, Суз­дале, Нижнем Новгороде, Костроме, Ярославле, Ростове, Переславле-Залесском и Москве. По пути высо­чайшего следования вокзалы, при­стани, улицы и дома декорировались флагами, драпировками, вензелями, арками с зеленью, надписями «Добро пожаловать!» и «Боже, Царя храни!». При этом «везде со стороны народа было одинаковое восторженное стрем­ление увидеть Царя и Его приветство­вать, везде приходили <…> тысячи на­рода за 40 и 50 верст с женами и деть­ми». Во время высочайших посеще­ний государем императором той или иной местности там устанавливались собственные праздничные дни. 

По воспоминаниям современников, торжества в провинции прошли более радостно и воодушевленно, чем в «ка­зенных» Петербурге и Москве, давно привыкших к разного рода празднич­ным мероприятиям. На это мог повли­ять и еще один важный аспект. Во вре­мя коронации 1896 года в Москве тра­диционный народный праздник завер­шился трагедией: в погоне за царскими подарками погибло и получило разного рода увечья более двух тысяч человек. С тех пор при подготовке празднований вопросу устройства народных гуляний уделялось особое внимание, а действо­вавший до этого принцип централи­зации торжества в целях безопасности был переориентирован на децентрали­зацию — «растягивание» общего празд­нества во времени и пространстве.

Для чего нужен календарь?

На рубеже XIX-XX веков вопрос унификации праздников в Российской империи оставался открытым. Если об­ратиться к печатным изданиям того вре­мени («Придворный календарь», «Адрес-календарь», «Календарь-справочник» и прочие), то красным цветом было от­мечено от 35 до 40 праздничных дней (расхождения были связаны с наличием переходящих церковных праздников, разным подсчетом праздничных дней (например, в одних календарях Пасха обозначалась од­ним днем, в других — Пасхальной неделей, возможным совпадением праздничных дней с воскресеньями, в таком случае перенос не предусматривался). Прибавив к ним 52 воскресенья, полу­чаем около 90 неприсутственных дней в году (25%). Однако «на местах» общая картина выглядела по-другому. По под­счетам этнографа И. И. Шангиной, в русском быту праздничных дней бы­ло довольно много — до 140-150 в го­ду (38-41%). Согласно данным истори­ка Б. Н. Миронова, по всей империи могло насчитываться до 258 нерабочих дней (71%), включая, помимо офи­циальных воскресных и праздничных дней, разнообразные местные, религи­озные, сезонные, бытовые и семейные праздники. Такой разброс можно объ­яснить «размытостью» самого понятия «праздники-будни», сезонным характе­ром работ в сельской местности (в том числе зависимостью от погоды, из-за чего сохранялись различные вариации языческих праздников) и националь­ными особенностями регионов.

Проекты по «нормированию» празд­ничного календаря периодически появ­лялись и даже одобрялись, но в конеч­ном счете носили скорее рекомендательный характер. Так, в 1897 году бы­ло утверждено положение «О продол­жительности и распределении рабоче­го времени в заведениях фабрично-за­водской промышленности». Шестой пункт касался «расписания празд­ников». В него вошли все воскрес­ные и следующие праздничные дни: 1 и 6 января (Новый год и Крещение Господне), 25 марта (Благовещение Пресвятой Богородицы), 6 и 15 авгу­ста (Преображение Господне и Успение Пресвятой Богородицы), 8 сентября (Рождество Пресвятой Богородицы), 25 и 26 декабря (Рождество Христово); пятница и суббота Страстной недели, по­недельник и вторник Пасхальной неде­ли, день Вознесения Господня и вто­рой день праздника Сошествия Святого Духа. В примечании указывалось: «Для рабочих инославных вероисповеданий разрешается не вносить в расписание праздников те из указанных <…>, ко­торые не чтутся их Церковью. Для рабочих-нехристиан допускается внесение <…> других дней недели, взамен вос­кресных, сообразно закону их веры».

Исследовавшая городскую культуру отдыха С. Ю. Малышева пришла к вы­воду, что подобный опыт унификации не увенчался успехом. Имперская идео­логия «одна империя, один народ» под­разумевала сближение временных алго­ритмов жизни горожан, формирование единого современного календаря. «Эту идею и тенденцию в какой-то мере во­площал официальный досугово-празд­ничный календарь, чьи даты и празд­ники демонстрировали тесную связь с православной церковью и самодер­жавием, династией Романовых. Однако этот официальный, государственный досуговый календарь так и не был рас­пространен не только на всех жителей империи, но даже на все категории го­родского населения». Более того, после манифеста 17 ок­тября 1905 года, даровавшего «незыбле­мые основы гражданской свободы», ре­волюционные силы все активнее стали продвигать «альтернативные» праздни­ки и памятные даты, такие, как 9 ян­варя (память о «Кровавом воскресе­нье») или Первомай (праздник соли­дарности трудящихся). Эти праздники становились «протестными», «смущали умы», подрывали авторитет монархии. В то же время сочувствие им со сторо­ны простых обывателей служило мар­кером возраставшего общественного недовольства. Революционеры отказы­вались от праздно-досугового («буржу­азного») времяпрепровождения, посте­пенно превращая городской праздник в действенный инструмент идеологи­ческой борьбы.

В столь непростой ситуации усилия правительства были направлены на то, чтобы максимально раскрыть объеди­няющий потенциал имперских торжеств. «Сценарии» для их проведе­ния на разных уровнях (общегосудар­ственном, городском, местном) состав­лялись, исходя из вполне конкретных задач. Вместе с тем, универсальность таких торжеств была довольно услов­ной. Обширность империи, влияние местных факторов, невозможность да­же в отдельно взятом городе собрать всех желающих в одном месте, необхо­димость соблюдать охранительные ме­ры и обеспечивать санитарные нормы, рассредоточивать и развлекать публи­ку (к чему, в частности, привлекались многочисленные «попечительства о на­родной трезвости»),— все это не спо­собствовало целостности торжества.

Данная задача в конце концов реша­лась благодаря монархической прессе и специальным изданиям, печатавшим на своих страницах подробные описа­ния официальных торжественных ме­роприятий и транслировавшим необ­ходимый общеимперский образ. В ре­зультате происходило символическое объединение столичных и провинци­альных празднеств в единое торже­ственное действо, про которое мож­но было сказать: «В священном торже­стве <…> мысленно участвует весь мно­гомиллионный русский народ» или «Великое торжество совершается в сей день на Руси. Страна русская от Белого моря до Черного, от Амура до Днепра, как один человек, празднуя, чтит сей день, радуясь о Царе своем». Такое торжество, по замыслу организаторов, служило наглядным воплощением тер­риториального, национального и ду­ховного единства державы. Праздничная мозаика Российской империи рубежа XIX-XX веков явля­лась прямым отражением ее географи­ческой, социальной, этнической, кон­фессиональной и культурной специ­фики. Дальнейшие попытки по разра­ботке универсальных торжеств и соз­данию единого календаря предприни­мались уже в советской России.

Лиманова Светлана Андреевна — кандидат исторических наук.

Источник: журнал «Знание – сила» № 12 2020

В России наступили новогодние каникулы — одни из самых любимых и ожидаемых праздничных дней в году. При этом меньше ста лет назад такого праздника, как Новый год, в нашей стране вообще не существовало — его придумала советская власть, чтобы вычеркнуть из жизни граждан молодой советской республики память о Рождестве. Тем не менее праздник прижился, чего не скажешь о многих других. Почему россияне любят одни праздники и равнодушны к другим, кто и как пытался диктовать им, что отмечать, а что забыть, «Лента.ру» выяснила у кандидата исторических наук, доцента кафедры этнологии исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Андрея Туторского.

«Лента.ру»: В XX веке годовой праздничный календарь в России, в силу известных исторических причин, не раз претерпевал серьезные изменения. А когда у нас впервые появился календарь государственных праздников в современном понимании этого слова?

Туторский: Дело в том, что русская культура до революции — и в значительно более ранние эпохи — во многом была вариацией христианской культуры. Например, московские князья в XIV-XV веках не составляли завещаний в современном понимании, они писали специальные духовные грамоты — это было одновременно и молитвенное напутствие, и рассказ о том, кому что перейдет. Поэтому говорить о том, что у нас была какая-то особая система государственных праздников (именно как особая система, отделенная от церкви), не совсем точно и не совсем возможно. Петр I пытался это сделать. Его ассамблеи, которые напоминали итальянские карнавалы, шли, скажем так, вразрез с церковной политикой. Тем не менее это были лишь отдельные элементы.

Так что в целом русская праздничная культура конца XIX — начала XX века была по сути церковным календарем, в котором, например, не было даже особого дня, посвященного царю, а был День высочайшего тезоименитства, то есть день святого, которого звали так же, как русского императора.

У нас существовали церковные праздники. Каким-то из них предавалось большее общегосударственное значение — например, Рождеству, Пасхе. А какие-то праздники — например, Никола Зимний или Егорий Вешний — имели большее значение в народно-христианской среде.

Как сильно годовой календарь праздников при царе отличался от сегодняшнего?

Не было Нового года в сегодняшнем понимании. Было Рождество. Нельзя сказать, что это большая разница, тем не менее Новый год — это светский праздник, а Рождество — однозначно праздник христианский. Одним из крупнейших праздников была Пасха. Отмечались дни коронации государей. Были посты, которые тоже отмечались. Например, начало Великого поста маркирует такой праздник, как Масленица, который не является в полном смысле христианским, но очень широко справлялся на Руси.

Плюс к этому были дни местнопочитаемых святых, престольные праздники — это то, что сейчас можно сравнить с Днем города или Днем села. А в деревенской среде справлялись съезжие праздники. В городской среде это были дни поминовения каких-либо святых, на которые сходились люди определенной веры.

Сейчас, спустя сотню лет, изменение праздничного календаря после 1917 года выглядит очень радикальным. Однако большевики только через пару лет отказались от многих старых, в том числе религиозных праздников. Почему?

Я бы даже сказал, это происходило еще более постепенно. Но здесь, во-первых, нужно сказать, что одно из значений праздника — утверждение доминирующей системы ценностей. Например, многие не понимают, почему мы сейчас отмечаем День независимости России 12 июня, однако для государства важно подчеркивать день, когда оно, так сказать, «появилось на свет». Точно так же большевики отмечали годовщину революции 7 ноября. Все эти праздники утверждают некие ценности.

Есть еще и во-вторых. Допустим, каждый воскресный день маркирует день отдыха. Каждое воскресенье, когда мы не встаем утром и не идем на работу, мы не задумываемся, что на седьмой день Бог отдыхал, и в честь этого у нас тоже выходной. То есть многие праздники имеют бытовое значение. Церковный календарь в России до революции организовывал время. Большевики, когда пришли к власти, могли отменить праздники, но не могли отменить время. Они делали такие попытки в 20-е годы и несколько позже. Например, в начале 30-х была попытка отменить семидневную рабочую неделю, заменив ее пятидневной с одним выходным, чтобы отграничиться от христианской идеи. Но это не прижилось.

Так что, я думаю, сохранение в 1918-1919 годах официального календаря церковных праздников — это просто инерция. Советы хотели бы их отменить, но им нужно было их чем-то заменить и как-то это объяснить. Отменить праздник — например, Пасху — непросто. Это значит перекроить ежегодную активность миллионов граждан России, которые годами и десятилетиями подгадывали к празднику какие-то свои дела. Поэтому откаты назад и постепенный переход на новый календарь как раз связаны не с тем, что большевики не хотели отказываться от старых ценностей (они, наоборот, всячески это делали) — просто у них по-другому не получалось.

Я бы хотел это проиллюстрировать на такой празднично-ритуальной теме, как крестины. Когда рождался ребенок, его крестили (точно так же когда люди женились, они венчались в церкви). Так вот, большевики пытались это отменить. Но сам факт получения имени был церемонией крещения; если ее не проводить, получалось, что у ребенка как бы нет имени. Именно поэтому все 20-е годы существовали так называемые красные или комсомольские крестины. То есть большевики хотели вытеснить христианство и христианские смыслы ритуала, но сам факт крестин они вытеснить не могли.

У нас сейчас принято идти в загс и там записывать имя ребенка. Это приживалось очень долго. Для этого потребовались все 30-е и 40-е годы. Причем в 40-е была война, когда люди были готовы отказываться от ритуалов.

Точнее, сначала придумали, чем заместить религиозную символику: те же крестины, но красные или комсомольские, — и только потом начали отказываться от самой традиции крестин. Точно так же со свадьбами. Сначала придумали комсомольские венчания. Все было примерно то же самое, только вместо похода в церковь — доклад, вместо свадебных застольных песен — «Интернационал». Сам алгоритм ритуала сохранялся, но туда вставляли другое смысловое наполнение.

Нечто похожее произошло и с праздниками. Просто так отменить их было нельзя. Сначала придумали праздники-заменители, а потом стали менять уровень организации времени.

Пока вы рассказывали про красные крестины, мне вспомнился эпизод из повести Михаила Булгакова «Собачье сердце», когда на заседание домкома во главе со Швондером пришла женщина с новорожденными двойняшками и попросила их «озвездить». Это оно и есть?

Да, «звездины» — одно из названий этого явления. 1920-е годы были очень интересным периодом, когда не было многих общепринятых названий. Мы привыкли считать, что Советский Союз — это что-то такое очень централизованное, с единым алгоритмом, однако та эпоха была другой. Где-то это были «звездины», где-то «октябрины» — в честь Октябрьской революции, где-то — «красные крестины». А еще «комсомольские свадьбы», «красные свадьбы»… Было много названий. За разными названиями скрывались разные формы замещения старых ритуалов, но это еще не был единый ритуал нового типа.

Надо сказать, что в 20-е годы у большевиков не получилось вытеснить полностью эти церковные ритуалы и праздничные традиции. В середине 30-х начинается более жесткое наступление на церковь, запрет всего церковного. Именно тогда начала быстрее формироваться новая обрядность.

Почему некоторые советские праздники надолго не прижились? Например, отмечавшийся 21 января День памяти Ленина, совмещенный с Днем памяти демонстрации 1905 года, или День низвержения самодержавия 12 марта, День Парижской коммуны 18 марта…

Можно предположить две вещи. Первая — если вспомнить политику 90-х, у Ельцина был такой метод: проводить какую-то реформу, которая будет очень раздражать коммунистов, а потом ее отменить. Мне кажется, День Парижской коммуны в принципе не мог прижиться в России, потому что он никак не связан с историей России. Но ввести его было надо, чтобы вызвать раздражение у сторонников старой власти, которых до 1936 года называли «лишенцами».

Вторая причина, на мой взгляд, заключается в том, что на протяжении 20-х годов в советской идеологии доминировала идея мировой революции и, соответственно, наши праздники должны были быть праздниками нового мирового государства, где нашлось бы место и Парижской коммуне, и чему-то подобному. Тот же День низвержения самодержавия был русским аналогом Дня Парижской коммуны. То есть в соответствии с идеей мировой революции новая календарная система могла формироваться вокруг дней, когда в какой-либо стране произошла революция. Когда же был взят курс на построение социализма в отдельно взятой стране, стало понятно, что надо развивать национальные праздники.

С другой стороны, прижился же праздник 1 Мая.

Я бы не сказал, что он сильно прижился. Точнее, прижился, но по-разному. Во-первых, еще до 1917 года была традиция маевок, возникшая после революции 1905 года. Маевка — это встреча в лесу, когда вместе поют «Интернационал» и обсуждают какие-то коммунистические сюжеты. Для тех людей, кто ненавидел царизм, маевки были воспоминанием о начале их борьбы. Как, например, и праздник в память о демонстрации 9 января 1905 года, который по новому стилю выпадал на 22 января и был совмещен с днем смерти Ленина, произошедшей на сутки раньше. Как и День Парижской коммуны, праздник 1 Мая реально не был связан с какой-то памятью людей.

Поэтому празднование 1 Мая связано не столько с фактом демонстрации в Чикаго 4 мая 1886 года, сколько с традицией весенних сборов. В этом плане маевки с самого начала больше напоминали Пасху. Пасха в городе представляла собой в большей степени официальное мероприятие. Чем-то подобным, только неформальным, и были маевки в рощах и лесах. Наверное, именно поэтому прижился праздник 1 Мая — как побег из города, как нечто связанное с природой, а позже с дачами.

После 1945 года в народном праздничном календаре прочное место занял День Победы. Это действительно народный праздник?

По поводу того, каким он стал праздником, и сейчас существует разные мнения: нужно праздновать и веселиться или вспоминать и скорбеть. С 1948-го по 1964-й он был днем памяти. Это был рабочий день, но, насколько я помню рассказы ветеранов, никто никогда в этот день особо не работал, часто ветеранов после обеда отпускали, и они вместе собирались. Очень часто они имитировали военно-полевые условия, когда выпивали на бревне, на поляне, раскладывали еду на газете, закусывали вареной картошкой и вспоминали тех, кто не вернулся с войны. Пока таких ветеранов было много — больше, чем тех, кто войну не видел, — естественно, никакого праздника в этот день быть не могло. Мог быть только день воспоминаний о погибших боевых товарищах.

В 1965 году было принято решение вернуть этому празднику статус официального. Вообще, в 60-е годы происходило создание нового советского церемониала. Стали появляться Дни урожая, в Поволжье вновь появился Праздник плуга, такой советский Сабантуй. Если в 20-е годы пытались замещать старое новым коммунистическим содержанием, то в 60-е — наоборот. Однако вместо Масленицы появились проводы зимы. Возвращение празднования Масленицы противоречило коммунистической идеологии, а создание на ее основе нового советского праздника с секулярным ритуалом соответствовало новой советской идеологии. Вот и создавали эти советские ритуалы. Их было много: День шахтера, День рыбака, День пожилого человека, День физкультурника… И вместе со всеми этими праздниками создавался День Победы. Однако он был, понятно, намного важнее прочих праздников.

Именно тогда происходит захоронение останков Неизвестного солдата, создаются те места, куда приходят люди в День Победы, начинает складываться традиция парадов. И в итоге возникает новый алгоритм Дня Победы. Появляется песня про то, что «это праздник со слезами на глазах». Начинает выдвигаться идея о том, что это праздник жизни, победившей смерть. Это тоже имеет глубокую христианскую символику, поскольку Светлое Христово Воскресенье — Пасха — это ровно тот же самый праздник.

Так вышло, что прижился еще один появившийся в советскую эпоху праздник. Я имею в виду тот, что мы отмечаем в начале ноября. Сейчас вроде бы и дату поменяли, и называется он не в честь революции, но все равно нынешний День народного единства прочно ассоциируется с перенесенным 7 Ноября (при этом про сам октябрьский переворот уже мало кто вспоминает). В чем же причина «народности» этого праздника? Почему в России привыкли отдыхать в начале ноября?

В России праздники исконно воспринимались не столько как отдых, сколько как смена периодов. В XIX веке в нашей стране было развито отходничество, когда люди летом работали на своих крестьянских наделах, а зимой уходили на предприятия. Покров — 1 октября по старому стилю — был временем, когда заканчивали обмолот зерна и искали, куда уйти на заработки. Соответственно, Пасха была временем, когда заканчивались контракты в городе, и отходники возвращались в село. На мой взгляд, майские и октябрьские (ноябрьские) праздники — в деревнях очень часто в этом случае говорят pluralia tantum (то есть именно во множественном числе, даже если праздник один — прим. «Ленты.ру») — это такие поворотные даты.

Также, например, есть день летнего солнцестояния и день зимнего солнцестояния. Мы сейчас их никак не отмечаем, но это очень важные даты, о которых часто говорят что-то вроде: «Все, день начал прибывать, теперь полегче станет». Смысл майских и октябрьских праздников примерно такой же. Это некая граница, какие-то важные рубежные даты.

Мне кажется, их «народность» именно в этом. Именно в их положении в календаре, а не в том, что кто-то, скажем, понимает значение Дня иконы Казанской Богоматери, празднуемый 4 ноября в честь освобождения ополчением Минина и Пожарского Китай-Города, что стало прологом и важнейшим этапом освобождения Москвы от поляков. Вообще, историческое содержание 4 ноября мало кто знает, более того, на государственном уровне оно не проговаривается. День народного единства, который ранее, когда выходным еще оставалось 7 ноября, был Днем согласия и примирения, как бы продолжает его идею. Но если при Ельцине и раннем Путине это было примирение политических противников, то сейчас это, так скажем, день единства народов России — демонстрация разнообразия, различия культур. Но, опять-таки, не очень заметно, чтобы это было важно для обычных граждан.

Что вообще влияет на «народность» праздника? Как он таким становится?

Я думаю, что надо подробнее оговорить, что значит важность праздника. Иногда народное восприятие может существенно отличаться от официального позиционирования того или иного дня. Я могу привести пример из своих полевых исследований.

Например, на Севере 8 марта является днем знакомства молодежи. С одной стороны, это день женщин, и кто-то едет проведать маму — самую главную женщину, а кто-то девушку. Но из-за того, что это выходной день, который часто «пристегивается» к субботе и воскресенью, получаются такие мини-каникулы в три-четыре дня, когда на малую деревенскую родину из города приезжает много молодых людей. А раз так, под это дело можно что-то провернуть.

Или, например, майские праздники у нас являются народными, потому что люди уезжают на дачу и трудятся там. Это не имеет никакого отношения к международной солидарности трудящихся. Но поскольку это большие выходные, а в России подсобное хозяйство традиционно имеет важное значение, майские праздники превращаются в дачные каникулы — всенародно признанные дни пребывания на даче.

Если бегло посмотреть календарь праздников советской эпохи, нельзя отделаться от мысли, что произошло просто переименование основных праздников (с некоторым сдвигом по датам). Судите сами: было Рождество — стал Новый год, была Масленица — стало 8 марта, была Пасха — стало 1 мая, был Покров — стал День брежневской конституции. Случайно так получилось — или советская власть сознавала бесполезность попыток изменить народный календарь?

Не могу однозначно сказать. Однако, например, в конце XIX — начале XX века было много исследований, которые сравнивали славянские народные календари в разных странах. И там была общая идея о том, что у всех народов есть четыре ключевые даты: дни зимнего и летнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия. И под эти четыре даты подверстываются основные праздники года. Если присмотреться, можно обратить внимание, что к этим датам и Покров подвязан, и Пасха подвязана, и Рождество подвязано, а также День Петра и Павла летом. Эти четыре даты действительно имеют очень важное значение. И, наверное, оправдан тот факт, что они словно стрелками на условном циферблате указывают на четыре разных направления и продолжают существовать.

Заслуга советской власти в том, что она учитывала какие-то особенности существования людей в обществе. Эти законы действительно достаточно универсальны, как бы ни менялась идеология. Исследователи славянства говорили, что были языческие традиции, а потом пришло христианство, но ничего не поменялось — эти четыре даты остались. Потом пришли большевики, и тоже поменялась только оправа. Наверное, это правда. Хотя те же ноябрьские праздники сейчас отличаются от осеннего равноденствия на полтора месяца, находясь ровно посередине трехмесячного периода, между 22 сентября и 22 декабря. Праздник 1 Мая тоже сильно отдалился от 22 марта.

При этом главные зимний, весенний, летний и осенний праздники — наверное, какая-то устойчивая вещь. Но я бы не стал объяснять это сходство политикой советской власти, а связал бы это с более глобальными закономерностями существования культур.

Сейчас у нас есть новогодние каникулы. Весной — майские. До революции ведь тоже было что-то похожее: три выходных на Рождество и через несколько дней Новый год. А вместо майских были десятидневные пасхальные каникулы. Можно ли говорить, что нынешние длинные выходные зимой и весной имеют гораздо более глубокие традиции, чем обычно представляется?

Да, конечно. Для фольклористов, для этнографов это общеизвестный факт. Я думаю, с этим согласятся все исследователи.

Можно ли предположить, что в ближайшие десятилетия какие-то из сегодняшних официальных праздников исчезнут сами собой?

С Новым годом, я думаю, ничего не случится. Несмотря на то что он был придуман в 1935 году и на самом деле является советским праздником, фактически он вобрал в себя все рождественские традиции. И для большинства людей отличий Рождества от Нового года нет.

Майские праздники тоже, как мне кажется, останутся стабильными, за исключением формы празднования Дня Победы. Она уже сейчас меняется. Уже нет парада ветеранов. Сам праздник останется, безусловно. Это самый народный, самый искренний праздник, но форма его, я полагаю, изменится.

Что касается Дня России 12 июня, то здесь есть дилемма. С одной стороны, отменить его нельзя, потому что это будет абсолютно антигосударственный шаг. А с другой стороны, это праздник, у которого нет никакой народной жизни. Скорее всего, либо для этого дня найдут какой-то смысл, либо он станет еще более формальным выходным.

К сожалению, 2020 год показал, как много у нас может быть проблем, и очень часто памятные дни рождаются в такие проблемные периоды. Если, не дай Бог, что-то случится — возможно, у нас появится еще какой-то день памяти или день победы над чем-то… Но я надеюсь, что все останется так, как есть.

ГОБУК
ВПО «Волгоградский государственный
институт искусств и культуры»

Реферат
по дисциплине

История
и теория массовых праздников на тему

«Праздники
царской России»

Выполнил:

Студентка
2 РТП

Дневного
отделения

Егорова
Виктория

Проверил:

Преподаватель

Скворцова
Ю.С

Волгоград
-2013

Содержание

1. Введение

2. Основные
   праздники

3. Детские
   праздники императорского образца.

4. Используемая
   литература

Введение

В
Московском государстве XVI-XVII вв. стержнем
публичной жизни дворца являлись выходы
государя и его свиты на православные
праздники. Знаток московского двора
И.Е.Забелин отмечал, что такие выходы
составляли «одну из самых видных сторон
древнего царского быта». Даже «самые
обыкновенные, почти каждодневные выходы
царя к обедне и вообще к церковной службе
в известные праздники были не что иное,
как церемониальные шествия».

В
XVII в. Возникает новая система ежегодных
торжеств. Значительную их часть стали
составлять светские празднества,
называемые торжественными и викториальными
днями.

Начали
угасать традиционные праздники, но
сформировались новые для России светские
торжества. 30 сентября 1696 г. в честь
возвращающегося с победой из-под Азова
войска в Москве был организован первый
«победительный» въезд, положивший
начало целой веренице петровских
триумфов. Затем в первые десятилетия
XVIII в. возник стройный цикл ежегодных
светских торжеств российского двора,
включавший царские, военные праздники.

Основные праздники

С
1 января 1700 г. императорский двор и вся
страна начинали праздновать гражданский
Новый год, тогда церковноеноволетие
наступало 1 сентября. По знаменитому
указу 20 декабря 1699 г. о праздновании
Нового года, полагалось учинить перед
воротами некое украшение из древ.

В
оформлении новогодних «огненных потех»
всегда обыгрывались политические темы.
Так, в новогоднем фейерверке 1703г.
изображались аллегорические фигуры
Времени и Фортуны, план штурма Нотебурга
и др., фейерверк 1704 г. украшали статуи
Юпитера, Марса и аллегорические картины,
посвященные взятию Канец (Ниеншанца),
а в 1711 г. в фейерверке были два плана –
транспаранта на темы предстоящей войны
с Турцией. Политические события отражались
и в новогодних фейерверках послепетровского
времени. Так, великолепный фейерверк
1760 г. напоминал о победах под Пальцигом
и Франкфуртом. Перед зрителями предстали
раскаленное солнце с именем Елизаветы,
фигуры Славы и Вечности, а также Храм
славы с изображением Петра Великого.
Впрочем, «огненные потехи» нередко
ограничивались иллюминацией, для которой
создавались пышные брачные декорации.

В
Петербурге 1 января царская чета и первые
лица государства с утра слушали литургию
в Троицком соборе. Затем следовало
пиршество, которое проходило во дворце
А.Д. Меншикова на Васильевском острове,
в доме его величества, в аудиенц-камере
Сената. После обеда царь гулял по улицам
города, наблюдая за весельем народа, а
завершалось торжество в 8-9 часов вечера,
когда в небо взмывали огни фейерверка.
В правление Анны Иоанновны новогодние
торжества проходили в стенах дворца. 1
января в Большой церкви Зимнего дворца
в присутствии августейшей фамилии и
петербургского общества совершалась
литургия. По выходе из церкви, приглашенные
поздравляли императрицу с праздником
и целовали ей руку. Затем в пяти парадных
помещениях дворца следовал двухчасовой
обед. За столы усаживались царская
семья, российские и иностранные министры,
придворные дамы, и кавалеры, генералитет,
старшие офицеры и духовные персоны.
Вечером во дворце проходил бал, завершаемый
фейерверком на льду Невы и праздничной
иллюминацией города.

Литургия,
поздравления, целование руки, обеденный
или вечерний стол, бал и огненные потехи
были характерны для большинства торжеств
времени Анны Иоанновны, Елизаветы
Петровны, Петра III, и Екатерины II.

Среди
«царских» ежегодных праздников наиболее
многочисленными являлись традиционные
для допетровской России тезоименитства
и относительно новые дни рождения. В
московской Руси праздновались только
дни царских ангелов, которые по всей
стране отмечались церковными службами,
выходами в церковь царя и его наследника,
столами Золотой и Грановитой палатах
и раздачей чинам водки и именинных
пирогов в Передней палате или с Золотого
крыльца. Празднование дней рождения в
России началось только с царствования
Федора Алексеевича. С 1676 г. в «Книгах
царских выходов», появились отметки о
службах в день рождения этого государя.
Впервые день рождения царя отмечали
при дворе 30 мая 1676 г. традиционней
раздачей коврижек и водки. Впоследствии
начали праздновать дни рождения других
членов царской семьи. С наибольшим
размахом проходили дня рождения и
тезоименитства подросших дочерей Петра-
Анны и Елизаветы, относительно которых
уже строились планы брачных союзов. Что
касается дня рождения императрицы
Екатерины Алексеевны, о котором возвещали
утром пушки петербургских крепостей,
то он приходился на Великий пост и
вследствие этого праздновался «при
дворе тихо». Эти праздники явно
преследовали политические цели. Брак
Петра при живой царице с непородной
иноземкой имевшей уже двух внебрачных
дочерей, требовал особых законодательных
актов и мероприятий, направленных на
то, чтобы русское общество свыклось со
второй семьей самодержца.

Политический
подтекст, связанный со второй семьей
Петра I, имело и празднование дня царского
бракосочетания. Впервые в кругу семьи
оно было отмечено в 1715 г, а затем
превратилось в государственный праздник.
Другой была судьба праздника по случаю
дня коронования правящего монарха в
начале XVIII в. Он был широко распространен
при европейских дворах. В России день
венчания на царство начали отмечать в
ближайшем окружении Петра Великого в
1719 г., а 16 мая 1721 г. вышел указ Сената и
Синода «о торжествовании дня коронования
его царского величества», в котором
предписывалось 25 июня всем российским
государям торжествовать молебным ко
всеблагому богу пением. После вступления
на стол в день ее коронации 25 апреля
«превратился в многодневное торжество».
При Екатерине Великой лень коронования
(22 сентября) стал с 1782 г. и днем ордена
св. Владимира, и поэтому утром в церковь
с императрицей и двором до 170 и более
кавалеров ордена. При Петре II, который,
как известно, не дожил до коронации 7
мая 1729 г. бала в царском дворце отмечался
«день восшествия на престол» юного
императора. При Анне Иоанновне днем
восшествия на престол считался день ее
избрание Верховным тайным советом. При
Елизавете Петровне и Екатерине II в день
восшествия на престол фактически
отмечались «дворцовые революции» 1741 и
1762 гг. Форма торжеств в память «восшествия»
была различной. При Анне Иоанновне
празднество напоминал день коронования.
День восшествия на престол Иоанна
Антоновича отмечался в 1741 г. трехдневными
торжествами (18-20 и 21 октября), а перед
этим 8 октября правительница Анна
Леопольдовна принимала поздравления
ми накрывала во дворце стол для штаб- –
и обер-офицеров, празднуя «годовщину
восприятия управления империей».

При
Елизавете Петровне день восшествия на
престол приобрел совершенно неповторимые
черты, став праздником императрицы и
ее лейб-компании, совершившей переворот
в ноябре 1741 г. Елизавета не только
наградила своих сторонников-гвардейцев
чинами, имениями и пожалованием
дворянства, но каждый год демонстративно
чествовала их как лиц, близких к ее
особе. В правлении Екатерины II среди
табельных дней появился совершенно
уникальный праздник- «торжество
выздоровления ее Величества от оспы».
По указу Екатерины II выписанный из
Англии Диммс Даль сделал ей прививку
от оспы и императрица выздоровела, что
было отпраздновано молебном в Казанском
соборе и «потешными» огнями. Затем
прививку сделали наследнику престола,
выздоровевшему 22 ноября. Невиданное
событие ставшее примером попечения
«Матери Отечества» о поданных закрепили
в праздничном календаре, приурочив к
празднику Введения во храм Пресвятой
Богородицы и Семеновскому полковому
дню (21 ноября)

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Дореволюционные праздники

Юридически закрепленные праздничные дни появились в России с 1897 г. В этом году был принят закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской и горной промышленности», согласно которому для рабочих устанавливались 10 праздничных выходных дней в году. Все они были связаны с наиболее значимыми православными праздниками: Пасхой, Рождеством, Вознесением и рядом других. Таким образом была заложена основа российских государственных праздников в нашем современном понимании.

Нельзя сказать, что праздников до 1897 г. не существовало вовсе. Конечно же, они были, но имели в первую очередь религиозный характер. Кроме того, аналогами современных праздников в честь памятных исторических дат служили дни высочайшего тезоименитства.

Годы военного коммунизма и нэпа (1917–1929)

После революции 1917 г. в Советской России праздничный календарь находился под влиянием нескольких зачастую противоречащих друг другу тенденций.

С одной стороны, народное сознание было неразрывно связано с тысячелетней православной традицией. Например, большая часть договоров и в деревне, и на заводах заключались от Покрова до Пасхи. Отменить эти праздники означало бы нарушить саму систему годового планирования большей части населения России. Власть, понимая эту особенность русской культуры, шла на компромиссы. Именно поэтому в 1918 г. выходными днями стали в основном именно «народные» церковные праздники: Пасха, Рождество, Благовещение и Успение Пресвятой Богородицы. Впрочем, к выходным дням добавились два новых праздника: 1 мая – День Интернационала и 27 февраля – День низвержения самодержавия.

Была и другая тенденция. Новые даты и общественные ритуалы должны были демонстрировать силу и жизнеспособность новой власти. Так, 9 января 1918 г. (в тринадцатую годовщину Кровавого воскресенья) в Москве была организована демонстрация под лозунгом «Вся власть Советам». Вот как описывает ее очевидец, москвич Н. П. Окунев: «Она “рисуется” казенной, т.е. парадом солдат и красногвардейцев, всякие другие сборища (“штатские”) будут разгоняться всеми силами, т.е. пушками, пулеметами, ружьями. Вот сейчас, в 1 час дня, я сижу в конторе на Малой Лубянке и слышу уже такую стрельбу». Судя по всему, непонятные «штатские» – это сторонники разогнанного за четыре дня до этого Учредительного собрания, которые также считали 9 января символическим днем. Однако новая власть жестко начала утверждать свои исключительные права на исторические даты.

В годы нэпа население страны как бы существовало в нескольких измерениях. Деревня была предоставлена в значительной степени самой себе. Вплоть до 1927 г. она лишь в незначительной степени ориентировалась на утверждавшуюся в стране коммунистическую культуру. Оппозиционные (или, по терминологии того времени, контрреволюционные) силы имели определенную свободу и открыто игнорировали советскую культуру. Это состояние изменилось только после свертывания нэпа.

От Сталина к Хрущеву: формирование новых праздников

Как самостоятельный феномен советские праздники сложились в 1930-е гг. Примерно в это время произошло формирование новой концепции развития советского общества, произошел отказ от идеи мировой революции, утвердилась ориентация на индустриализацию собственной страны, были обозначены новые ценностные ориентиры.

Тридцатого июля 1928 г. СНК РСФСР установил новые общероссийские праздники: Новый год – 1 января, День 9 января 1905 г. – 22 января, День низвержения самодержавия – 12 марта, День Парижской коммуны – 18 марта, День Интернационала – 1–2 мая, годовщина Октябрьской революции – 7–8 ноября. Этот список быстро и значительно изменился. Например, 22 января (или 9 января по старому стилю) совпадал с днем памяти В. И. Ленина (Ульянова), который умер 21 января. Было принято решение об объединении двух праздников в один – День памяти 9 января 1905 г. и День памяти В. И. Ленина (Ульянова). В середине 1930-х гг. День Интернационала был переименован в День международной солидарности трудящихся.

Проиллюстрировать, как происходил процесс создания новых советских праздников, можно на примере дня Октябрьской революции.

7 ноября

Седьмое ноября был главным официальным советским праздником. Его непременными атрибутами были длительная демонстрация трудящихся и продолжительные речи советских официальных лиц. Как это ни удивительно, демонстрация как центральное событие праздника восходит к двум очень не похожим друг на друга явлениям.

Во-первых, это крестьянские гуляния. Собственно, слово «выходной» происходит от слова «выходить» на улицу. Если большая часть сельскохозяйственных работ проводилась отдельно каждым домохозяйством, а выезд на телеге или с сохой осуществлялся через заднюю часть участка, то в праздники люди в лучших нарядах выходили именно на улицу. На улице могли устраиваться гуляния с гармонью и пением частушек или, в более отдаленных и «традиционных» районах, хороводы с пением «длинных песен». Именно эту традицию «выхода» крестьяне принесли на городские предприятия. Например, рабочие (а по сути дела, те же крестьяне) Трехгорной мануфактуры гуляли с гармонью и частушками в роще около Горбатого моста. Именно на таких «гуляниях» активно работали социалисты-пропагандисты. И именно на таких гуляниях нередко помимо гармониста в группе гуляющих можно было заметить человека с красным флагом.

Во-вторых, демонстрация, несомненно, восходит к акциям социалистической оппозиции времен Александра III и Николая II. Именно на них возникла «традиция» произнесения речей на политические темы. Они демонстрировали силу социалистического движения. Из двух этих тенденций и родилось явление ноябрьской демонстрации.

Интересно отметить двойственное отношение участников к этому празднику. С одной стороны, это некая отчужденность от происходящего. Многие участники рассказывали о том, что в этот день они могли «встретиться с друзьями». Нужно было «пройти с транспарантами», а потом «идти отдыхать и общаться». Очень часто участники подчеркивали, что не обращали внимания на то, что говорилось с трибуны, гораздо важнее было вовремя крикнуть «ура!». С другой стороны, часто те же самые участники оценивали этот праздник как главный праздник Советского Союза, который демонстрировал особый путь Советского государства, напоминал о событиях Октябрьской революции. Еще один очень важный момент заключался в том, что такое отношение сформировалось к празднику в 1970-е гг. и позже, когда он стал «неизбежным».

Праздничная жизнь от Брежнева к Горбачеву: создание народной обрядности

После семи лет правления Никиты Хрущева, которые иногда называются малой коллективизацией и вторым наступлением на церковь, государство обратилось к реформам праздников в деревнях и отдаленных местностях России. Если общегосударственные праздничные практики уже сформировались и вошли в повседневный обиход граждан, то во многих деревнях местные жители сохраняли обычаи, имевшие мало общего с социалистической современностью.

Очень ярким примером новой народной «советской» обрядности стал праздник Сабантуй (Сабан туй – праздник плуга). Именно этот татарский народный праздник был выбран в качестве объекта для формирования новой обрядности, так как он не имел прямого отношения к исламу. Праздник плуга предполагал, что единство участников предопределяется необходимостью общего труда на земле, что вполне соответствовало идеологии Советского государства. В середине 1970-х гг. в различных подразделениях Министерства культуры СССР был разработан ряд сценарно-методологических рекомендаций к проведению обрядов, учитывающих национальную специфику каждого народа. Так, в сценарий Сабантуя включались выступления национальных коллективов, обращение главы колхоза (иногда района или города), конкурс национального костюма. Все эти элементы свидетельствуют о новом, «урбанистичском» характере праздника. Сохранялись и традиционные элементы: борьба на поясах – кёреш, угощение татарскими национальными блюдами.

Очень часто параллельно с созданием новой обрядности празднику придавался и новый смысл. Так, Сабантуй стал одновременно и праздником в честь завершения нелегких летних работ в поле, но одновременно и праздником в честь образования Татарской АССР. А поскольку в ряду других советских «народных праздников» это был самый распространенный праздник с татарской этнической спецификой, то он превратился в негласный день татарской культуры, в особенности в регионах смешанного проживания. Аналогичные праздники вводились и в русской деревне. Например, на смену Масленице пришли «Проводы русской зимы», а на смену Оспожинкам – празднику в честь окончания сбора урожая – «День Земли-именинницы». Интересно отметить, что словосочетание «земля-именинница» в традиционной деревне относилось к Дню Святого Духа (51-й день после Пасхи). А официально суть этого советского праздника часто обозначалась как празднование дня составления акта о передаче земли в пользование колхозу.

День Победы

Важным праздником, который появился в СССР в 1945 г., стал День Победы. С 1947 г. он перестал быть выходным, однако ветераны в этот день обычно собирались без лишней помпы и вспоминали своих однополчан. Очень часто на столе появлялись атрибуты армейского сухпайка: картошка «в мундире», крупная соль, ломаный ржаной «обойный» хлеб и спирт. Такое «поминовение» противопоставлялось обыкновенному застолью с его изобилием и более современными товарами.

В 1965 г. на Красной площади был организован второй с 1945 г. парад победителей. С этого года 9 мая вновь стал выходным днем. А одной из важных церемоний этого праздника стало возложение венков к Могиле Неизвестного солдата, которая была открыта в 1967 г. в Александровском саду. День Победы сразу стал одним из наиболее любимых праздников советских людей и продолжает сохранять свою важность для жителей современной России. Регулярным явлением стал вечерний праздничный салют.

К 30-й годовщине праздника был объявлен конкурс на лучшую песню о войне. Слова одной из них – «День Победы» – были сочинены В. Харитоновым, а музыка написана Д. Тухмановым. Конкурс песня не выиграла и даже вызвала волну критики как слишком легкомысленная песня о таком важном дне. На исполнение песни в прямом эфире был наложен запрет. Однако в ноябре 1975 г. на праздничном концерте, посвященном Дню милиции (10 ноября), ее исполнил Лев Лещенко. С этого дня именно эта песня и этот голос являются символами праздника 9 Мая, а слова «это радость со слезами на глазах» – ключом к понимаю праздника для тех, кто не пережил страшную трагедию войны.

Так к началу 1980-х гг. сложилась система советских праздников, среди которых наиболее важными были годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, День Победы и Новый год. Но уже в конце того же десятилетия советская политическая система начала трансформироваться, и праздники вновь вступили в полосу изменений.

Некоторые особенности современных общественных праздников в России

С 1990-х гг. праздничные дни стали играть важную экономическую функцию для правительства Российской Федерации. Скрупулезное перенесение праздничных дней на рабочие дни в том случае, если они выпадали на выходные, позволяло сохранять значительные суммы на выплатах рабочим. Таким образом в стране появилось такое явление, как «новогодние» и «майские» каникулы. В настоящее время существуют специальные туры на «майские праздники», а значительная часть населения страны использует их как санкционированную государством возможность заняться дачными участками. В начале 2000-х гг. «майские праздники» уступили место «рождественским каникулам», которые объединяют дни от Нового года до Рождества.

Второй тенденцией праздничной жизни в РФ является возвращение христианских праздников в публичную сферу. Стали широко отмечаться Пасха и Рождество. Возвращение, впрочем, прошло не без некоторых проблем. Несоответствие юлианского церковного календаря светскому григорианскому приводит к тому, что важный для подавляющего большинства жителей страны Новый год приходится на дни Рождественского поста.

Коснулись изменения и сути праздников. После распада Советского Союза в 1996 г. День Октябрьской революции был переименован в День согласия и примирения – как говорилось в соответствующем указе, «для смягчения противостояния и примирения различных слоев российского общества». С 2005 г. праздник переносится на 4 ноября и получает название «День народного единства». Праздник, установленный в память о взятии Китай-города ополчением Минина и Пожарского в 1612 г., первоначально был призван объединить российское общество политически, но сейчас в нем также прослеживаются идеи культурного, а отчасти и «этнического» объединения жителей России.

Таким образом, современная система праздников России представляет сплав праздников религиозных, пришедших из XIX в., и светских, созданных Советским государством.

Какие победы праздновали при русских царях