Праздники революции во франции

Праздники французской революции

Особое место в
истории Нетрадиционного театра занимают
праздники Французской революции.

Хорошо известно
{и об этом уже было сказано), что цель
лю­бой революции — изменение в стране
общественного и политиче­ского
устройства. Причем, как известно из
мировой истории, ре­волюция не всегда
ставит перед собой прогрессивные задачи.
Но все же цель подавляющего большинства
революций — свергнуть существующий в
стране общественный строй, перестроить
мир, избавиться от власть предержащих,
построить новую жизнь, в ко­торой
непременно сбудется мечта человечества
о свободе. И эта мечта получит реальные
очертания.

Так вот, не вдаваясь
в подробности, именно общественное
на­строение, стремление к объединению,
страстное желание народа во всеуслышание
высказать свои мысли и мечты, вера в
победу были той атмосферой, которой
жила Франция в дни Великой французской
революции 1789—1794 годов.

Дух победы,
необычайное воодушевление народа,
бурный рост самосознания, мятежный дух,
охвативший Францию того времени,
неудержимый всплеск эмоций вызвали к
жизни выплес­нувшиеся на улицы и
площади страны грандиозные массовые
зрелища.

Само собой
разумеется, что революционные
преобразования, когда народ переживает
свой звездный час, находят отражение
во всех областях искусства. Ибо оно,
искусство, если хотите, являет­ся
чутким барометром гражданской и
политической жизни обще­ства, вплоть
до ее мельчайших колебаний. Тем более
это прояви­лось во Франции конца XVIII
века, когда искусству вообще при­давалось
огромное значение. Вот почему у меня не
вызывает удив­ления, что именно Великая
Французская революция вызвала к жизни
грандиозные, необычайно яркие зрелища,
отразившие идеи и мятежный дух эпохи,
и дала выход творческой энергии на­рода.
Кстати, забегая вперед, скажу, что
грандиозные массовые представления
первых лет революции в России тоже были
рожде­ны революционными преобразованиями
Октября 1917 года.

Массовые народные
праздники Великой Французской рево­люции
стали одной из важнейших сторон
общественной жизни республики. Огромное
значение имели праздники в политической
жизни страны. Они стали ее частью. Это
великолепно понимали якобинцы. Вот
почему в годы их правления именно Конвент
— в то время высший законодательный и
исполнительный орган первой Французской
революции — уделял праздникам особое
внимание.

С приходом якобинцев
к власти вся ее полнота была сосредо­точена
в руках Комитета общественного спасения
и Комитета об­щественной безопасности.
Именно в это время, в июне 1793 года.
Конвент⁴⁷
подтвердил дополнительную статью
конституции Франции, внесенную еще ее
Учредительным собранием в 1791 го­ду,
в которой говорилось об установлении
национального праз­днества, «дабы
сохранить в памяти народа деяния
французской революции». Тогда же Конвент
принял декрет об учреждении на­родных
декадных празднеств, которые должны
были посвящать­ся: Республике, Народу,
Человеческому роду, Природе и Разуму.
Часто персонажами этих действ становились
аллегорические фи­гуры разных гениев.
Например, Гений войны, Гений мира, Гений
торговли и т.д.

Вообще, следует
заметить, что аллегорические образы
были одним из главных выразительных
средств празднеств Француз­ской
революции. Так, например, Целомудрие
изображалось с вен­ком на голове и
солнцем на груди, Независимость — с
пальмовы­ми ветвями в волосах и с
венком роз в руках. Сила — с дубовым
венком на голове и тяжелой дубиной в
руке, Честность — со ста­ринным
законом, Справедливость — с весами в
руках, Истина бы­ла нагая женщина с
классическим зеркалом, Победа — с
венками, пальмовыми ветвями и литаврами…

Вожди революции,
понимая силу воздействия праздника на
на­родные массы, уделяли им значительное
внимание. Так, в 1792 году в Конвенте с
пламенной речью выступил Дантон. Основная
мысль его речи заключалась в том, что
«колыбель свободы» дол­жна стать
центром празднеств, что именно они
(празднества), будут поддерживать
священную любовь к свободе и поднимать
«национальную энергию».

Кульминацией в
решении организаций празднеств стало
вы­ступление на заседании Конвента
Робеспьера с докладом «Об от­ношениях
религиозных и нравственных идей к
республиканским принципам и о национальных
празднествах». В докладе говори­лось:
«Разумная система национальных праздников
была бы од­новременно самой образной
связью братства и самым могуще­ственным
средством возрождения». В результате
по предложе­нию Робеспьера Конвентом
было установлено девять народных
празднеств.

О том, что на всем
протяжении Великой Французской рево­люции
праздникам придавалось огромное
значение, свидетель­ствует еще и
закрепленное Конвентом правило:
содержание праз­дников и их проведение
должно иметь разрешение революцион­ной
власти. Мало того, во времена власти
якобинцев первона­чальные планы
сценариев праздников разрабатывались
Комите­тами общественного спасения
и народного образования, а затем
обсуждались и утверждались Конвентом,
и без его утверждения сценарий не мог
быть осуществлен. Конвент даже объявил
кон­курс на лучший проект перестройки
здания Оперы в здание для проведения
национальных празднеств. Он же выпускал
спе­циальные сообщения об использовании
площадей, на которых следует устраивать
эти празднества.

По дошедшим до нас
источникам можно говорить о том, что
вожди Французской революции прилагали
немало сил и энергии, чтобы эти праздники
способствовали развитию у народа чувства
красоты. Приглашались самые знаменитые
художники для созда­ния эскизов
костюмов, декораций, всевозможных эмблем
и их воплощения. Вырабатывались планы
проведения самих предста­влений.
Естественно, что один из самых известных
художников, член Конвента гражданин
Луи Давид⁴‘,
принимал самое активное участие в этой
работе. Известен доклад знаменитого
художника «О декрете празднований», в
котором были тщательно разработа­ны
проекты различных празднеств, приуроченных
к знаменатель­ным датам.

Смысл и характер
празднеств требовал огромных масштабов.
Для Давида улицы и площади Парижа были
важным компонентом массовых народных
празднеств. Думаю, что он о своем
творчестве мог бы сказать, как позже,
через многие годы, сказал В. В. Маяков­ский:
«Плошали — наши палитры!»

Правда, помимо
Давида лучшие поэты, музыканты, худож­ники
Франции тех лет объединялись для создания
масштабных революционных празднеств.
Так, музыку для многих из них писал
живший в то время знаменитый композитор
Эрнст Мо­дест Гретри. Для каждого
общественно значимого события со­чинялись
не только музыка, но и соответствующие
стихотворе­ния, гимны и т.п.

Вообще же зрелищная
сторона праздников Французской ре­волюции
была чрезвычайно внушительной,
торжественной и, го­воря попросту,
отменно красивой.

Главной составляющей
праздников Французской революции были
торжественные шествия с обязательным
кульминационным действием, ради которого
оно и проводилось. Причем в отличие от
средневековых шествий в их основе лежало
тщательно разработан­ное непрерывное
действие с остановками у памятных мест.

Создавались эти,
отличавшиеся необычайной выдумкой
праз­дники (а в них принимали участие:
революционный народ, одетые в парадные
мундиры батальоны национальной гвардии,
сводные оркестры, хоры певчих и в особо
торжественных случаях — все члены
Конвента), по всем дошедшим до нас
источникам, специа­листами. Собственно,
по сути, это были весьма одаренные,
опыт­ные режиссеры.

Поначалу центром
всех праздничных действ были развалины
Бастилии, над которыми, выражая дух
победы, висела надпись: «Здесь танцуют!»
Действительно, с 14 июля 1789 года здесь
танце­вали. Да еще как!

По моему разумению,
танец, как правило, выражает радость
человека по какому-либо значимому для
него событию и всегда связан с особым
состоянием его души. Думаю, я не ошибусь,
если скажу, что танцующий народ — есть
выражение его радости по по­воду
совершенного им, будь это революция или
победа над врагом или другое радостное
общественно-историческое событие,
свя­занное с дальнейшей судьбой всего
народа.

Вот почему здесь,
на площади, среди развалин ненавистной
крепости, с утра до ночи танцевал народ
под звуки ставшей потом известной всему
миру знаменитой песни-танца «Са ира!»,
в кото­рой звучали полные оптимизма
и веры в правоту свершившегося слова:
«Устроится! Аристократов на фонарь!
Пусть подохнут ари­стократы!» Потом
особой популярностью стала пользоваться
ро­дившаяся в J792
году «Карманьола», в припеве которой
звучали слова: «Танцуйте Карманьолу!
Да здравствует звон, да здравствует
звон! Танцуйте Карманьолу, да здравствует
пушки звон!».

Дух победы, дух
праздника, обстановка чрезвычайного
народ­ного воодушевления требовали
действенного эмоционального вы­ражения.
И таким выражением стали массовые пред
ста вления-действа — зрелища Первой
Французской революции. С 14 июля J
790 года торжественно отмечалась каждая
ее годовщина.

Этот праздник
интересен еще и потому, что помимо
суще­ствующих многочисленных описаний
того, как они проходили (например Жана
Тьерсо), до нас дошли разработки плана,
сценарий и режиссерские заметки одного
из таких зрелищ, подго­товленного и
осуществленного Луи Давидом на Марсовом
поле в Париже.

Интересно сравнить,
как задуманное автором будущее дей­ство
потом воплотилось в жизнь.

Вот что можно
прочесть в плане (замысле), а затем в
режис­серском экземпляре⁴‘*
финала этого праздника: «Отцы,
которым
вторят сыновья, поют первую строфу: они
клянутся не сложить оружия, пока не
истребят врагов Республики; весь народ
повторя­ет выражение этих великих
чувств, третья и последняя строфа по­ется
всем народом. Все приходит в движение,
все волнуются: муж­чины, женщины,
девушки, дети — все оглашают воздух
своими го­лосами… Громовой артиллерийский
залп, символ народного мще­ния,
воспламеняет мужество наших республиканцев;
он возвеща­ет им, что наступил день
славы: мужественная и воинственная
пе­снь, предтеча победы, отвечает на
гром пушек. Все французы сли­ваются
душой в братском объятии: «Да здравствует
Республика!»

Вот то же место о
песне, но в режиссерском экземпляре:
«…Старцы и юноши, стоящие на горе Марсова
поля, споют пер­вую строфу на мотив
«Марсельезы» и поклянутся вместе сложить
оружие лишь после того, как будут
уничтожены враги Республи­ки. Все
мужчины, находящиеся на «Поле объединения»
и на по­мосте (2400 человек), хором
повторяют припев. Матери семейств и
молодые девушки, стоящие на Горе, споют
вторую строфу Все женщины, находящиеся
на «Поле объединения», хором повторяют
припев. Третью часть и последнюю строфу
поют все стоящие на Го­ре. Весь народ
хором повторяет последний припев и
т.д.»

Вообще, по
разрозненным, дошедшим до нас описаниям
праздников «Дня Революции» в различные
годы, нетрудно себе представить, как
именно 14 июля проходило это действо,
скажем, во времена того же Конвента.

На рассвете 14 июля
вышедшие на улицы города парижане
виде­ли, что вся столица буквально
утопает в цветах. Это ночью за 20 лье в
окружности из многих деревень специальные
отряды свезли в город розы и другие
цветы и украсили ими парижские улицы,
дома, дворцы, площади. Когда же зазвонили
колокола всех соборов и барабаны по
всем кварталам пробили сбор, двинувшийся
к месту сборов народ превратил улицы
Парижа в живые цветочные реки — это
каждый гражданин столицы, неся в руках
букеты цветов, шел к местам сбора.

В 8 часов утра
раздавался грохот орудий — сигнал к
началу праздника. Собравшиеся в 48 секциях
граждане выстраивались в 48 процессий
и одновременно двигались со всех площадей
и улиц Парижа к Тюильриискому саду, где
должен был состояться Пролог праздника.

Пришедший народ
встречали 27 комиссаров и 50 якобинцев,
которым Конвент поручил организацию
этого праздника.

Всем собравшимся
опять раздавались цветы и вместе с ними
текст «Марсельезы», которую, как
задумывали устроители, народ будет
исполнять в финале праздника.

Посреди сада по
эскизам Давида была сооружена огромная
статуя Мудрости, укрытая до времени
черным покрывалом. С двух сторон ог
статуи возвышались амфитеатры. Правый
занял ор­кестр, на левом разместился
украшенный венками и трехцветны­ми
лентами, в белых платьях сводный женский
хор. Повсюду бы­ли развешаны надписи,
по мнению очевидца, «утешительные для
народа, грозные для деспотов».

В 12 часов пополудни
на балконе дворца появлялся весь
Кон­вент. Робеспьер произносил короткую
речь, после которой оркестр и сводный
хор исполнили кантату «Взятие Бастилии».
В кантате, впервые сочиненной не на
религиозный сюжет из Библии (авто­ром
слов и музыки был Антонин Дезожье), велся
рассказ о взятии Бастилии.

Под звуки набата
Гражданин-корифей вдохновенной арией
призывал народ к борьбе, так как считал
его достойным свободы. После воинственной
фразы, пропетой солистами и подхваченной
всем народом, под звуки исполняемого
оркестром военного мар­ша изображалось
«взятие Бастилии». Гремели пушки. Трубы
звали в атаку. Под неистовствующие звуки
оркестра наступал конец сра­жения.
Народ и корифей произносили последнюю
фразу, взятую из книги Юлифи: «Враги
наши обращены в бегство. Они не смо­гли
противостоять и будут заклеймены среди
народов Народы, хвалите бога». После
этого призыва все пели «Тэ Деум» (Тебя,
Бо­же, хвалим!)⁵¹¹.

Пел хор, гремел
оркестр. Затем Робеспьер, подойдя к
симво­лическому монументу, поджигал
черное покрывало, и тогда пе­ред
народом открывалась величественная
статуя Мудрости…

Когда же Проло!
заканчивался, народ направлялся к
Марсову полю, где должна была состояться
официальная часть праздника и где
задолго до прихода процессии собравшиеся
парижане в ожи­дании шествия, несмотря
на проливной дождь, танцевали, весели­лись,
пели национальные песни

Марсово поле было
основным местом действия праздника.
Собственно, здесь проходила самая
величественная часть праз­дника. На
поле, превращенном в гигантскую арену,
которое в ре­жиссерском экземпляре
Давида названо «Поле объединения», в
его центре, на огромном квадратном
постаменте, окруженном со всех ею сторон
широкими ступенями, ведущими на открытую
площадку, был сооружен «Алтарь Отечества».
На боковых сторо­нах постамента,
украшенных античными барельефами,
выделя­лись слова: «Народ. Закон.
Отечество. Конституция». Здесь же, на
поле, в его глубине, были построены
огромный помост для пред­ставителей
власти — «Гора», декорированная голубыми
и белыми полотнищами, и специальные
подмостки для сводных военных оркестров
и хоров, а также установки для орудий

Под грохот барабанов
на Марсовом поле появлялось шествие
Впереди шел весь Конвент во главе с
Робеспьером. А перед ними — огромный
(715 человек) сводный духовой оркестр.

Придя на Марсово
поле, Конвент поднимался на вершину
«Горы», а на крутых ее склонах размещалось
несколько тысяч участников сводного
хора, которым разделялся на две колонны:
в одной — женщины, в другой — мужчины.
Таким образом весь Па­риж превращался
в огромный хор, который в финале вступал
в действие В это же время подмостки
занимал уже упомянутый на­ми сводный
духовой оркестр. Вокруг подножия «Горы»
располага­лись батальоны Национальной
гвардии.

Но вот наступал
самый торжественный момент праздника;
«Клятва верности Республике, Революции».
Ее провозглашал кто-либо из политических
деятелей Республики.

«На «Алтарь
Отечества», — вспоминал Жан Тьерсо, —
подни­мался
командующий национальной гвардии Мари
Жозеф Лафай-ет и, подняв вверх руку,
произносил от имени всех войск присягу
на верность Республике. Войска повторяют
присягу. Все это вызы­вает бурное
одобрение собравшихся. Развеваются
знамена, трещат барабаны, восторженные
крики народа смешиваются с громом
са­лютующей артиллерии».

К цитируемому
можно добавить, что после произнесения
кля­твы гигантский хор и сводный
оркестр пели «Марсельезу», каждая
музыкальная фраза последнего куплета
заканчивалась артилле­рийским залпом.
Композитор Гретри по этому поводу как-то
ска­зал: «Революция родила музыку с
пушечными выстрелами».

Нетрудно увидеть,
что в этом празднике ярко проявилась
од­на из самых важных и сегодня задач
режиссера массового зрели­ща, массового
представления: задуманные неудержимой
фантази­ей автора-постановшика и
конкретизированные в режиссерском
экземпляре идея, тема, содержание,
выраженные затем в самом действии и
пластическом решении постановки,
слились, сплави­лись воедино в
грандиозном зрелище.

Надо полагать (это
и сегодня весьма важно для режиссера
массового представления), что в успехе
праздника немалую роль сыграл
организационный талант художника.

Помимо праздников,
посвященных годовщинам Революции, в
это же время возник целый ряд новых
праздников. Так, напри­мер, в 1792 году
на Марсовом поле состоялся «праздник
Свобо­ды», в котором вместе с гражданами
Парижа принимали участие огромный хор
и сводный оркестр национальной гвардии.
В фина­ле этого праздника, когда
«Колесница Свободы» объезжала «Ал­тарь
Отечества», весь народ с пением «Са
ира!» и «Карманьолы» пускался в пляс.
Юавгуста 1793 года (в годовщину ареста
Людови­ка) состоялся «праздник единства
и неразделенности Республи­ки». В
этом же году был проведен «праздник
Возрождения и Воз­родившейся Природы».

На «поле Свободы»
— так парижане назвали бывшую площадь
Бастилии — на ее развалинах, был воздвигнут
«Родник Возрожде­ния» — колоссальная
статуя женщины в костюме Изиды, которая
сидела между двумя львами. Из грудей
богини фонтанами били струи воды —
символ неисчерпаемой плодовитости
природы (ав­тор Л. Давид). Этот праздник
начинался на рассвете нового дня. В
момент появления первого луча солнца
в исполнении сводного хора и оркестра
начинал звучать «Гимн Природе», (сочинение
Гос-сска)⁴,
по окончанию которого происходило
символическое омо­вение у «Родника
Возрождения». После чего бой барабанов
и зву­ки труб приветствовали появление
на площади 86 комиссаров де­партаментов
Франции. Гремели оркестры, читались
стихи о сво­боде, раздавались пушечные
салюты. Затем народ во главе с чле­нами
Конвента, несшими огромную книгу
Конституции, с пени­ем «Марсельезы»
шли к статуе Свободы на площади Революции.
Любопытно, что во главе этой процессии
шагал санкюлот с трех­цветным знаменем
в руках.

Вообще, в праздниках
Французской революции часто исполь­зовались
не только аллегорические образы, но и
овеществленные символы таких понятий,
как Любовь, Верность, Чувствитель­ность,
Сострадание, Единодушие и т.п.

Особый интерес
представляет октябрьский праздник 1793
года «в честь Разума», или, как его еще
называли, «Триумф Вольтера».

Праздник этот
начинался в Соборе Парижской Богоматери,
где красавица мадмуазель Майлард,
артистка Оперы, исполняла роль Богини
Разума. Для этого в соборе устроили гору
с троном на ней. Появлялась Богиня Разума
вся в белом, с распущенными чудесными
волосами, в красной якобинской шапочке
и с пикой в руке. Затем севшую на трон
Богиню поднимали молодые де­вушки и,
выйдя из собора, проносили по всему
городу. Красоч­ное шествие с
аллегорическими фигурами, изображающими
Жизнь, Труд, Науку, Свет, направлялось
на одну из центральных площадей, где
была воздвигнута огромная фигура,
олицетворяю­щая Разум и скрытая до
поры до времени от глаз народа черным
покрывалом. Кульминацией праздничного
шествия был момент сожжения покрывала⁵-,
олицетворяющий рождение Разума из мрака
и огня.

Замечу, что праздники
в честь Разума проводились во многих
городах Франции. И везде роль богини
исполняли особенно кра­сивые молодые
девушки.

Продолжая размышлять
о Театре массовых форм, Нетради­ционном
театре, понимаешь, что праздники
Французской рево­люции сыграли
значительную роль в его развитии. Более
того, то, что родилось в этих праздниках
в области драматургии, режиссу­ры,
организации и проведения, естественно,
обогащаясь, не толь­ко дожило до наших
дней, но и является основополагающим в
ре­жиссуре современных праздников и
массовых представлений.

Так, именно праздники
Французской революции, главным содержанием
которых при всем их многообразии был
лозунг: «Свобода, Равенство, Братство»,
положили начало революцион­ному
искусству, в котором четко проявляется
политическая напра­вленность, рожденная
как результат народных манифестаций
по случаю выдающихся политических
событий или важнейших об­щественных,
имеющих государственное значение дат.
Собствен­но, в этих праздниках впервые
тесно сплелись воедино искусство и
политика, официальная
и народная
линии.

Данная особенность
праздников Французской революции имела
не только теоретическое, но и практическое
значение. Дело в том, что глобальные
темы, являясь основой содержания этих
действ, потребовали новых средств
выразительности. Это были и образное
решение содержания, и использование
аллегорических образов и символических
фигур, и манифестации и шествия, и
многотысячные хоры и военные оркестры,
и группы трубачей и барабанщиков как
элементы действия, и войсковые соединения
революционной армии, пушки, пиротехника,
а главное — такое построение действия,
которое предполагало вовлечение в него
весь народ. Пожалуй, впервые главным
героем праздника стано­вится народ.

Именно в это время
при постановке праздника начинается
тщательная разработка постановщиком
динамики массового действа, которая
ярче всего может быть выражена в широком
сцени­ческом пространстве простора
городских площадей под откры­тым
небом.

И еще, праздникам
Французской революции, их проведению
придавалось, в частности Конвентом,
такое значение, что сцена­рий праздника,
как правило, утверждался на высшем
государ­ственном уровне.

Немаловажным
является и то, что к созданию праздника
привлекались выдающиеся литераторы,
постановщики, художни­ки, композиторы
того времени.

Перечисленные
мною особенности праздников Французской
революции и то, что они внесли в дальнейшее
развитие Нетради­ционного театра,
позволяют говорить об особом значении
этих праздников в истории массовых форм
театра, в частности, массо­вых
представлений. Не случайно Ромен Роллан
как-то сказал: «Плодотворной оригинальности
в них (праздниках) больше, чем во всем
французском театре XVIII
века». Позволю себе добавить: именно
Французская революция вернула Театр
туда, где он ро­дился, — на площадь.
Кстати, если заглянуть на много лет
вперед, в XX
век, то мы увидим, что то же самое произошло
и в России, в октябре 1917 года. Театр снова
вернулся на площадь. Более того, в первые
послереволюционные юды именно площади
стали ос­новными площадками, на которых
разворачивалось «действие необычайное».

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА.
XIX
БЕК

Дальнейшая судьба
Театра массовых форм, Нетрадиционного
театра, была непростой.

Как известно, XIX
век, особенно его конец, в Западной
Евро­пе знаменателен тем, что в этом
столетии произошли качествен­ные
изменения в жизни общества. Быстрое
развитие промышлен­ности, успехи
естествознания и других наук, а главное,
распро­странившееся скептическое
отношение к надеждам на всеобщее
социальное равенство и совершенствование
человеческого обшества, нарастание
противоречий между буржуазией и
пролетариа­том и рост освободительного
движения не могли не сказаться на
культуре и искусстве века XIX.

Естественно, что
и в театральном искусстве того времени
отразилось разочарование передового
общества результатом бур­жуазной
революции.

Поскольку в XIX
веке бурно развивающийся традиционный
театр прошел путь сначала от сломавшего
каноны классицизма в первой половине
века’¹,
затем — через реализм буржуазной
семей-но-бытовой драмы в середине века’⁴
и усиление в конце века идей­но-содержательного
начала, выведшего на сцену все слои
обще­ства и поставившего важнейшие
проблемы современной жизни⁵⁵,
к символизму на стыке веков, то и
Нетрадиционный театр не мог не испытать,
и несомненно испытывал, огромное влияние
проис­ходящих событий в обществе, и,
конечно, изменений, происходя­щих в
традиционном театре. В свою очередь, и
последний не мог не испытывать влияния
Театра массовых форм. В частности,
воз­ник интерес традиционного театра
к созданию в спектаклях дей­ственных
массовых сцен, придающих масштабность
происходя­щим на сцене событиям,
стремление к верной исторической
об­становке и соответствующему
оформлению и костюмам.

Спектакли под
открытым небом

Вторая половина
XIX
века в истории Нетрадиционного театра
отмечена рождением новых форм
представлений. Например, спектаклями
иод открытым небом.

Следует заметить,
что это пошедшее в историю сценическо­го
искусства определение, по моему мнению,
не очень точное. Если разбираться по
существу, то эта формула, хотим мы этого
или не хотим, объединяет два во многом
разнящихся сцениче­ских действа:
«массовое представление» и «спектакль».
И это не­трудно доказать.

Спектакль — это
произведение сценического искусства,
созда­ваемое актерским коллективом.
В основе любого спектакля лежит пьеса,
сюжет которой не только составляет
содержание сценического действия, но
и так или иначе развивается всеми
действую­щими лицами пьесы. (Отсюда
постановка спектакля начинается с
выбора пьесы, сюжет которой, помимо
всего другого, определяет­ся
возможностями данной труппы.)

Так вот, если с
этой позиции рассматривать историю
европей­ского Нетрадиционного театра
в XIX
веке, то нетрудно заметить, что спектакли
под открытым небом¹⁶
есть новая грань в истории массовых
форм театра, обогатившая Нетрадиционный
театр, но ни в коем случае не заменившая
праздники, а тем более массовые
представления. В дальнейшем мы увидим,
что XX
век вообще обо­гатил Нетрадиционный
театр многими новыми формами. Правда,
в большей степени это касается жизни
Нетрадиционного театра России после
октября 1917 года .

И все же основной
формой Нетрадиционного театра явля­лись,
и сегодня являются, праздники и массовые
предегавлении. Представление в моем
понимании — это вид сценического
искус­ства, в основе которого лежит
особая драматургия. Ее содержание, как
правило, определяется каким-либо реальным
событием, чаще всего историческим, или
какой-либо календарной датой. Форма
этой драматургии — сценарий.

Поскольку в
следующих главах «Размышлений» подробно
рассматриваются особенности «массового
представления», и в частности его
драматургии, позволю себе в этой главе
ограничить­ся сказанным. Причем мне
представляется, что именно они (мас­совые
представления) с наибольшей полнотой
и более точно вы­ражают суть массовых
форм театра, суть Нетрадиционного
театра.

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА.
XX
БЕК

Массовые
представления

Одним из ранних
дошедшим до нас упоминаний о таком
мас­совом представлении, автором
которого был Ф. Годе, а-компози­тором
— Ж. Любер и в котором принимало участие
600 актеров и 500 статистов, было представление
под открытым небом, посвя­щенное
годовщине Невшательской республики
(Швейцария).

Известно, что такие
представления ставились в городах
Базе­ле, Шафхаузене, Балле. О характере
этих швейцарских действ еще в 1903 году
в книге «Народный театр» рассказывал
Ромен Роллам: «В Швейцарии, — писал он,
— устраиваются драматические
пред­ставления на открытом воздухе
с участием тысяч граждан, одуше­вленных
любовью к своей маленькой родине…
Традиции этих праздников поддерживаются
в Швейцарии уже в течение многих веков.
В годовщины великих национальных
событий, в годовщи­ны независимости
кантонов города соперничают между
собой, устраивая торжественно и пышно
представления; благодаря этому
соперничеству создались народные
празднества, единственные в своем роде»
«.

В июле 1903 года
французский актер, режиссер и театральный
деятель Фирмен Жемье осуществил в
Лозанне постановку массово­го
представления, в котором на сценической
площадке величиной в 600 квадратных
метров участвовали кавалерия, пехота
и 2500 ис­полнителей. Он же, стремясь
осуществить свою заветную мечту о
подлинно народном театре, 11 ноября 1920
года в Париже, у Триум­фальной арки,
в День погребения праха Неизвестного
солдата по­ставил массовое представление,
в котором символически отража­лись
основные вехи истории Франции.

Помимо Швейцарии
такие массовые представления стави­лись
в Италии: в Пизе, Сиене, Лукке.

Неменьшее
распространение массовые представления
полу­чили в послевоенной Германии.

В 20-е годы, а точнее
весной 1925 года, немецкий режиссер Эрвин
Пискатор осуществил в Ганзейских горах
постановку мас­сового действа
своеобразного историко-политического
обозрения по сценарию Гасбара с музыкой
композитора Майзеля, посвящен­ного
основным революционным моментам в
истории человече­ства от Спартака до
Октябрьской революции. «Мы задумали,
-писал Пискатор, — осуществить эту
постановку в грандиозном масштабе.
Предполагалось 2000 исполнителей, огромные
прожек­торы должны были освещать
похожую на арену котловину, а для
характеристики определенных комплексов
были сделаны большие, символически
увеличенные аксессуары (например, для
ха­рактеристики английского империализма
намечался броненосец 20 метров длиной)»
>*.

В эти же годы Эрвин
Пискатор создает политические
агитаци­онные представления-обозрения,
в драматургическую гкань кото­рых
режиссер вводил комментирующие действие
хоры, цирковые аттракционы, «герлс»,
кинокадры и т.д. По свидетельству
совре­менников, это были чрезвычайно
яркие зрелища.

Любопытно, что
после Второй мировой войны наибольший
интерес вызывают массовые представления,
которые проводились не в Европе, а в
Африке. Так, в 1966 году в Дакаре, столице
Сене­гала, в двух километрах от города,
на острове Горе, бывшем центре работорговли,
где до сих пор сохранились страшные
казематы, со­стоялось многодневное
массовое представление. В нем в
много­жанровых картинах-эпизодах
развертывалась история Сенегала от
начала колонизации до провозглашения
независимости. По сути же. это был рассказ
об истории всех негритянских народов.
Автором сценария этого массового
представлении был известный гаитян­ский
писатель Жан Бриер, а постановщиком —
выдающийся французский кинорежиссер
Жан Мазель.

Хотя в одной из
книг можно прочесть, что Нетрадиционный
театр в XX
веке вообще никак себя не проявил,
поскольку «с Французской революции не
существовало общественно-истори­ческих
предпосылок», позволим себе с этим не
согласиться. А как же быть с тем, что
именно в XX
веке Нетрадиционный театр обо­гатился
новыми формами?

Ведь именно на
рубеже веков в Европе возникла такая
форма сценического действия — об этом
мы уже упоминали. — как спек­такли
под открытым небом, которые в XX
веке фактически стали основной формой
Нетрадиционного театра на Западе.

Поначалу спектакли
под открытым небом возникли в Италии.
Чуть позже такие спектакли стали ставить
в Англии, Австрии, Гер­мании, Финляндии
и других странах. Ставят их и сегодня.

Надо полагать, что
они появились в результате стремления
пе­редовой режиссуры того времени
вырваться из стен сценической коробки,
которая, несомненно, ограничивала их
творческие воз­можности, сковывала
их фантазию. Думаю, что поиск возможно­стей
воплощения этого желания закономерно
привел, не мог не привести, режиссеров
к потребности вывести театр на площадь.

Так, еще в начале
XX
века, в 1908
году, выдающийся англий­ский режиссер,
художник и теоретик театра Гордон Грэг
открыл во Флоренции недалеко от Римских
ворот экспериментальный театр под
открытым небом «Арена Гольдони», которым
руководил вплоть до 1917 года.

Конечно, дело не
в том, что просто сменились размеры
сцени­ческой площадки и, как правило,
натура стала основным принци­пом
сценографии таких спектаклей. Главное,
почему можно отно­сить спектакли под
открытым небом к одной из форм
Нетради­ционного театра, это то, что
в них режиссеры и исполнители ис­пользовали
выразительные средства, присущие
массовым дей­ствам, а именно: другой
принцип мизансценирования, в частно­сти:
укрупненные, предельно выразительные
мизансцены, ис­пользование крупного
плана и т.д.; другой, рассчитанный на
огромную аудиторию актерский посыл,
крупный, точно отобран­ный выразительный
жест и т.д.; значительное количество
участни­ков массовых сцен (порой за
счет непрофессиональных исполни­телей);
введение по ходу спектакля в сценическое
действие воин­ских частей, кавалерии,
техники и т.д. (в зависимости от сюжета
пьесы), использование пиротехники и
других эффектов.

Стремление
выдающегося немецкого режиссера Макса
Рейн-харда к спектаклю как массовому
действу началось воплощаться еще в 1912
году, когда он ставил спектакли в огромном
лондон­ском «Олимпийском» зале. В
одном из осуществленных им спек­такле
участвовало 2000 статистов и 240 музыкантов.
Это же приве­ло его в 1920 году к созданию
в Зальцбурге «Театра под открытым небом»
и учреждению ежегодного летнего
фестиваля, в котором он сам принимал
активное участие, поставив несколько
интерес­нейших спектаклей. В том числе
спектакль на площади перед зальцбургским
собором: средневековую мистерию «Каждый
чело­век». Фестиваль в Зальцбурге
стал традиционным. Но он не был
единственным.

XX
БЕК. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА

После Второй
мировой войны вплоть до сегодняшнего
дня те­атральные фестивали под открытым
небом проводятся во многих го­родах
Европы. На Авиньонском фестивале
(Франция) в 1950-х годах в Арле, в сохранившемся
до наших дней средневековом амфитеатре,
кинорежиссер Жан Ренуар поставил «Юлия
Цезаря» Шекспира. На том же Авиньонском
фестивале, во дворце Папского замка,
ре­жиссер Жан Вилар осуществил
постановки «Сида» Корнеля, «Макбета»
Шекспира, «Лорензаччо» Мюссе. А в 1971
году Питер Брук, создавший Международный
центр театральных исследова­ний, с
труппой актеров, в которую входили
актеры разных стран ми­ра, осуществил
в Иране, на развалинах древненерсидского
города Персеполя, спектакль под открытым
небом «Оргахост», построен­ный на
мифах о Прометее и на «Персах» Эсхила.
С труппой своего Центра Питер Брук
поставил спектакль по древнеперсидской
поэме «Совещание птиц». Этот спектакль,
который играли на площадях, видели
зрители Африки и США.

Спектакли под
открытым небом игрались и у стен старинной
крепости в Дубровниках (Югославия), и
на площади перед старин­ным готическим
собором с высокими башнями в Сегеде
(Вен­грия), и на расположенном посреди
Дуная острове Маргарет в Бу­дапеште
(Венгрия), и в других городах Западной
Европы. На этих фестивалях собравшаяся
из разных стран многотысячная аудито­рия
могла увидеть постановки «Макбета»,
«Юлия Цезаря», «Сна в летнюю ночь»
Шекспира, услышать «Трубадура» Верди,
«Банк-Бан» Эркеля, «Принцессу Турандот»
Пуччини, «Цыганского баро­на» Штрауса,
«Кармен» Бизе и многие другие драматические
и оперные спектакли в исполнении лучших
театральных коллекти­вов мира.
Например, грандиозные оперные
спектакли-представле­ния под открытым
небом, осуществленные в конце XX
века теат­ром «Арена ди Верона» в
Италии, в том числе и знаменитая
поста­новка оперы Д. Верди «Набуко»
(дирижер Д. Опен).

После войны
своеобразный спектакль под открытым
небом был поставлен в Египте у знаменитых
пирамид. Название спектакля «Звук и
свет» очень точно раскрывало его форму,
содержание и то, какими средствами он
был осуществлен. Именно это зрели­ще
явилось родоначальником таких спектаклей
во многих городах и странах. С полным
основанием можно считать, что с появлени­ем
этого спектакля родилась еще одна, уже
современная, форма Нетрадиционного
театра.

Продолжая разговор
о рожденных в XX
веке новых формах Нетрадиционного
театра, нельзя не обратить внимания на
такое интересное, весьма специфическое
явление, как Уличные театры.

Уличные театры

Но судя по
существующим немногочисленным источникам
и тем спектаклям, которые довелось
видеть автору, назвать эти дей­ства
спектаклями в привычном для нас понимании
весьма трудно. Несмотря на все их
своеобразие, это были пусть особые, но
все же уличные представления.

Во-первых, это были
политические выступления молодежи,
находящейся в оппозиции к правящему
классу и официальному буржуазному
искусству, как действенный протест,
облаченные в театральное эмоциональное
действо.

Во-вторых, основой,
существом таких представлений была
импровизация в буквальном понимании
этого слова.

В-третьих, в своих
выступлениях уличные театры скорее
все­го под влиянием Мейерхольда,
Брехта, Пискатора и других вы­дающихся
театральных деятелей XX
века использовали множество оригинальных
находок, прежде всего в области
представлений на открытом воздухе, и
по-своему трансформировали целый ряд
те­атральных приемов и выразительных
средств. Собственно, в их выступлениях
можно было увидеть и буффонаду, и острый
гро­теск, и символические и аллегорические
действа, и образные пла­стические
мизансцены, и приемы мюзик-холла, и
телевизионных шоу, и кинематографа и
т.д. Широко использовались куклы, ма­ски,
ходули, необычная музыка и всевозможные
шумы.

При всей сложности
пересказывать такое действо, предоста­вим
слово известному русскому режиссеру
А.Д. Силину: «…Раздаются мерные глухие
удары барабана, — рассказывает Анатолий
Дмитриевич об одном из спектаклей
известного Нью-Йоркского уличного
театра «Брэд энд паппет» («Хлеб и кукла»
). — Сквозь тол­пу продирается на
первый план лохматый и бородатый парень
в цилиндре, хламиде и с барабаном. Это
руководитель театра, актер и режиссер,
прекрасный скульптор — Питер Шуманн.

— Сейчас, —
говорит он
спокойно, — за два с половиной часа мы
вам покажем всю историю человечества,
весь Ветхий и Новый Завет, от сотворения
мира и до распятия Христа.

Начинается спектакль
«Крик людей о пище». — Это Бог-отец и
Бог-мать, — говорит Шуманн, и на холм
медленно выплывают две огромные,
величественные фигуры. Это куклы высотой
по 8 метров, по размеру приближающиеся
к высо­те трехэтажного дома… Каждую
такую куклу ведут на шестах нес­колько
исполнителей… Куклы сходятся в центре,
степенно кланя­ются друг другу,
обнимаются и начинают очень медленно
и риту­ально танцевать, а Шуман на
игрушечном рояле играет старинный
сентиментальный вальс «Свидание с
Вашингтоном на мосту». Но вот появляется
бог времени — Хронос. Эта кукла целиком
надета на человека… В руках у нее — два
огромных меча. «Кончилось ва­ше время»,
— как бы свидетельствует Хронос и
убивает мечами двух великих богов…
Смерть решается просто. Кто-то из актеров,
забравшись на стремянку, снимает с
Бога-отца громадную голову и швыряет
ее вниз. Остальные ловят голову на кусок
красной ма­терии, подбрасывают ее
вверх к небу, снова ловят и пляшут от
сча­стья, что вот наконец-то покончено
с тиранией богов, теперь бу­дет полная
свобода и демократия. В это время другие
актеры вы­возят на тачках несколько
мешков мусора, хватают его охапками и
швыряют вверх. Клочки тряпок и бумаг,
обрезки газет и пленки кружатся и порхают
в воздухе, как снег во время пурги, вмиг
заво­лакивают весь холм непроницаемой
пеленой, сугробами лежат на траве.
Наступил Хаос. Когда это «конфетти XX
века» медленно оседает и туман
рассеивается, зрителей невольно
охватывает жуть. На вершине холма лежит
груда чудовищ, у них рыло, как у свиньи.
а уши и клыки — волчьи. Это каждый актер
налел себе налицо маску, еще две взял в
руки, и все легли друг на друга. И вот
эта фан­тасмагорическая «куча мала»
приходит в движение. Вперед на зри­телей
медленно ползет, копошась и извиваясь,
сплетаясь в немы­слимый змеиный
клубок, апокалипсическое страшилище
со ста двадцатью оскаленными хищными
харями. Вот чудовищная груда остановилась
на краю холма, смотрит на людей… Пауза…
Затем внутри кучи начинается какое-то
шевеление, она распадается, и из массы
монстров выкарабкивается очень красивый
обнаженный юноша. За ним на свет божий
вылезает такая же девушка. Это Адам и
Ева. Но по моде нашего века… оба они с
ног до головы за­пеленаты в целлофан
и заклеены липкой лентой… Затем юноша
становится перед девушкой на колени и
зубами сдираете нее упа­ковку, потом
она помогает ему вылупиться из «кокона»,
и вот они стоят уже молодые, невинные,
взявшись за руки.

«И родился Человек»,
— торжественно провозглашает Шу-манн.
— {Это первые слова, звучащие после
пролога). И сказал Господь: «Отныне все,
что движется, будет для тебя пищей!…»
И после паузы совершенно иным тоном
добавляет: «И люди на­чали пожирать
друг друга!»

Адам и Ева кидаются
на чудовищ, распихивают их ногами,
сди­рают с них маски… Начинается
кровавая библейская история чело­вечества…
В это же время… на заднем плане стоит
актриса, моно­тонно читая в мегафон
письмо вьетнамской женщины президенту
Джонсону (подлинный документ, опубликованный
в газете)…

Еще один эпизод.
Актеры выносят на вершину холма дверь
с крупной надписью «Рай». В нее проходят
«нищие» и «стражду­щие», «мученики»
и «угнетенные», «борющиеся» и «чистые
серд­цем». Это актеры и куклы, большие
и маленькие. Они в костюмах кубинских
повстанцев и вьетнамских партизан… Но
вот появляет­ся огромная кукла в
цилиндре, с сигарой в руке и американским
флагом за ухом. Шуманн фамильярно хлопает
куклу по плечу и представляет публике
— «Никсон». «Никсон» тоже пытается
прой­ти в «рай», но сбегаются все
актеры, наваливаются на дверь, кри­чат,
свистят, улюлюкают — не пускают. Тогда
«Никсон» садится на землю и плачет.
Шуманн вытирает ему слезы и сопли
американским флагом и разводит руками:
ничего, мол, не поделаешь, сам виноват…»⁵⁹

Цитату можно было
бы продолжить, но и приведенного
доста­точно, чтобы отчетливо представить
себе форму и содержание спекта­клей
уличных театров, которые в середине
1960-х и начале 1970-х го­дов широко
распространились в США и Западной
Европе.

Его новаторство
было обусловлено, во-первых, политическим
агитационным содержанием, что, естественно,
не могло не сказать­ся на жанровых
особенностях. По своей сути это был
синтез: с од­ной стороны, буффонада,
балаган, фарс, шутовские, порой скабрез­ные
приемы ярмарочного действа, с другой —
спектакль-митинг, марш протеста,
политический скетч. Во-вторых, условиями,
в кото­рых проходили их выступления
и которые оказывали влияние на их форму.
Прежде всего, это место действия —
шумная, с интенсивным непрекращающимся
движением улица, со стоящими вокруг
высту­пающих случайными прохожими.
В-третьих, ограниченность мате­риальных
средств, вопиющая, требовавшая жесточайшей
экономии бедность театра. И все это
притом, что условия выступлений требо­вали
предельной выразительности.

Звук и свет

Одной из интереснейших
форм Нетрадиционного театра в по­следней
четверти XX
века, как я уже отмечал, были спектакли
«Звук и свет». Наиболее яркое проявление
особенностей такого действа, пожалуй,
было представление «Звук и свет»,
разыгрывае­мое у пирамиды Хеопса в
Гизе.^йГ|

Итак, испытывая
огромное влияние традиционного театра,
в котором произошли в XX
веке значительные качественные изме­нения
и режиссура утвердилась как самостоятельное
искусство. Нетрадиционный театр именно
в это же время обогатился новыми формами,
рожденными желанием передовой режиссуры
вырвать­ся из тесных стен сценической
коробки и использовать ,иш вопло­щения
задуманного новые выразительные
средства.

Поэтому нет ничего
удивительного в том, что и традицион­ный
театр многое взял из арсенала массовых
представлений.

В частности, многие
выразительные средства, присущие
некоторым формам Нетрадиционного
театра. Например, из представлений «Звук
и свет». Но в свою очередь и Нетрадиционный
театр XX
века испытывал значительное влияние
традиционного театра.

XX
век в истории Нетрадиционного театра
знаменателен еще и приходом в него
выдающихся, получивших мировое признание
режиссеров, таких, как Крег, Рейнхард,
Пискатор, Брехт, Вилар, Брук и другие.

Следует сказать,
что и в постановочных группах массовых
представлений происходит определенная
профессионализация. Более того, именно
в последней четверти XX
века постановщика­ми многих массовых
представлений становятся профессиональ­ные
театральные режиссеры.

СПЕКТАКПН-ЗРЕПНША

Пожалуй, наиболее
ярким событием в жизни Нетрадицион­ного
театра конца XX
века, а точнее 80-х годов этого века, стали
постановки выдающегося режиссера кино
и театра Робера Оссеи­на. Осуществленные
им на огромных сценических площадках
спектакли-зрелища имели ошеломляющий
успех. И это неудиви­тельно. Именно
Оссеину принадлежит заслуга вписать
новую страницу в историю мирового
Нетрадиционного театра.

В своих знаменитых
действах-спектаклях режиссер сумел
сплавить воедино с драматической тканью
сценария элементы эс­трады и балета,
кинематографа и цирка вкупе с последними
тех­ническими открытиями в области
света и звука. Собственно, именно эти
режиссерско-авторские новации и были
тем новым в истории не только для
Нетрадиционного театра, но и театра
вооб­ще, что позволило говорить об
особом «оссейновском языке»,
«ос-сейнографии».

Весьма любопытно
и очень характерно, что спектакли-зрели­ща
Робера Оссеина не воспринимаются
зрителями как некие су­перзрелища и
тем более не как дань шоу-бизнесу. Скорее
его по­становки — это своеобразный
синтез массового представления с
театральным зрелищем.

Следует заметить,
что постановки Робера Оссеина
принципи­ально отличаются от спектаклей
под открытым небом, о которых мы только
что говорили. И дело не в том, что
постановки Оссеина идут в закрытых
помещениях.

В спектаклях под
открытым небом чаще всего с используются
в качестве основного оформления
архитектурные или природные особенности
места, где проходит спектакль, или
спектакль перено­сится вто место, в
котором происходит действие пьесы, с
добавле­нием нужных деталей оформления
и, как правило, увеличенным числом
статистов. Так это было при постановке
«Кармен» на Се-гедском театральном
фестивале, так это было с «Иваном
Сусани­ным» во внутреннем дворе
Ипатьевского монастыря в Костроме, так
это было с «Кармен» в Зеленом театре
ЦПКиО им. Горького в Москве, «Снегурочкой»
Островского в Щелыкове, «Вей, ветерок»
Яниса Райниса в ленинградском парке
культуры и отдыха (о по­следних разговор
дальше).

Спектакли-зрелища
Робера Оссеина ставились каждый раз по
специально созданным сценариям, в основе
которых лежало то или другое историческое
событие,»¹
или на основе сюжета той или другой
пьесы или романа известного писателя.

Еще одно немаловажное
отличие, о котором уже упоминалось: его
спектакли-зрелища идут на огромных
площадках закрытых по­мещений со
всеми элементами массового представления
и всех до­стижений современной
сценической техники.

Обратившись к
историческим событиям, Робер Оссеин
создал грандиозное представление —
историческую сюиту «Броненосец Потемкин»
о легендарном подвиге русских матросов,
осущест­вленное в Парижском Дворце
спорта.

О главной мысли
своего спектакля, о его идее режиссер
гово­рил, что он ставил его «ради идеи
братства, человеческого достоин­ства.
Она объединила русских моряков, чтобы
не жить на коленях».

Пока шел спектакль,
ежедневно более 50 тысяч зрителей следи­ли
за развертывающимся действом па огромном
макете броненос­ца, сооруженном на
арене Парижского Дворца спорта. Нечего
и го­ворить, что зрелище это имело у
зрителей ошеломляющий успех.

Такой же успех
имела постановка самого грандиозного
предста­вления, посвященного 200-летию
падения Бастилии, «Свобода или смерть»
в парижском Дворце Конгрессов. Помимо
огромных мас­совых сцен в этом
спектакле-зрелище действовало 85
персонажей.

Репетировалось
это представление пять месяцев, а на
его по­становку было затрачено 50
миллионов франков. Пожалуй, наибо­лее
точно существо этого зрелиша определил
критик парижской газеты «Пари матч»,
назвав это удивительное представление
«фре­сками революции».

Истории французского
сопротивления, его событиям был по­священо
представление «Ночью — свобода».

Не меньшим успехом
пользовалась драматическая эпопея «Имя
его — Иисус»
о земной жизни сына Божьего, рассказ о
ко­тором вели евангелисты Матфей,
Марк, Лука, Иоанн. Предста­вление это
было осуществлено на арене Дворца спорта
у Версаль­ских ворот.

Во всех представлениях
— а в их числе были такие, как «Собор
Парижской Богоматери», «Отверженные»,
«Дантон и Робеспьер» по В. Гюго, «Юлий
Цезарь» по Шекспиру, «По ком звонит
коло­кол» по Э. Хеменгуэю и другие —
для Оссеина
было особо важной «только историческая
правда». Кстати, это утверждение
режиссе­ра позволяет нам считать, что
мы, по сути, имеем дело со своеоб­разным
массовым театром, кредо которого очень
точно выразил сам режиссер-постановщик:
«Прежде всего я освобождаю идею. Только
историческая правда! Во-вторых, несу ее
к зрителям на крыльях музыки, света,
пластики, кино. Это не прием, а способ
возвыситься до уровня идеи» «ч

Я не случайно
столько внимания уделил творчеству
Робера Оссеина, ибо считаю, что жанр
«массовый театр» — есть одно из важнейших
направлений развития Нетрадиционного
театра в на­ши дни, форма Нетрадиционного
театра.

Если подытожить
сказанное о возникших в XX
веке новых формах Нетрадиционного
театра, без сомнения, можно говорить,
что утверждение некоторых исследователей
— мол, XX
век не оста­вил большого следа в
истории Нетрадиционного театра —
принципиально ошибочное. Да, массовые
представления в какой-то мере утратили
свои ведущие позиции, да, они перестали
быть основной формой европейского
Нетрадиционного театра. В то же время
не­которые массовые представления,
став традиционными, проводи­лись и
проводятся в различных странах и городах
Западной Евро­пы.⁶³
Более того, пройдя сложный путь, они не
только дожили до наших дней, но и стали
весьма распространенной формой
Нетра­диционного театра.

В России же в первое
десятилетие после 1917 года Нетради­ционный
театр вообще занял ведущее место в
культурной жизни страны.

Конечно, одной из
основных ведущих форм Нетрадиционно­го
театра в Западной Европе прошлого XX
века стали различные праздники:
государственные, церковные; праздники,
посвящен­ные тем или другим важным
историческим событиям в жизни страны,
и, конечно, грандиозные, чрезвычайно
популярные кар­навалы, прежде всего
всемирно известный бразильский карнавал

Ежегодно 14 июля вся Франция празднует национальный праздник Республики — День взятия Бастилии (фр. La Fête Nationale) или День 14 июля (фр. Le Quatorze Juillet), установленный еще в 1880 году.

Историческое событие, которое стало основанием для учреждения праздника, произошло во время Великой французской революции — в 1789 году восставшие парижане штурмом взяли крепость-тюрьму Бастилию — символ королевского деспотизма и освободили семерых заключенных. Это событие считается началом Великой французской революции, а также символом свержения абсолютизма.

Хотя День взятия Бастилии считается национальным праздником Франции, но отмечается он не только в этой стране, но и во всем мире. Осада и взятие Бастилии — одно из грандиозных событий в истории человечества. Оно стало символом достигнутого революционным путем политического освобождения, а само слово «Бастилия» стало нарицательным.

Торжества в этот день проходят по всей Франции. Но, пожалуй, даже встреча Нового года не сравнится с тем, что происходит в Париже 14 июля. Как известно, Великая французская революция началась с вооруженного захвата восставшими парижанами грозной и ненавистной тюрьмы-крепости Бастилии в этот день в 1789 году.

Однако, большинство ликующего народа сегодня уже не относятся к этому празднику как революционному. Им уже не важно, что и как произошло 200 с лишним лет назад. Празднуется нечто великое для каждого француза, светлое, радостное и патриотическое.

Официальная программа празднования предусматривает серию балов: балы пожарных, Большой бал, который происходит 13 июля в саду Тюильри. В сам День взятия Бастилии проходит торжественный военный парад на Елисейских полях. Парад начинается в 10 часов утра с Этуаль и двигается в сторону Лувра, принимает его президент Франции.

На площади Конкорд, напротив знаменитой Триумфальной арки, воздвигнуты специальные места для зрителей. Финалом праздника становится большой салют и фейерверк у Эйфелевой башни и на Марсовых полях. Это пиротехническое представление начинается обычно в 10 часов вечера.

Помимо официальной программы торжеств, по всему городу — в дискотеках, барах, ночных клубах, в домах и просто на улицах — проходят непрекращающиеся вечеринки. Сейчас на месте Бастилии большой транспортный круг — развязка с Колонной Бастилии в центре.

Санкюлотиды

«Санкюлотиды» — дополнительные дни календарного года. Для согласования длины календарного года с продолжительностью солнечного необходимо было в конце каждого простого года добавлять еще 5, а в високосном — 6 дней. Весь этот период с 17 по 22 сентября был назван в честь восставшего народа «санкюлотидами» объявлен нерабочим, и каждый из его дней посвящался особому празднику.

Первый день санкюлотид (17 сентября) был праздником Гения, во время которого восхвалялись выдающиеся победы человеческого ума: открытия и изобретения, сделанные за год в науках, искусствах и ремеслах.

Вторая санкюлотида (18 сентября) называлась праздником Труда и посвящалась героям труда.

Третья (19 сентября) отмечалась как праздник Подвигов. В этот день прославлялись проявления личного мужества и отваги.

Четвертая (20 сентября) была праздником Наград. Во время ее совершались церемонии публичного признания и национальной благодарности в отношении всех тех, кто был прославлен в предыдущие три дня.

Пятая санкюлотида (21 сентября) — праздник Мнения, веселый и грозный день общественной критики. Горе должностным лицам, если они не оправдают оказанного им доверия.

Шестая санкюлотида (22 сентября), отмечаемая только в високосные годы, называлась просто Санкюлотидой и посвящалась спортивным играм и состязаниям.

День взятия Бастилии (14 июля)

Единственный революционный праздник, сохранившийся до наших дней. Официально его стали праздновать лишь в конце 19 века, но впервые отметили уже в 1790 году под названием «Праздник Федерации».

Проходил он не на развалинах Бастилии, а на Марсовом поле, которое в то время находилось вне Парижа. Усилиями добровольцев его удалось полностью преобразить для праздника.

В начале праздника отслужил мессу епископ Талейран, после чего генерал Лафайет принес клятву верности конституции. За ним последовал король. После окончания официальной церемонии по всему Парижу начались народные гуляния, фейерверки и танцы.

В последующие революционные годы день падения Бастилии отмечали народными гуляниями, а потом с 1793 по 1803 вместо этого праздника отмечали «день Республики» 1-го вандемьера (22 сентября).

Наконец, в 1880 году день взятия Бастилии был вновь объявлен официальным национальным праздником.

День принятия Конституции

10 августа 1793 года – годовщина восстания на Марсовом поле, которое дало импульс к свержению монархии и день принятия Республиканской Конституции, написанной Эро де Сешелем и другими.

Публичная присяга Конституции состоялась на развалинах Бастилии. Как и многие другие сценарии революционных праздников, программа была придумана Давидом.

На развалинах Бастилии была сооружена статуя Природы, из груди которой бил фонтан.

Туда же пришли депутаты Конвента под предводительством председателя Эро де Сешеля.

Де Сешель набрал из фонтана у подножия статуи Природы воды и выпил первым, произнеся небольшую речь, его примеру последовали депутаты и делегаты из провинций.

Далее процессия прошла по парижским улицам до площади Революции, где была установлена статуя Свободы. Возле нее Эро де Сешель произнес вторую речь и присягнул на верность Конституции.

По окончании официальных церемоний на улицах города повсеместно были акрыты столы для общественных трапез, за которыми последовали танцы и песни до глубокой ночи.

Праздник Разума – 10 ноября 1793

Осенью 1793 года в стране развернулось движение дехристианизации, противопоставившее католическому культу культ Разума. В ноябре того же когда коммуна Парижа издала декрет о запрете католического богослужения и закрытии церквей. В них открывали «святилища Разума».

Праздник проходил одновременно во многих церквях, в которых было закрыто все, тчо напоминало о христианстве. Центральная церемония прошла в Соборе Парижской Богоматери.

В нем установили храм с надписью «философия», бюсты философов и зажгли «факел Истины».

Их «храма» вышли сперва девушки в белом, а потом – «Богиня Разума», олицетворявшая свободу и на самом деле бывшая актрисой. Такие же «богини» присутствовали на всех церемониях в других храмах и также были известными актрисами и куртизанками. Праздник закончился трапезами на городских улицах, танцами и гуляниями.

После праздника Конвент решил преобразовать Нотр-Дам де Партии в Храм Разума. Такие же празднества шли по всей стране. Они проходили в форме карнавалов с обязательным участием «богинь Разума», с принуждением священников публично отрекаться от церкви и сана после чего следовало краткое «богослужение» и все те же гуляния. Во многих селениях и департаментах жители протестовали против уничтожения католической религии, начались легкие волнения.

21 ноября 1793 года Робеспьер осудил действия дехристианизаторов. 6—7 декабря 1793 года Конвент официально осудил меры насилия, «противоречащие свободе культов». В марте 1794 года культ Разума был запрещён.

Праздник Верховного Существа — 8 июня 1794

Культ Верховного Существа утверждался властями в борьбе, во-первых, с христианством, а во-вторых, с Культом Разума. С идейной стороны культ Верховного Существа наследовал деизму Просвещения (Вольтер) и философским взглядам Руссо, допускавшего божественный промысел. Он опирался на понятия естественной религии и рационализма. Целью культа, включавшего также ряд праздников в честь республиканских добродетелей, было «развитие гражданственности и республиканской морали». Термин «Бог» избегался и заменялся на термин «Верховное Существо».

Ярым сторонником культа Верховного существа был Робеспьер, ставший и одним из инициаторов праздника. Цели у Робеспьера были, в основном политические.

Внутри страны в провинциях нарастало недовольство борьбой якобинцев с католической церковью, священниками и обрядами. Дехристианизация также играла Франции дурную службу на внешнеполитической арене, восстанавливая против нее не только европейских политиков, но и европейские народы.

Праздник Верховного существа должен был, с одной стороны, учредить новый главенствующий религиозный культ, схожий с католическим и призванный заменить его, а с другой стороны, показать, что Республика настроена миролюбиво по отношению к религии и прочим культам, существующим в стране и не является атеистическим государством. Таким образом, Робеспьер намеревался учредить новую главенствующую государственную религию.

В день праздника Робеспьер был избран председателем Конвента, и тем самым ему отводилось первое место в празднике, которым должен был руководить Конвент.

Праздничная церемония открылась речью Робеспьера.

После речи Робеспьера под музыку была сожжена «гидра атеизма». Чучела, изображавшие атеизм, символы честолюбия, эгоизма и гордыни, были сожжены Робеспьером, как первосвященником, или жрецом, а на их месте появилось изображение Мудрости. Затем Робеспьер произнес вторую речь, на этот раз против атеизма, который «короли хотели утвердить во Франции».

Этот пышный праздник был ошибкой Робеспьера. Его враги сочли, что Робеспьер перестал довольствоваться тем, что он глава политической власти, и стремился еще сделаться жрецом новой национальной церкви. Его стремление к неограниченной и единоличной власти отвратило от него все больше союзников.

Когда Робеспьер шел во главе процессии, депутаты Конвента перешептывались между собой, называя его «диктатором», что он прекрасно слышал, и вернулся с него в дурном расположении духа, по воспоминаниям современников.

Деревья Свободы

Праздник, не имевший точной календарной даты и проводившийся в провинциях вразнобой. Объединяла его лишь идея посадки «деревьев свободы» — традиция, очевидно унаследованная от «майских деревеьев» Бельтайна.

Как и в канун мая, участники торжества сажали живые деревья .или втыкали в землю длинный шест и украшали его цветами, венками, лентами и революционными эмблемами, а вокруг разворачивалось народное гуляние.

Такой обряд появился в январе 1790 г. в провинции Перигор, а затем широко распространился по всей Франции.

В Париже первое дерево свободы посажено в 1790 году, дерево торжественно увенчали красным колпаком и пели вокруг него революционные песни. Уже в мае 1790 года почти в каждой деревне был торжественно посажен молодой дубок как постоянное напоминание о свободе.

Мученики свободы

Как и в предыдущем случае, революционеры пытались дать старой традиции новый смысл. В частности, святым должны были прийти на смену «мученики свободы», а изображение Свободы могло соседствовать в жилищах рядом с изображением Девы Марии.

«Мучеников свободы» было трое: убитый Шарлоттой Корде в июле 1793 года Марат, убитый роялистом в январе 1793 года Лепелетье, и казненный в мятежном Лионе в июле того же года глава местных якобинцев Шалье.

Культ мучеников особенно усилился в разгар дехристианизации, когда с закрытием церквей на время было запрещено совершение католических обрядов. Обряды в честь «мучеников свободы» совершались с поистине религиозной пышностью, с торжественными кортежами и участием хоров.

Вместе с тем, подмена старых святых новыми сопровождалась дехристианизацией: на похоронах Шалье, чей пепел возложили на алтарь и поклонялись ему, как святыне, зажгли огромный костер, куда бросили Евангелие, жития святых, церковные облачения и утварь. По окончании церемонии бюст Шалье водрузили в церкви вместо разбитого изображения Христа.

Великая французская революция открыла новую эру в истории человечества. Казалось, настал триумф свободы, равенства и братства. Однако решительный разрыв с многовековым монархическим укладом дался нелегко. С 1789 по 1794 г. вся жизнь народа — особенно в столице, где решались судьбы страны, — протекала на улицах. Полные надежд на будущее идейные вожди этого грандиозного переворота стремились превратить его в нескончаемый всенародный праздник — карнавал, растянувшийся на пять лет.

Замечательным воплощением этого великого революционного замысла стали многочисленные «деревья Свободы». У крестьян издавна существовала традиция сажать по разным поводам (свадьба, сбор урожая) «майские деревья» — для этой цели годилось любое дерево и даже врытый в землю столб, — веря, что они приносят плодородие, радость и успех. В дни революции дерево стало символом уничтожения феодальной системы, эмблемой Свободы. Какой же праздник без него! Каждый город сажал свое дерево, украшая его трехцветными лентами, кокардами, флагами, красными колпаками и листовками с текстом Декларации прав человека и гражданина. Под его ветвями праздновали освобождение, водили хороводы. Посадка священного в глазах народа «дерева Свободы» превращалась в торжество, часто завершавшееся песнями и фарандолой.

Вообще песни, которыми, как правило, сопровождаются все народные танцы, занимали особое место в жизни этой революционной эпохи. За пять лет их было сложено более двух тысяч. В стране, где каждый второй был неграмотным, они служили мощным средством полемики. Воздух улиц буквально звенел от патриотических, политических и сатирических куплетов; порой разгоралась настоящая песенная война: революционные песни «сражались» против роялистских. Уличного певца, где бы он ни появлялся, тут же окружала толпа, подхватывавшая песню, тем более что мелодия чаще всего была старая, всем известная, менялись только слова.

«Станцуем Карманьолу! Да здравствует гром пушек!»

Люди пели повсюду и по любому поводу: на площадях, в залах заседаний и народных собраний, в тюрьмах, театрах и даже… на трибуне Учредительного собрания. Однажды, когда какой-то гражданин запел, стоя перед судом, Дантон, не выдержав этого «песенного помешательства», взорвался: «В моем характере тоже хватает галльской веселости, — воскликнул он, — но я требую, чтобы впредь здесь звучали только прозаические доводы». Пели обо всем: о политике, меняющихся настроениях, декретах Учредительного собрания. Все перипетии борьбы внутри страны и за ее пределами находили отражение в песнях тех лет.

Без этого непременного атрибута любого собрания и праздника не обходилось ни одно народное восстание. Случалось, что особенно важные революционные выступления заканчивались спонтанным торжеством, как это было 5—6 октября 1789 г., когда демонстрация около семи тысяч решительно настроенных парижан, главным образом женщин, завершилась «захватом» королевского дворца в Версале.

Поход женщин на Версаль

Людовика XVI сопровождало в Париж настоящее праздничное шествие — смеющееся, бурлящее, танцующее. За его каретой бежали тысячи горожан. «Везут!» — кричали они уличным зевакам. Взобравшиеся на пушки женщины в шапках подоспевших на выручку гренадеров Национальной гвардии почетным эскортом проплывали мимо толпы. За ними следовало несколько возов с зерном, мукой и бочками вина. Это был день всеобщего ликования и братания, символом которого стали тополиные ветки; их втыкали в ружейные стволы, несли в руках. Веселье не омрачали даже торчавшие повсюду отрубленные головы солдат королевской охраны, насаженные на острия пик в назидание тем, кто осмелится противиться воле народа.

Это были не только военные трофеи, но и предупреждение. Луи Себастьен Мерсье в своем сочинении «Картины Парижа» пишет: «Парижане находят в этом водовороте событий повод для веселья». В самом деле, протесты народа, решившего, по словам Мерсье, в один прекрасный день сбросить вековое ярмо, зачастую облекались в форму самых невероятных шуток и выходок. Представим себе на миг странный королевский кортеж, протискивающийся сквозь запрудившую улицы огромную толпу, лица горожан, застывшие в изумлении перед этим «устрашающим весельем масс», превративших в пленника своего монарха — последнего Богом данного государя.

Подобные народные шествия удивительно похожи на карнавал. Люди выражают свою радость в неистовых танцах и движениях, в революционном экстазе они выставляют на посмешище все, что считалось священным в — увы! — отжившем обществе. И пусть вокруг войны, смерть и кровь — смешаем в пляске радость и ярость. Будем плясать, чтобы не думать о своем прошлом.

Во время восстания 10 августа 1792 г., с которого собственно и началась Республика, парижане разграбили дворец Тюильри, перебили швейцарцев из королевской охраны, открывших огонь по толпе, и тут же, насадив их головы на пики, пустились в пляс, празднуя победу над монархией. Дух этой «второй революции» как нельзя лучше передает знаменитая «Карманьола», которую поют и сегодня. Ее припев: «Станцуем Карманьолу! Да здравствует гром пушек!» — дает полное представление об этом времени, радостном и жестоком. На месте казни Людовика XVI, прозванного Людовиком последним, 21 января 1793 г. народ лихо отплясывал фарандолу.

Эти народные праздники, которые имели огромное воздействие на современников, были, несомненно, одним из способов борьбы с религией. В 1790 г. «Гражданское устройство духовенства» разделило верующих на тех, кто его принял, и тех, кто после протеста папы римского отказался его признать. Постепенно значительная часть духовенства перешла на сторону контрреволюции; так в глазах народа церковь стала врагом свободы.

Прежних святых сменили новые — так называемые мученики свободы, отдавшие жизнь за революцию. Среди них депутат Учредительного собрания Лепелетье де Сен-Фаржо, журналист Марат (издатель популярной газеты «Друг народа») и представитель муниципалитета Шарлье. Все трое погибли в 1793 г. от руки оппозиционеров и были особо почитаемы народом: их бюсты украшали перекрестки и площади, залы собраний и театры, к ним приносили цветы — «гражданские венки», — в их честь устраивались процессии, сочинялись гимны. Именами этих героев Республики нарекались новорожденные.

10 ноября 1793 г. в Соборе Парижской Богоматери состоялся грандиозный праздник Свободы. Роль богини разума исполняла одна из оперных примадонн. Под пение гимнов, в сопровождении кортежа из украшенных цветами колесниц, санкюлотов, детей, членов народных обществ и разных учреждений она приблизилась к подножию сооруженной на площади горы и «освободила» от цепей чернокожего раба. Атрибуты королевской власти и религиозные символы полетели в костер, вокруг которого до зари танцевали и поднимали бокалы за всеобщее братство парижане. После этого праздника Собор переименовали в Храм Разума. Новый «культ» быстро распространялся в провинции; церкви повсюду закрывали.

На этом фоне в первой половине второго года Республики (осень 1793—весна 1794 г.) по стране прокатилась волна антирелигиозных выступлений. В Париже и в сельской местности то тут, то там устраивались шутовские карнавальные шествия. Их участники, вырядившись в священнические одежды, восседая на ослах, свиньях и козлах, увешанных крестами и библиями, с миртами на головах изображали епископов и папу, подвергая жестокому осмеянию церковь и все институты власти. Они разыгрывали пантомимы, пили из потиров, шумели, возили с собой на повозках кропильницы, исповедальни, дароносицы, статуи святых, кресты, гербы своих бывших господ, скульптурные изображения лилии (символ монархии), чучела чужеземных королей и папы римского…

Вся эта причудливая поклажа гибла, в конце концов, в веселом пламени костра. Вокруг него и вокруг «дерева Свободы» танцевали фарандолу и пили вино — «святую воду республиканцев».

Эти праздники разрушения и духовного перерождения не могли не беспокоить политических лидеров страны. Они пытались как-то упорядочить подобные проявления чувств, слишком напоминавшие вакханалии. Чтобы смягчить их откровенно атеистический характер, в 1794 г. был принят закон о введении праздника «Верховного существа» (Бога). Таким образом, провозглашался как бы универсальный культ природы, торжественно объявлялось, что «французский народ признает бессмертие души». Теперь в духе педагогических принципов Руссо и его идеи социальной общности организация праздников передавалась самому народу, который участвовал в них и как зритель, и как актер. (Кстати, этими вопросами до сих пор занимается комитет народного образования Национального собрания.)

Нужно было подчеркнуть разрыв со старым, основанным на неравенстве строем и воспеть новую социальную гармонию и республиканские «добродетели»: любовь к человеку, природе и отечеству, дружбу, справедливость, а также ненависть к монархам и тиранам. Так, праздники, посвященные наиболее памятным моментам революции (например, 14 июля и 10 августа), знаменовали собой разрыв с прошлым и отмечали крупнейшие вехи создания Республики. Что касается праздников, устраивавшихся в конце каждой декады месяца по республиканскому календарю и представлявших собой своего рода республиканские «литургии», прославляющие народы Древнего Рима и Древней Греции, духовным наследником которых был объявлен французский народ, то считалось, что они утверждают новый моральный кодекс: среди них были праздники, посвященные целомудрию, истине, супружеской любви, причем все они непременно сопровождались песнями и гражданскими клятвами примерно одинакового содержания.

Вот одна из них. Ее произносили, вытянув руку по направлению к бюсту Брута (убившего Цезаря, чтобы спасти Римскую республику): «Брут, клянемся следовать твоему примеру, клянемся сохранить Республику единой и неделимой. Долой королей, долой самозванцев! Свобода или смерть!»

Эти праздники включали элементы народных традиций («дерево Свободы», костры), а также символику санкюлотов (фригийский колпак, пика), которые наполнялись политическим и социальным содержанием с неизменным акцентом на единство страны.

Так, первая годовщина народного восстания 10 августа 1792 г., завершившегося свержением монархии, отмечалась в Париже под истинно республиканским лозунгом — «Единство и Неделимость». Стремясь максимально воссоздать атмосферу памятного дня, участники праздничного шествия маршировали с оружием в руках.

В течение нескольких часов процессия следовала по украшенным гирляндами дубовых листьев улицам столицы, время от времени делая остановки: первую — у фонтана Возрождения на том месте, где стояла Бастилия; затем у триумфальной арки, воздвигнутой в честь парижанок — участниц событий 5—6 октября 1789 г., изображенных увенчанными лавровыми венками в окружении пушек. Третья остановка — на площади Революции (ныне площадь Согласия). Здесь манифестанты выпустили в небо тысячи птиц и побросали символы монархии и феодального строя в пламя огромного костра, разожженного перед изображением Свободы во фригийском колпаке с пикой в руке. Следующая остановка — перед Домом инвалидов, где была установлена огромная скульптура с дубиной и фасцией, символизирующая французский народ, раздавивший гидру аристократии. И наконец, последняя, пятая остановка — на Марсовом поле, где перед алтарем отечеству 200 тыс. парижан произнесли клятву: «Свобода, Равенство, Братство или смерть!» Праздник завершился дружеским пикником и прославлением победы революционных армий над коалицией тиранов.

Автор: Лоранс Кудар.

P. S. Старинные летописи рассказывают: Впрочем, некоторые люди и в наше время отмечают годовщину великой французской революции, порой это даже повод для каких-нибудь подарков, таких как скажем, штоф в СПб – наборы для различных алкогольных напитков.

«fête nationale française» redirects here. For other French language fêtes nationales, see fête nationale.

Bastille Day
The Patrouille de France with nine Alpha Jets over the Champs-Élysées in Paris in 2017
Also called	French National Day (Fête nationale) The Fourteenth of July (Quatorze juillet)
Observed by	France
Type	National day
Significance	Commemorates the Storming of the Bastille on 14 July 1789,[1][2] and the unity of the French people at the Fête de la Fédération on 14 July 1790
Celebrations	Military parades, fireworks, concerts, balls
Date	14 July
Next time	14 July 2023
Frequency	Annual

Bastille Day is the common name given in English-speaking countries to the national day of France, which is celebrated on 14 July each year. In French, it is formally called the Fête nationale française (French: [fɛt nasjɔnal]; «French National Celebration»); legally it is known as le 14 juillet (French: [lə katɔʁz(ə) ʒɥijɛ]; «the 14th of July»).^[3]

The French National Day is the anniversary of the Storming of the Bastille on 14 July 1789,^[1][2] a major event of the French Revolution,^[4] as well as the Fête de la Fédération that celebrated the unity of the French people on 14 July 1790. Celebrations are held throughout France. One that has been reported as «the oldest and largest military parade in Europe»^[5] is held on 14 July on the Champs-Élysées in Paris in front of the President of the Republic, along with other French officials and foreign guests.^[6][7]

History[edit]

In 1789, tensions rose in France between reformist and conservative factions as the country struggled to resolve an economic crisis. In May, the Estates General legislative assembly was revived, but members of the Third Estate broke ranks, declaring themselves to be the National Assembly of the country, and on 20 June, vowed to write a constitution for the kingdom.

On 11 July Jacques Necker, the finance minister of Louis XVI, who was sympathetic to the Third Estate, was dismissed by the King, provoking an angry reaction among Parisians. Crowds formed, fearful of an attack by the royal army or by foreign regiments of mercenaries in the King’s service, and seeking to arm the general populace. Early on 14 July one crowd besieged the Hôtel des Invalides for firearms, muskets, and cannons, stored in its cellars.^[8] That same day, another crowd stormed the Bastille, a fortress-prison in Paris that had historically held people jailed on the basis of lettres de cachet (literally «signet letters»), arbitrary royal indictments that could not be appealed and did not indicate the reason for the imprisonment, and was believed to hold a cache of ammunition and gunpowder. As it happened, at the time of the attack, the Bastille held only seven inmates, none of great political significance.^[9]

The crowd was eventually reinforced by mutinous Régiment des Gardes Françaises («French Guards»), whose usual role was to protect public buildings. They proved a fair match for the fort’s defenders, and Governor de Launay, the commander of the Bastille, capitulated and opened the gates to avoid a mutual massacre. According to the official documents, about 200 attackers and just one defender died before the capitulation. However, possibly because of a misunderstanding, fighting resumed. In this second round of fighting, de Launay and seven other defenders were killed, as was Jacques de Flesselles, the prévôt des marchands («provost of the merchants»), the elected head of the city’s guilds, who under the feudal monarchy also had the competences of a present-day mayor.^[10]

Shortly after the storming of the Bastille, late in the evening of 4 August, after a very stormy session of the Assemblée constituante, feudalism was abolished. On 26 August, the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen (Déclaration des Droits de l’Homme et du Citoyen) was proclaimed.^[11]

Fête de la Fédération[edit]

As early as 1789, the year of the storming of the Bastille, preliminary designs for a national festival were underway. These designs were intended to strengthen the country’s national identity through the celebration of the events of 14 July 1789.^[12] One of the first designs was proposed by Clément Gonchon, a French textile worker, who presented his design for a festival celebrating the anniversary of the storming of the Bastille to the French city administration and the public on 9 December 1789.^[13] There were other proposals and unofficial celebrations of 14 July 1789, but the official festival sponsored by the National Assembly was called the Fête de la Fédération.^[14]

The Fête de la Fédération on 14 July 1790 was a celebration of the unity of the French nation during the French Revolution. The aim of this celebration, one year after the Storming of the Bastille, was to symbolize peace. The event took place on the Champ de Mars, which was located far outside of Paris at the time. The work needed to transform the Champ de Mars into a suitable location for the celebration was not on schedule to be completed in time. On the day recalled as the Journée des brouettes («The Day of the Wheelbarrow»), thousands of Parisian citizens gathered together to finish the construction needed for the celebration.^[15]

The day of the festival, the National Guard assembled and proceeded along the boulevard du Temple in the pouring rain, and were met by an estimated 260,000 Parisian citizens at the Champ de Mars.^[16] A mass was celebrated by Talleyrand, bishop of Autun. The popular General Lafayette, as captain of the National Guard of Paris and a confidant of the king, took his oath to the constitution, followed by King Louis XVI. After the end of the official celebration, the day ended in a huge four-day popular feast, and people celebrated with fireworks, as well as fine wine and running nude through the streets in order to display their great freedom.^[17]

Origin of the current celebration[edit]

On 30 June 1878, a feast was officially arranged in Paris to honour the French Republic (the event was commemorated in a painting by Claude Monet).^[18] On 14 July 1879, there was another feast, with a semi-official aspect. The day’s events included a reception in the Chamber of Deputies, organised and presided over by Léon Gambetta,^[19] a military review at Longchamp, and a Republican Feast in the Pré Catelan.^[20] All through France, Le Figaro wrote, «people feasted much to honour the storming of the Bastille».^[21]

In 1880, the government of the Third Republic wanted to revive the 14 July festival. The campaign for the reinstatement of the festival was sponsored by the notable politician Léon Gambetta and scholar Henri Baudrillant.^[22] On 21 May 1880, Benjamin Raspail proposed a law, signed by sixty-four members of government, to have «the Republic adopt 14 July as the day of an annual national festival». There were many disputes over which date to be remembered as the national holiday, including 4 August (the commemoration of the end of the feudal system), 5 May (when the Estates-General first assembled), 27 July (the fall of Robespierre), and 21 January (the date of Louis XVI’s execution).^[23] The government decided that the date of the holiday would be 14 July, but it was still somewhat problematic. The events of 14 July 1789 were illegal under the previous government, which contradicted the Third Republic’s need to establish legal legitimacy.^[24] French politicians also did not want the sole foundation of their national holiday to be rooted in a day of bloodshed and class-hatred as the day of storming the Bastille was. Instead, they based the establishment of the holiday as a dual celebration of the Fête de la Fédération, a festival celebrating the first anniversary of 14 July 1789, and the storming of the Bastille.^[25] The Assembly voted in favor of the proposal on 21 May and 8 June, and the law was approved on 27 and 29 June. The law was made official on 6 July 1880.^{[citation needed]}

In the debate leading up to the adoption of the holiday, Senator Henri Martin, who wrote the National Day law,^[25] addressed the chamber on 29 June 1880:

Do not forget that behind this 14 July, where victory of the new era over the Ancien Régime was bought by fighting, do not forget that after the day of 14 July 1789, there was the day of 14 July 1790 (…) This [latter] day cannot be blamed for having shed a drop of blood, for having divided the country. It was the consecration of the unity of France (…) If some of you might have scruples against the first 14 July, they certainly hold none against the second. Whatever difference which might part us, something hovers over them, it is the great images of national unity, which we all desire, for which we would all stand, willing to die if necessary.

Bastille Day military parade[edit]

The Bastille Day military parade is the French military parade that has been held in the morning, each year in Paris since 1880. While previously held elsewhere within or near the capital city, since 1918 it has been held on the Champs-Élysées, with the participation of the Allies as represented in the Versailles Peace Conference, and with the exception of the period of German occupation from 1940 to 1944 (when the ceremony took place in London under the command of General Charles de Gaulle); and 2020 when the COVID-19 pandemic forced its cancellation.^[27] The parade passes down the Champs-Élysées from the Arc de Triomphe to the Place de la Concorde, where the President of the French Republic, his government and foreign ambassadors to France stand. This is a popular event in France, broadcast on French TV, and is the oldest and largest regular military parade in Europe.^[6][7] In some years, invited detachments of foreign troops take part in the parade and foreign statesmen attend as guests^{[citation needed]}

Smaller military parades are held in French garrison towns, including Toulon and Belfort, with local troops.^[28]

• 

  Allied forces participate in the military parade

• 

  The French President traditionally welcomes honorary guests for the parade (here: Donald Trump in 2017)

• 

• 

  Surgeon general inspector Dominique Vallet, head of the Laveran military medical school, at the ceremonies for Bastille Day in Marseille, 2012

Bastille Day celebrations in other countries[edit]

Belgium[edit]

Liège celebrates Bastille Day each year since the end of the First World War, as Liège was decorated by the Légion d’Honneur for its unexpected resistance during the Battle of Liège.^[29] The city also hosts a fireworks show outside of Congress Hall. Specifically in Liège, celebrations of Bastille Day have been known to be bigger than the celebrations of the Belgian National holiday.^[30] Around 35,000 people gather to celebrate Bastille Day. There is a traditional festival dance of the French consul that draws large crowds, and many unofficial events over the city celebrate the relationship between France and the city of Liège.^[31]

Canada[edit]

Vancouver, British Columbia holds a celebration featuring exhibits, food and entertainment.^[32] The Toronto Bastille Day festival is also celebrated in Toronto, Ontario. The festival is organized by the French community in Toronto and sponsored by the Consulate General of France. The celebration includes music, performances, sport competitions, and a French Market. At the end of the festival, there is also a traditional French bal populaire.^[33]

Czech Republic[edit]

Since 2008, Prague has hosted a French market «Le marché du 14 juillet» («Fourteenth of July Market») offering traditional French food and wine as well as music. The market takes place on Kampa Island, it is usually between 11 and 14 July.^[34] It acts as an event that marks the relinquish of the EU presidency from France to the Czech Republic. Traditional selections of French produce, including cheese, wine, meat, bread and pastries, are provided by the market. Throughout the event, live music is played in the evenings, with lanterns lighting up the square at night.^[35]

Denmark[edit]

The amusement park Tivoli celebrates Bastille Day.^[36]

Hungary[edit]

Budapest’s two-day celebration is sponsored by the Institut de France.^[37] The festival is hosted along the Danube River, with streets filled with music and dancing. There are also local markets dedicated to French foods and wine, mixed with some traditional Hungarian specialties. At the end of the celebration, a fireworks show is held on the river banks.^[38]

India[edit]

Bastille Day is celebrated with great festivity in Pondicherry, a former French colony, every year.^[39] On the eve of Bastille Day, retired soldiers parade and celebrate the day with Indian and French National Anthems, honoring the French soldiers who were killed in the battles. Throughout the celebration, French and Indian flags fly alongside each other, projecting the mingling of cultures and heritages.^[40]

Ireland[edit]

The Embassy of France in Ireland organizes several events around Dublin, Cork and Limerick for Bastille Day; including evenings of French music and tasting of French food. Many members of the French community in Ireland take part in the festivities.^[41] Events in Dublin include live entertainment, speciality menus on French cuisine, and screenings of popular French films.^[42]

New Zealand[edit]

The Auckland suburb of Remuera hosts an annual French-themed Bastille Day street festival.^[43] Visitors enjoy mimes, dancers, music, as well as French foods and drinks. The budding relationship between the two countries, with the establishment of a Maori garden in France and exchange of their analyses of cave art, resulted in the creation of an official reception at the Residence of France. There is also an event in Wellington for the French community held at the Residence of France.^[35]

South Africa[edit]

Franschhoek’s weekend festival^[44] has been celebrated since 1993. (Franschhoek, or ‘French Corner,’ is situated in the Western Cape.) As South Africa’s gourmet capital, French food, wine and other entertainment is provided throughout the festival. The French Consulate in South Africa also celebrates their national holiday with a party for the French community.^[35] Activities also include dressing up in different items of French clothing.^[45]

French Polynesia[edit]

Following colonial rule, France annexed a large portion of what is now French Polynesia. Under French rule, Tahitians were permitted to participate in sport, singing, and dancing competitions one day a year: Bastille Day.^[46] The single day of celebration evolved into the major Heiva i Tahiti festival in Papeete Tahiti, where traditional events such as canoe races, tattooing, and fire walks are held. The singing and dancing competitions continued, with music composed with traditional instruments such as a nasal flute and ukulele.^[35]

United Kingdom[edit]

Within the UK, London has a large French contingent, and celebrates Bastille Day at various locations across the city including Battersea Park, Camden Town and Kentish Town.^[47] Live entertainment is performed at Canary Wharf, with weeklong performances of French theatre at the Lion and Unicorn Theatre in Kentish Town. Restaurants feature cabarets and special menus across the city, and other celebrations include garden parties and sports tournaments. There is also a large event at the Bankside and Borough Market, where there is live music, street performers, and traditional French games are played.^[35]

United States[edit]

The United States has over 20 cities that conduct annual celebrations of Bastille Day. The different cities celebrate with many French staples such as food, music, games, and sometimes the recreation of famous French landmarks.^[48]

Northeastern States

Baltimore, Maryland, has a large Bastille Day celebration each year at Petit Louis in the Roland Park area of Baltimore. Boston has a celebration annually, hosted by the French Cultural Center for 40 years. The street festival occurs in Boston’s Back Bay neighborhood, near the Cultural Center’s headquarters. The celebration includes francophone musical performers, dancing, and French cuisine.^[49] New York City has numerous Bastille Day celebrations each July, including Bastille Day on 60th Street hosted by the French Institute Alliance Française between Fifth and Lexington Avenues on the Upper East Side of Manhattan,^[50] Bastille Day on Smith Street in Brooklyn, and Bastille Day in Tribeca. There is also the annual Bastille Day Ball, taking place since 1924.^[48] Philadelphia’s Bastille Day, held at Eastern State Penitentiary, involves Marie Antoinette throwing locally manufactured Tastykakes at the Parisian militia, as well as a re-enactment of the storming of the Bastille.^[49] (This Philadelphia tradition ended in 2018.^[51]) In Newport, Rhode Island, the annual Bastille Day celebration is organized by the local chapter of the Alliance Française. It takes place at King Park in Newport at the monument memorializing the accomplishments of the General Comte de Rochambeau whose 6,000 to 7,000 French forces landed in Newport on 11 July 1780. Their assistance in the defeat of the English in the War of Independence is well documented and is demonstrable proof of the special relationship between France and the United States.^{[citation needed]} In Washington D.C., food, music, and auction events are sponsored by the Embassy of France. There is also a French Festival within the city, where families can meet period entertainment groups set during the time of the French Revolution. Restaurants host parties serving traditional French food.^[48]

Southern States

In Dallas, Texas, the Bastille Day celebration, «Bastille On Bishop», began in 2010 and is held annually in the Bishop Arts District of the North Oak Cliff neighborhood, southwest of downtown just across the Trinity River. Dallas’ French roots are tied to the short lived socialist Utopian community La Réunion, formed in 1855 and incorporated into the City of Dallas in 1860.^[52] Miami’s celebration is organized by «French & Famous» in partnership with the French American Chamber of Commerce, the Union des Français de l’Etranger and many French brands. The event gathers over 1,000 attendees to celebrate «La Fête Nationale». The location and theme change every year. In 2017, the theme was «Guinguette Party» and attracted 1,200 francophiles at The River Yacht Club.^[53] New Orleans, Louisiana, has multiple celebrations, the largest in the historic French Quarter.^[54] In Austin, Texas, the Alliance Française d’Austin usually conducts a family-friendly Bastille Day party at the French Legation, the home of the French representative to the Republic of Texas from 1841 to 1845.^{[citation needed]}

Midwestern States

Chicago, Illinois, has hosted a variety of Bastille Day celebrations in a number of locations in the city, including Navy Pier and Oz Park. The recent incarnations have been sponsored in part by the Chicago branch of the French-American Chamber of Commerce and by the French Consulate-General in Chicago.^[55] Milwaukee’s four-day street festival begins with a «Storming of the Bastille» with a 43-foot replica of the Eiffel Tower.^[56] Minneapolis, Minnesota, has a celebration with wine, French food, pastries, a flea market, circus performers and bands. Also in the Twin Cities area, the local chapter of the Alliance Française has hosted an annual event for years at varying locations with a competition for the «Best Baguette of the Twin Cities.»^[57][58] Montgomery, Ohio, has a celebration with wine, beer, local restaurants’ fare, pastries, games and bands.^[59] St. Louis, Missouri, has annual festivals in the Soulard neighborhood, the former French village of Carondelet, Missouri, and in the Benton Park neighborhood. The Chatillon-DeMenil Mansion in the Benton Park neighborhood, holds an annual Bastille Day festival with reenactments of the beheading of Marie Antoinette and Louis XVI, traditional dancing, and artillery demonstrations. Carondelet also began hosting an annual saloon crawl to celebrate Bastille Day in 2017.^[60] The Soulard neighborhood in St. Louis, Missouri celebrates its unique French heritage with special events including a parade, which honors the peasants who rejected to monarchy. The parade includes a ‘gathering of the mob,’ a walking and golf cart parade, and a mock beheading of the King and Queen.^[61]

Western States

Portland, Oregon, has celebrated Bastille Day with crowds up to 8,000, in public festivals at various public parks, since 2001. The event is coordinated by the Alliance Française of Portland.^[62] Seattle’s Bastille Day celebration, held at the Seattle Center, involves performances, picnics, wine and shopping.^[63] Sacramento, California, conducts annual «waiter races» in the midtown restaurant and shopping district, with a street festival.^[64]

One-time celebrations[edit]

• 1979: A concert with Jean-Michel Jarre on the Place de la Concorde in Paris was the first concert to have one million attendees.^[65]
• 1989: France celebrated the 200th anniversary of the French Revolution, notably with a monumental show on the Champs-Élysées in Paris, directed by French designer Jean-Paul Goude. President François Mitterrand acted as a host for invited world leaders.^[66]
• 1990: A concert with Jarre was held at La Défense near Paris.^[67]
• 1994: The military parade was opened by Eurocorps, a newly created European army unit including German soldiers. This was the first time German troops paraded in France since 1944, as a symbol of Franco-German reconciliation.^[68]
• 1995: A concert with Jarre was held at the Eiffel Tower in Paris.^[69]
• 1998: Two days after the French football team became World Cup champions, huge celebrations took place nationwide.^[70]
• 2004: To commemorate the centenary of the Entente Cordiale, the British led the military parade with the Red Arrows flying overhead.^[71]
• 2007: To commemorate the 50th anniversary of the Treaty of Rome, the military parade was led by troops from the 26 other EU member states, all marching at the French time.^[72]
• 2014: To commemorate the 100th anniversary of the outbreak of the First World War, representatives of 80 countries who fought during this conflict were invited to the ceremony. The military parade was opened by 76 flags representing each of these countries.^[73]
• 2017: To commemorate the 100th anniversary of the United States of America’s entry into the First World War, president of France Emmanuel Macron invited then-U.S. president Donald Trump to celebrate a centuries-long transatlantic tie between the two countries.^[74] Trump was reported to have admired the display, and pushed for the United States to «top it» with a proposed military parade on 10 November 2018 (the eve of the Armistice Day centenary).^[75][76]

Incidents during Bastille Day[edit]

• In 2002, Maxime Brunerie attempted to shoot French President Jacques Chirac during the Champs-Élysées parade.^[77]
• In 2009, Paris youths set fire to more than 300 cars on Bastille Day.^[78]
• In 2016, Tunisian terrorist Mohamed Lahouaiej-Bouhlel drove a truck into crowds during celebrations in the city of Nice. 86 people were killed and 434 injured along the Promenade des Anglais,^[79] before the attacker was killed in a shootout with police.^[80]

See also[edit]

• «Bastille Day», a song by Canadian progressive rock band Rush
• Bastille Day (1933 film), a French romantic comedy by René Clair
• Bastille Day (2016 film), a film starring Idris Elba
• Triplets of Bellville (2003 film), an animated film written and directed by Sylvain Chomet
• Bastille, a British alternative rock band named after the birthday of their frontman
• Bastille Day event
• Opération 14 juillet
• Place de la Bastille
• Public holidays in France
• Other national holidays in July:
  • Canada Day in Canada
  • Independence Day/Fourth of July in the United States of America
  • Battle of the Boyne in Northern Ireland
  • Belgian National Day

References[edit]

External links[edit]

«fête nationale française» redirects here. For other French language fêtes nationales, see fête nationale.

Bastille Day
The Patrouille de France with nine Alpha Jets over the Champs-Élysées in Paris in 2017
Also called	French National Day (Fête nationale) The Fourteenth of July (Quatorze juillet)
Observed by	France
Type	National day
Significance	Commemorates the Storming of the Bastille on 14 July 1789,[1][2] and the unity of the French people at the Fête de la Fédération on 14 July 1790
Celebrations	Military parades, fireworks, concerts, balls
Date	14 July
Next time	14 July 2023
Frequency	Annual

Bastille Day is the common name given in English-speaking countries to the national day of France, which is celebrated on 14 July each year. In French, it is formally called the Fête nationale française (French: [fɛt nasjɔnal]; «French National Celebration»); legally it is known as le 14 juillet (French: [lə katɔʁz(ə) ʒɥijɛ]; «the 14th of July»).^[3]

The French National Day is the anniversary of the Storming of the Bastille on 14 July 1789,^[1][2] a major event of the French Revolution,^[4] as well as the Fête de la Fédération that celebrated the unity of the French people on 14 July 1790. Celebrations are held throughout France. One that has been reported as «the oldest and largest military parade in Europe»^[5] is held on 14 July on the Champs-Élysées in Paris in front of the President of the Republic, along with other French officials and foreign guests.^[6][7]

History[edit]

In 1789, tensions rose in France between reformist and conservative factions as the country struggled to resolve an economic crisis. In May, the Estates General legislative assembly was revived, but members of the Third Estate broke ranks, declaring themselves to be the National Assembly of the country, and on 20 June, vowed to write a constitution for the kingdom.

On 11 July Jacques Necker, the finance minister of Louis XVI, who was sympathetic to the Third Estate, was dismissed by the King, provoking an angry reaction among Parisians. Crowds formed, fearful of an attack by the royal army or by foreign regiments of mercenaries in the King’s service, and seeking to arm the general populace. Early on 14 July one crowd besieged the Hôtel des Invalides for firearms, muskets, and cannons, stored in its cellars.^[8] That same day, another crowd stormed the Bastille, a fortress-prison in Paris that had historically held people jailed on the basis of lettres de cachet (literally «signet letters»), arbitrary royal indictments that could not be appealed and did not indicate the reason for the imprisonment, and was believed to hold a cache of ammunition and gunpowder. As it happened, at the time of the attack, the Bastille held only seven inmates, none of great political significance.^[9]

The crowd was eventually reinforced by mutinous Régiment des Gardes Françaises («French Guards»), whose usual role was to protect public buildings. They proved a fair match for the fort’s defenders, and Governor de Launay, the commander of the Bastille, capitulated and opened the gates to avoid a mutual massacre. According to the official documents, about 200 attackers and just one defender died before the capitulation. However, possibly because of a misunderstanding, fighting resumed. In this second round of fighting, de Launay and seven other defenders were killed, as was Jacques de Flesselles, the prévôt des marchands («provost of the merchants»), the elected head of the city’s guilds, who under the feudal monarchy also had the competences of a present-day mayor.^[10]

Shortly after the storming of the Bastille, late in the evening of 4 August, after a very stormy session of the Assemblée constituante, feudalism was abolished. On 26 August, the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen (Déclaration des Droits de l’Homme et du Citoyen) was proclaimed.^[11]

Fête de la Fédération[edit]

As early as 1789, the year of the storming of the Bastille, preliminary designs for a national festival were underway. These designs were intended to strengthen the country’s national identity through the celebration of the events of 14 July 1789.^[12] One of the first designs was proposed by Clément Gonchon, a French textile worker, who presented his design for a festival celebrating the anniversary of the storming of the Bastille to the French city administration and the public on 9 December 1789.^[13] There were other proposals and unofficial celebrations of 14 July 1789, but the official festival sponsored by the National Assembly was called the Fête de la Fédération.^[14]

The Fête de la Fédération on 14 July 1790 was a celebration of the unity of the French nation during the French Revolution. The aim of this celebration, one year after the Storming of the Bastille, was to symbolize peace. The event took place on the Champ de Mars, which was located far outside of Paris at the time. The work needed to transform the Champ de Mars into a suitable location for the celebration was not on schedule to be completed in time. On the day recalled as the Journée des brouettes («The Day of the Wheelbarrow»), thousands of Parisian citizens gathered together to finish the construction needed for the celebration.^[15]

The day of the festival, the National Guard assembled and proceeded along the boulevard du Temple in the pouring rain, and were met by an estimated 260,000 Parisian citizens at the Champ de Mars.^[16] A mass was celebrated by Talleyrand, bishop of Autun. The popular General Lafayette, as captain of the National Guard of Paris and a confidant of the king, took his oath to the constitution, followed by King Louis XVI. After the end of the official celebration, the day ended in a huge four-day popular feast, and people celebrated with fireworks, as well as fine wine and running nude through the streets in order to display their great freedom.^[17]

Origin of the current celebration[edit]

On 30 June 1878, a feast was officially arranged in Paris to honour the French Republic (the event was commemorated in a painting by Claude Monet).^[18] On 14 July 1879, there was another feast, with a semi-official aspect. The day’s events included a reception in the Chamber of Deputies, organised and presided over by Léon Gambetta,^[19] a military review at Longchamp, and a Republican Feast in the Pré Catelan.^[20] All through France, Le Figaro wrote, «people feasted much to honour the storming of the Bastille».^[21]

In 1880, the government of the Third Republic wanted to revive the 14 July festival. The campaign for the reinstatement of the festival was sponsored by the notable politician Léon Gambetta and scholar Henri Baudrillant.^[22] On 21 May 1880, Benjamin Raspail proposed a law, signed by sixty-four members of government, to have «the Republic adopt 14 July as the day of an annual national festival». There were many disputes over which date to be remembered as the national holiday, including 4 August (the commemoration of the end of the feudal system), 5 May (when the Estates-General first assembled), 27 July (the fall of Robespierre), and 21 January (the date of Louis XVI’s execution).^[23] The government decided that the date of the holiday would be 14 July, but it was still somewhat problematic. The events of 14 July 1789 were illegal under the previous government, which contradicted the Third Republic’s need to establish legal legitimacy.^[24] French politicians also did not want the sole foundation of their national holiday to be rooted in a day of bloodshed and class-hatred as the day of storming the Bastille was. Instead, they based the establishment of the holiday as a dual celebration of the Fête de la Fédération, a festival celebrating the first anniversary of 14 July 1789, and the storming of the Bastille.^[25] The Assembly voted in favor of the proposal on 21 May and 8 June, and the law was approved on 27 and 29 June. The law was made official on 6 July 1880.^{[citation needed]}

In the debate leading up to the adoption of the holiday, Senator Henri Martin, who wrote the National Day law,^[25] addressed the chamber on 29 June 1880:

Do not forget that behind this 14 July, where victory of the new era over the Ancien Régime was bought by fighting, do not forget that after the day of 14 July 1789, there was the day of 14 July 1790 (…) This [latter] day cannot be blamed for having shed a drop of blood, for having divided the country. It was the consecration of the unity of France (…) If some of you might have scruples against the first 14 July, they certainly hold none against the second. Whatever difference which might part us, something hovers over them, it is the great images of national unity, which we all desire, for which we would all stand, willing to die if necessary.

Bastille Day military parade[edit]

The Bastille Day military parade is the French military parade that has been held in the morning, each year in Paris since 1880. While previously held elsewhere within or near the capital city, since 1918 it has been held on the Champs-Élysées, with the participation of the Allies as represented in the Versailles Peace Conference, and with the exception of the period of German occupation from 1940 to 1944 (when the ceremony took place in London under the command of General Charles de Gaulle); and 2020 when the COVID-19 pandemic forced its cancellation.^[27] The parade passes down the Champs-Élysées from the Arc de Triomphe to the Place de la Concorde, where the President of the French Republic, his government and foreign ambassadors to France stand. This is a popular event in France, broadcast on French TV, and is the oldest and largest regular military parade in Europe.^[6][7] In some years, invited detachments of foreign troops take part in the parade and foreign statesmen attend as guests^{[citation needed]}

Smaller military parades are held in French garrison towns, including Toulon and Belfort, with local troops.^[28]

• 

  Allied forces participate in the military parade

• 

  The French President traditionally welcomes honorary guests for the parade (here: Donald Trump in 2017)

• 

• 

  Surgeon general inspector Dominique Vallet, head of the Laveran military medical school, at the ceremonies for Bastille Day in Marseille, 2012

Bastille Day celebrations in other countries[edit]

Belgium[edit]

Liège celebrates Bastille Day each year since the end of the First World War, as Liège was decorated by the Légion d’Honneur for its unexpected resistance during the Battle of Liège.^[29] The city also hosts a fireworks show outside of Congress Hall. Specifically in Liège, celebrations of Bastille Day have been known to be bigger than the celebrations of the Belgian National holiday.^[30] Around 35,000 people gather to celebrate Bastille Day. There is a traditional festival dance of the French consul that draws large crowds, and many unofficial events over the city celebrate the relationship between France and the city of Liège.^[31]

Canada[edit]

Vancouver, British Columbia holds a celebration featuring exhibits, food and entertainment.^[32] The Toronto Bastille Day festival is also celebrated in Toronto, Ontario. The festival is organized by the French community in Toronto and sponsored by the Consulate General of France. The celebration includes music, performances, sport competitions, and a French Market. At the end of the festival, there is also a traditional French bal populaire.^[33]

Czech Republic[edit]

Since 2008, Prague has hosted a French market «Le marché du 14 juillet» («Fourteenth of July Market») offering traditional French food and wine as well as music. The market takes place on Kampa Island, it is usually between 11 and 14 July.^[34] It acts as an event that marks the relinquish of the EU presidency from France to the Czech Republic. Traditional selections of French produce, including cheese, wine, meat, bread and pastries, are provided by the market. Throughout the event, live music is played in the evenings, with lanterns lighting up the square at night.^[35]

Denmark[edit]

The amusement park Tivoli celebrates Bastille Day.^[36]

Hungary[edit]

Budapest’s two-day celebration is sponsored by the Institut de France.^[37] The festival is hosted along the Danube River, with streets filled with music and dancing. There are also local markets dedicated to French foods and wine, mixed with some traditional Hungarian specialties. At the end of the celebration, a fireworks show is held on the river banks.^[38]

India[edit]

Bastille Day is celebrated with great festivity in Pondicherry, a former French colony, every year.^[39] On the eve of Bastille Day, retired soldiers parade and celebrate the day with Indian and French National Anthems, honoring the French soldiers who were killed in the battles. Throughout the celebration, French and Indian flags fly alongside each other, projecting the mingling of cultures and heritages.^[40]

Ireland[edit]

The Embassy of France in Ireland organizes several events around Dublin, Cork and Limerick for Bastille Day; including evenings of French music and tasting of French food. Many members of the French community in Ireland take part in the festivities.^[41] Events in Dublin include live entertainment, speciality menus on French cuisine, and screenings of popular French films.^[42]

New Zealand[edit]

The Auckland suburb of Remuera hosts an annual French-themed Bastille Day street festival.^[43] Visitors enjoy mimes, dancers, music, as well as French foods and drinks. The budding relationship between the two countries, with the establishment of a Maori garden in France and exchange of their analyses of cave art, resulted in the creation of an official reception at the Residence of France. There is also an event in Wellington for the French community held at the Residence of France.^[35]

South Africa[edit]

Franschhoek’s weekend festival^[44] has been celebrated since 1993. (Franschhoek, or ‘French Corner,’ is situated in the Western Cape.) As South Africa’s gourmet capital, French food, wine and other entertainment is provided throughout the festival. The French Consulate in South Africa also celebrates their national holiday with a party for the French community.^[35] Activities also include dressing up in different items of French clothing.^[45]

French Polynesia[edit]

Following colonial rule, France annexed a large portion of what is now French Polynesia. Under French rule, Tahitians were permitted to participate in sport, singing, and dancing competitions one day a year: Bastille Day.^[46] The single day of celebration evolved into the major Heiva i Tahiti festival in Papeete Tahiti, where traditional events such as canoe races, tattooing, and fire walks are held. The singing and dancing competitions continued, with music composed with traditional instruments such as a nasal flute and ukulele.^[35]

United Kingdom[edit]

Within the UK, London has a large French contingent, and celebrates Bastille Day at various locations across the city including Battersea Park, Camden Town and Kentish Town.^[47] Live entertainment is performed at Canary Wharf, with weeklong performances of French theatre at the Lion and Unicorn Theatre in Kentish Town. Restaurants feature cabarets and special menus across the city, and other celebrations include garden parties and sports tournaments. There is also a large event at the Bankside and Borough Market, where there is live music, street performers, and traditional French games are played.^[35]

United States[edit]

The United States has over 20 cities that conduct annual celebrations of Bastille Day. The different cities celebrate with many French staples such as food, music, games, and sometimes the recreation of famous French landmarks.^[48]

Northeastern States

Baltimore, Maryland, has a large Bastille Day celebration each year at Petit Louis in the Roland Park area of Baltimore. Boston has a celebration annually, hosted by the French Cultural Center for 40 years. The street festival occurs in Boston’s Back Bay neighborhood, near the Cultural Center’s headquarters. The celebration includes francophone musical performers, dancing, and French cuisine.^[49] New York City has numerous Bastille Day celebrations each July, including Bastille Day on 60th Street hosted by the French Institute Alliance Française between Fifth and Lexington Avenues on the Upper East Side of Manhattan,^[50] Bastille Day on Smith Street in Brooklyn, and Bastille Day in Tribeca. There is also the annual Bastille Day Ball, taking place since 1924.^[48] Philadelphia’s Bastille Day, held at Eastern State Penitentiary, involves Marie Antoinette throwing locally manufactured Tastykakes at the Parisian militia, as well as a re-enactment of the storming of the Bastille.^[49] (This Philadelphia tradition ended in 2018.^[51]) In Newport, Rhode Island, the annual Bastille Day celebration is organized by the local chapter of the Alliance Française. It takes place at King Park in Newport at the monument memorializing the accomplishments of the General Comte de Rochambeau whose 6,000 to 7,000 French forces landed in Newport on 11 July 1780. Their assistance in the defeat of the English in the War of Independence is well documented and is demonstrable proof of the special relationship between France and the United States.^{[citation needed]} In Washington D.C., food, music, and auction events are sponsored by the Embassy of France. There is also a French Festival within the city, where families can meet period entertainment groups set during the time of the French Revolution. Restaurants host parties serving traditional French food.^[48]

Southern States

In Dallas, Texas, the Bastille Day celebration, «Bastille On Bishop», began in 2010 and is held annually in the Bishop Arts District of the North Oak Cliff neighborhood, southwest of downtown just across the Trinity River. Dallas’ French roots are tied to the short lived socialist Utopian community La Réunion, formed in 1855 and incorporated into the City of Dallas in 1860.^[52] Miami’s celebration is organized by «French & Famous» in partnership with the French American Chamber of Commerce, the Union des Français de l’Etranger and many French brands. The event gathers over 1,000 attendees to celebrate «La Fête Nationale». The location and theme change every year. In 2017, the theme was «Guinguette Party» and attracted 1,200 francophiles at The River Yacht Club.^[53] New Orleans, Louisiana, has multiple celebrations, the largest in the historic French Quarter.^[54] In Austin, Texas, the Alliance Française d’Austin usually conducts a family-friendly Bastille Day party at the French Legation, the home of the French representative to the Republic of Texas from 1841 to 1845.^{[citation needed]}

Midwestern States

Chicago, Illinois, has hosted a variety of Bastille Day celebrations in a number of locations in the city, including Navy Pier and Oz Park. The recent incarnations have been sponsored in part by the Chicago branch of the French-American Chamber of Commerce and by the French Consulate-General in Chicago.^[55] Milwaukee’s four-day street festival begins with a «Storming of the Bastille» with a 43-foot replica of the Eiffel Tower.^[56] Minneapolis, Minnesota, has a celebration with wine, French food, pastries, a flea market, circus performers and bands. Also in the Twin Cities area, the local chapter of the Alliance Française has hosted an annual event for years at varying locations with a competition for the «Best Baguette of the Twin Cities.»^[57][58] Montgomery, Ohio, has a celebration with wine, beer, local restaurants’ fare, pastries, games and bands.^[59] St. Louis, Missouri, has annual festivals in the Soulard neighborhood, the former French village of Carondelet, Missouri, and in the Benton Park neighborhood. The Chatillon-DeMenil Mansion in the Benton Park neighborhood, holds an annual Bastille Day festival with reenactments of the beheading of Marie Antoinette and Louis XVI, traditional dancing, and artillery demonstrations. Carondelet also began hosting an annual saloon crawl to celebrate Bastille Day in 2017.^[60] The Soulard neighborhood in St. Louis, Missouri celebrates its unique French heritage with special events including a parade, which honors the peasants who rejected to monarchy. The parade includes a ‘gathering of the mob,’ a walking and golf cart parade, and a mock beheading of the King and Queen.^[61]

Western States

Portland, Oregon, has celebrated Bastille Day with crowds up to 8,000, in public festivals at various public parks, since 2001. The event is coordinated by the Alliance Française of Portland.^[62] Seattle’s Bastille Day celebration, held at the Seattle Center, involves performances, picnics, wine and shopping.^[63] Sacramento, California, conducts annual «waiter races» in the midtown restaurant and shopping district, with a street festival.^[64]

One-time celebrations[edit]

• 1979: A concert with Jean-Michel Jarre on the Place de la Concorde in Paris was the first concert to have one million attendees.^[65]
• 1989: France celebrated the 200th anniversary of the French Revolution, notably with a monumental show on the Champs-Élysées in Paris, directed by French designer Jean-Paul Goude. President François Mitterrand acted as a host for invited world leaders.^[66]
• 1990: A concert with Jarre was held at La Défense near Paris.^[67]
• 1994: The military parade was opened by Eurocorps, a newly created European army unit including German soldiers. This was the first time German troops paraded in France since 1944, as a symbol of Franco-German reconciliation.^[68]
• 1995: A concert with Jarre was held at the Eiffel Tower in Paris.^[69]
• 1998: Two days after the French football team became World Cup champions, huge celebrations took place nationwide.^[70]
• 2004: To commemorate the centenary of the Entente Cordiale, the British led the military parade with the Red Arrows flying overhead.^[71]
• 2007: To commemorate the 50th anniversary of the Treaty of Rome, the military parade was led by troops from the 26 other EU member states, all marching at the French time.^[72]
• 2014: To commemorate the 100th anniversary of the outbreak of the First World War, representatives of 80 countries who fought during this conflict were invited to the ceremony. The military parade was opened by 76 flags representing each of these countries.^[73]
• 2017: To commemorate the 100th anniversary of the United States of America’s entry into the First World War, president of France Emmanuel Macron invited then-U.S. president Donald Trump to celebrate a centuries-long transatlantic tie between the two countries.^[74] Trump was reported to have admired the display, and pushed for the United States to «top it» with a proposed military parade on 10 November 2018 (the eve of the Armistice Day centenary).^[75][76]

Incidents during Bastille Day[edit]

• In 2002, Maxime Brunerie attempted to shoot French President Jacques Chirac during the Champs-Élysées parade.^[77]
• In 2009, Paris youths set fire to more than 300 cars on Bastille Day.^[78]
• In 2016, Tunisian terrorist Mohamed Lahouaiej-Bouhlel drove a truck into crowds during celebrations in the city of Nice. 86 people were killed and 434 injured along the Promenade des Anglais,^[79] before the attacker was killed in a shootout with police.^[80]

See also[edit]

• «Bastille Day», a song by Canadian progressive rock band Rush
• Bastille Day (1933 film), a French romantic comedy by René Clair
• Bastille Day (2016 film), a film starring Idris Elba
• Triplets of Bellville (2003 film), an animated film written and directed by Sylvain Chomet
• Bastille, a British alternative rock band named after the birthday of their frontman
• Bastille Day event
• Opération 14 juillet
• Place de la Bastille
• Public holidays in France
• Other national holidays in July:
  • Canada Day in Canada
  • Independence Day/Fourth of July in the United States of America
  • Battle of the Boyne in Northern Ireland
  • Belgian National Day

References[edit]

External links[edit]

Национальный праздник Франции: начало Французской революции – 14.7.1789 (н.ст.)

Великая французская революция – крупнейшая т.н. «буржуазная» насильственная революция в Западной Европе. В отличие от предшествовавших ей буржуазных революций в Англии и Нидерландах, где власть монарха была всего лишь подчинена парламенту, Французская революция по своему антихристианскому радикализму и жестокости стала переломной точкой в истории западного христианского мiра. Она привела не только к уничтожению абсолютной монархии и Старого порядка в католической Франции, но и к провозглашению новых безбожных начал государственности: Первой французской республики (сентябрь 1792). Эти начала вскоре распространились во всем мiре под названием демократии.

Французская революция в своем развитии прошла несколько этапов, ознакомиться с которыми можно в любой энциклопедии. Здесь отметим основные вехи.

Уже в мае 1789 г. вопреки прежнему монархическому законодательству были созваны так называемые Генеральные штаты – представительный орган от сословий. 17 июня Генеральные штаты превратились в парламент – Национальное учредительное собрание, взявшее курс на провозглашение конституционной монархии.

Началом революции стало взятие Бастилии 14 июля 1789 г. под надуманным политическим предлогом (хотя в этой крепостной тюрьме тогда содержалось лишь семь узников-уголовников: четверо фальшивомонетчиков, двое психически больных и один убийца). 26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина». Декретами от 8 и 10 октября 1789 г. король был оставлен главой государства, но править он мог лишь на основании закона, а законодательная власть принадлежала Национальному собранию, которое фактически стало высшей властью в стране.

Революция началась под красивым лозунгом «Свобода, равенство, братство». Выдвинули его масоны – тайная организация, созданная евреями в христианской среде для подрыва и разложения ее усилиями самих «прогрессивных» христиан. По данным масонского энциклопедического словаря, «в Генеральных штатах масоны численно преобладали по числу мест и голосов. Что не удивительно если учесть, что мыслители, реформаторы, наиболее популярные и уважаемые граждане принадлежали к ложам… ко времени французской революции во Франции существовало 629 лож, из них 65 в Париже» (Lennhoff Е., Posner О. Internationales Freimaurerlexikon. Wien-Munchen. 1932. S. 503-504).

Одной из целей революции стало провозглашения равноправия иудеям, что вообще было общим признаком всех буржуазных революций, передававшим власть от монарха – капиталу. Предоставление же политического равенства тем, кто уже обладал огромным финансовым неравенством, дало еврейским банкирам неограниченные возможности для секуляризации христианского мiра, то есть устранения из него всех политических и духовных препятствий своей денежной власти. Так и в международной политике, помимо эгоизмов отдельных государств, зачинает действовать единая, мiровая финансово-политическая сила, стремящаяся посредством масонства унифицировать мiр на основе своих представлений о способах управления человечеством. Прогресс отождествляется с атомизированным демократическим обществом, лишённым абсолютных духовных ценностей, ибо только в такой среде главной ценностью становятся деньги, обезпечивая закулисную власть “финансовой аристократии” – поэтому она жизненно заинтересована в распространении такой модели на весь мiр. (Философ И.А. Ильин назвал эти круги “мiровой закулисой”.)

И в России первым декретом масонской Февральской революции было провозглашение равноправия евреям. Правда, опираясь на разнузданные инстинкты масс, масонским революционерам не всегда удавалось удержать джина анархии и насилия, выпущенного из бутылки. Так было и во Франции, и в России. И.Р. Шафаревич отмечает:

«Я хотел бы указать на параллель с Великой французской революцией. Там тоже различаются два периода. Первый – это 1788–1790 годы: агитация за созыв Генеральных штатов, их конфликт с королем, взятие Бастилии, “поход на Версаль”, водворение короля в Париж и власть жирондистов. Второй период – якобинский террор. В первый период почти все основные деятели принадлежат масонству. Цель – разрушение аппарата государства. Во второй период как раз все масонские лидеры гибнут на гильотине. Глава французского масонства герцог Филипп Орлеанский сначала распускает ложи, но потом все равно не избегает казни» («Политическое масонство в русской революции»).

В русле борьбы с церковью в 1792 г. революционеры ввели новый календарь, в котором 1789 г. был назван Первым годом свободы и изменены все традиционные названия месяцев. 13 августа 1792 г. Людовик XVI вместе с семьёй был низложен и отправлен в тюрьму, а 21 января 1793 г. казнен, 16 октября казнили и королеву Марию-Антуанетту.

7 мая 1794 г. был издан Декрет о Новом культе с почитанием «Высшего существа» (у масонов под ним понимается сатана как «первый революционер против божественной деспотии»). Христианские церкви закрывались (массово с ноября 1793 г.), подвергались разграблению, объявлялись «храмами Разума», в них проводились праздники в честь «Богини Разума», которую в ходе театрализованных представлений изображали актрисы. В Париже в алтаре Собора Нотр-Дам «Богиню Разума» играла актриса Оперы. 12 июня 1794 г. принят Декрет об упрощении судопроизводства с отменой предварительного допроса, упразднением защиты по делам революционного трибунала. Этот день стал началом так называемого Большого Террора, унесшего за время Якобинской диктатуры во Франции жизни примерно 35–40 тысяч человек.

Большой Террор одобряли не все революционеры, опасаясь и за свои жизни. 27 июля 1794 г. (9 термидора II года по республиканскому календарю) во Франции произошел т.н. «Термидорианский переворот», приведший к аресту и казни Робеспьера и его сторонников и положивший начало периоду «Термидорианской реакции», которая по сути была продолжением антимонархической революции в более мягкой форме.

Наибольшее сопротивление Французской революции оказали верующие крестьяне в провинции Вандея, которая стала символом борьбы против антимонархических революций и в других странах. В частности, Советская военная энциклопедия (т. 1) верно разъясняет: «Происхождение термина «белогвардейщина» связано с символикой белого цвета как цвета сторонников «законного» правопорядка, в противоположность красному – цвету восставшего народа, революции. Во время Великой Французской революции под знаменами с изображениями белых лилий (эмблема монархии) выступало контрреволюционное дворянство».

Французская революция  стала распускать свои метастазы по всей Европе. Нужно отметить, что Россия вполне осознавала тогда сущность и опасность этого нового веяния. Императрица Екатерина II, напуганная этой революцией, в 1792 г. подвергла гонениям и запретила масонство. Император Павел I в 1798 г. вступил в коалицию европейских держав против революционной Франции: «Иди, спасай царей!» – напутствовал он Суворова в знаменитый поход в Европу в 1799 г. Павел I также разрешил пребывание в России многим беженцам от антимонархической Французской революции.

Многие историки окончанием революции считают не «Термидорианский переворот», а 9 ноября 1799 г. (переворот 18 брюмера), который привел к власти успешного генерала Наполеона Бонапарта, ставшего «первым консулом». В последующие годы он провёл ряд политических реформ и постепенно достиг диктаторской власти, а 18 мая 1804 г. был провозглашён «императором». Тем не менее и на этом антихристианское духовное наследие Франфузской революции никуда не делось.

Упомянутый масонский словарь сообщает, что Наполеон был масоном (как и его отец и четыре брата: из них Жозеф стал «королем Испании» и гроссмейстером французского Великого Востока; Луи – «королем Голландии» и гроссмейстером Великой ложи шотландского устава, а затем Великого Востока; Жером – «королем Вестфалии»). Масонами были также все его приближенные и маршалы. Именно Наполеон впервые превратил масонство из тайного общества, каким оно было раньше, в новую официальную государственную религию, объединив все ложи вокруг «Великого Востока». Он установил обелиск с пятиконечной красной звездой (главный символ масонства) на месте казни французского монарха Людовика XVI, устранил его легитимного наследника и короновал себя «императором» всего Запада в соборе Парижской Богоматери в присутствии главного раввина и папы Римского.

Возвеличивая себя, «император» заменил христианский праздник Успения Божией Матери национальным праздником «святого Наполеона». (Лишь после того, как «император» отобрал у католической церкви ее владения, он был в 1809 г. отлучен папой; за это папа был арестован и заключен в тайную тюрьму.) Столь дерзкая похоть власти у Наполеона имела, конечно, признаки антихристианской демонической гордыни, а его победы и исключительное военное везение, удивлявшие всю Европу, объяснялись, видимо, не только полководческим талантом, но и помощью соответствующих духовных сил, к которым он обращался. В Наполеоне прообразовательно и вполне зримо отразились явные признаки будущего антихриста.

Так, «Еврейская энциклопедия» пишет, что Наполеон «стал играть роль еврейского Мессии и заявил, что прибыл в Палестину для восстановления Иерусалима и Иудеи… приглашая их [евреев] под его знамя и обещая им реставрацию иерусалимского храма во всем его блеске». Он «рисует перед ними перспективу иерусалимского царства и величием своего жеста приобретает необыкновенную популярность среди евреев всех стран… его победоносные войска повсюду сбрасывали железные оковы с еврейского народа, и Наполеон Бонапарт приносил евреям равенство и свободу… Существуют на еврейском, немецком, французском и итальянском языках многочисленные гимны, составленные раввинами и светскими лицами в честь Наполеона Бонапарта» (Еврейская энциклопедия. Т. XI. С. 513-516).

Проницательную оценку этим устремлениям Наполеона дал Синод Русской Церкви в специальном воззвании, когда узурпатор императорской власти учредил «новый великий синедрион еврейский, сей самый богопротивный Собор», осудивший Спасителя, чтобы объединить евреев всего мiра и «с помощью ненавистников имени христианского… похитить священное имя Мессии».

На этом фоне несомненно, что попытка Наполеона завоевать Россию (удерживающий Третий Рим) имела и для него, и для финансово поддерживавшего его еврейства важное духовное значение, даже если не все они осознавали это в полной мере. Наполеон решил захватить не административную столицу России, Санкт-Петербург, а духовную столицу – Москву, намереваясь в ней короноваться как «император Вселенной». Для этого в Москву были привезены служители данного церемониала, музыканты, хор, декоративные украшения, одеяния и вся необходимая «императорская» символика, включая статую Наполеона, а в Париж был доставлен папа Римский, которого держали наготове для отправки в Москву (Ratchinski André. Napoléon et Alexandre I. La guerre des idées. Paris, 2002). (Несмотря на отлучение, Наполеон нуждался в «церковном освящении» данного действа.) Антиправославный дух этого замысла выразился в осквернении «культурными французами» московских святынь (устройство конюшен в храмах). Знаменитый пожар Москвы стал впечатляющим духовным ответом русского народа и его победой над этим сатанинским планом.

Напомним также, как символично Александр I закончил эту войну в Париже: на площади Конкорд, на том самом месте казни французского короля, где «император» Наполеон при своей коронации установил масонскую пентаграмму, русский Император велел отслужить пасхальную литургию с большим православным хором, в присутствии русских войск и французской толпы, над которой торжественно разносилось: «Христос Воскресе!». Александр I назвал это очистительной молитвой и духовным торжеством России в сердце Франции.

Французская революция своим террором, уничтожением духовенства и казнью короля была образцом для Ленина, который часто ссылался на нее в своих работах и считал якобинцев своими предшественниками. В СССР множество улиц, названий населенных пунктов, пароходов и проч. получили имена французских якобинцев (и остаются таковыми до сих пор).

Тот удивительный факт, что в современной Франции день начала антихристианской революции считается Национальным праздником, а революционный гимн «Марсельеза» – национальным гимном, говорит не об «уважении к истории» (как утверждают активисты нынешней неосоветизации постсоветской России), а о духовной болезни, когда утрачиваются критерии добра и зла. В 1989 г. практически все страны мiра, включая СССР, прислали в Париж свои делегации для участия в торжественном параде 200-летия этой революции. Сюрреалистическое зрелище производило впечатление коллективного беснования…

230 лет назад, 14 июля 1789 года, парижские горожане захватили крепость-тюрьму Бастилию, которая чуть позже была разрушена до основания. Это событие считается важной датой в национальной истории, порой ее даже связывают с началом революционных событий во Франции. В любом календаре можно прочесть, что 14 июля — это национальный праздник Французской республики, именуемый День взятия Бастилии. Но в самой Франции праздника с таким названием нет, а есть Праздник Федерации и единства нации, или просто La Fête Nationale — Национальный праздник. О Бастилии же в этот день вспоминают в последнюю очередь. «Известия» разбирались в делах давно минувших дней.

От Вольтера до де Сада

Бастилия представляла собой величественное четырехугольное сооружение с восемью могучими круглыми башнями, соединенными высокими стенами. По периметру оно было окружено широким и глубоким рвом, через который был перекинут висячий мост. Единственные ворота смотрели в сторону Сент-Антуанского предместья, а сама крепость именовалась la Bastille Saint-Antoine — крепость (или укрепление) святого Антония. Собственно, само слово «бастилия» восходит к позднеримскому термину bastillio — укрепление (можно вспомнить более поздний однокоренной термин бастион). Построена она была в 70-е годы XIV века, во времена Столетней войны, и входила в систему обороны Парижа, прикрывая его восточную часть. Кстати, англичан с бургундцами крепость не остановила, да и сами французы в своей бурной истории минимум три раза брали Бастилию штурмом.

В последующие столетия Бастилия стала одним из королевских замков, в котором хранилась часть казны, а при случае останавливались делегации европейских монархов. Лишь в XVII веке, при знаменитом кардинале Ришелье, крепость переоборудовали и стали использовать как тюрьму для высокопоставленных узников или, скорее, как изолятор временного содержания, поскольку отправляли туда не по решению суда, а по личному указанию короля. Рассчитана тюрьма была всего на 42 персоны, причем рядом с камерами для «особых гостей» были устроены помещения для их прислуги, а на башнях — площадки для прогулок. Арестанты получали из казны довольствие соответственно своему сословию и званию. Так, на содержание принца выделялось 50 ливров в день, маршала — 36, генерала — 16, советника парламента — 15, судьи и священника — 10, адвоката и прокурора — 5, буржуа — 4, лакея или ремесленника — 3 ливра. Напомним, что, если верить Дюма, Д`Артаньян в те времена платил своему слуге Планше по полтора ливра в день.

Когда в 1774 году на престол вступил добросердечный Людовик XVI, Бастилия потеряла статус королевской тюрьмы и превратилась в обычную, с той лишь разницей, что преступников в ней содержали в сравнительно приличных условиях. Например, в Бастилии отменили пытки и запретили сажать заключенных в карцер. 11 сентября 1775 года министр королевского двора Кретьен де Ламуаньон де Мальзерб, много способствовавший смягчению тюремных правил, писал коменданту крепости:

«Никогда не следует отказывать заключенным в занятиях чтением и письмом. Ввиду того, что они так строго содержатся, злоупотребление, которое они могли бы сделать при этих занятиях, не внушает опасений. Не следует также отказывать тем из них, которые пожелали бы заняться какого-либо другого рода работой. Надо только следить, чтобы в их руки не попадали такие инструменты, которые могут послужить им для бегства. Если кто-либо из них пожелает написать своим родным и друзьям, то это надо разрешать, а письма прочитывать. Равным образом надлежит разрешать им получать ответы и доставлять им таковые при предварительном прочтении. Во всем этом полагаюсь на ваше благоразумие и человечность»

В разные годы в Бастилии «гостили» писатель и моралист герцог де Ларошфуко, драматурги Бомарше и Мармонтель, дважды узником Бастилии был философ Вольтер. А еще всемогущий королевский суперинтендант Николя Фуке, граф Калиостро и множество других знаменитых узников. Но «славные времена» аристократической тюрьмы остались в прошлом, и при Людовике XVI Бастилия стояла почти пустой. К 14 июля в ней находилось всего семь узников, и никого из них нельзя назвать борцом за свободу, ради которого стоило бы штурмовать замок. Четверо — Жан Бешад, Бернар Лярош, Жан Лякореж и Жан Антуан Пюжад — сидели за подделку банковских векселей. Граф де Солаж был заключен в тюрьму за распутство, причем по просьбе собственного отца. Шестой — Тавернье — был причастен к покушению на Людовика XV в 1757 году, он пробыл в одиночной камере уже более трех десятилетий и сошел с ума. Седьмым был некий ирландец по фамилии Уайт, иначе известный как граф де Мальвиль, капитан в полку Лалли-Толендаля (сформированного из ирландских иммигрантов). В 1781 году родственники объявили его сумасшедшим и спровадили в лечебницу в Венсене. Тремя годами позже это заведение (в те времена они были, пожалуй, похуже тюрем) закрылось и заросшего бородой капитана перевели в Бастилию. Интересно, что незадолго до штурма узников было восемь, и этим восьмым заключенным был знаменитый маркиз де Сад, также содержавшийся в венсенской лечебнице. Но накануне известных событий его перевели в тюрьму Шарантон — где, впрочем, он скоро встретился с несчастным Уайтом де Мальвилем, проведшим на воле ровно сутки.

Цвет революции — зеленый

К середине июля 1789 года Париж кипел. 5 мая были созваны генеральные штаты, депутаты которых потом объявили себя Национальной конституционной ассамблеей. 11 июля маркиз де Ла Файет представил проект Декларации прав человека — прообраз новой конституции. Люди вышли на улицы. Король приказал ввести в город войска для поддержания порядка, но никаких мер не принимать. Так в Париже появились немецкая гвардия, швейцарцы и французские полки, которым Людовик доверял в наименьшей степени. Депутаты попросили короля вывести солдат из города, он отказал. Ситуация обострялась: аристократы и двор с одной стороны, а депутаты и горожане с другой подозревали друг друга в подготовке силовых акций. Катализатором стало решение короля отправить в отставку лояльное правительство Жака Неккера и вручить исполнительную власть барону де Бретейлю, который выразил свое политическое кредо весьма лаконично: «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжем Париж».

12 июля адвокат Камиль Демулен впервые открыто произнес лозунг «К оружию!», который был подхвачен парижанами. Он же первым прикрепил к шляпе зеленую ветвь, которая в тот момент стала символом революции и свободы. На следующий день загудел набат, народ вышел на улицы. Парижские депутаты организовали свое правительство — Постоянный комитет и объявили о создании Гражданской милиции — прообраза Национальной гвардии. Французские солдаты и генералы массово переходили на сторону восставших, начались стычки с немцами и швейцарцами. Парижанам нужно было оружие, и они раздобыли его в арсенале Дома инвалидов, где хранилось несколько пушек и более 30 тыс. ружей. Но запас пороха хранился в Бастилии.

Париж погрузился в хаос, а рядом с искренними борцами за свободу оказалось множество обыкновенных разбойников и убийц. Очевидец вспоминает, что в ночь на 14 июля «целое полчище оборванцев, вооруженных ружьями, вилами и кольями, заставляли открывать им двери домов, давать им пить, есть, деньги и оружие». Все городские заставы были сожжены. Средь бела дня пьяные «твари выдергивали серьги из ушей гражданок и снимали с них башмаки», нагло потешаясь над своими жертвами. Банда таких негодяев ворвалась в Лазаристский миссионерский дом, круша всё на своем пути, и разграбила винный погреб. После их ухода в приюте осталось 30 трупов, среди которых была беременная женщина.

Штурм, которого не было

Утром 14 июля толпа примерно из 800 парижан оказалась под стенами Бастилии. Крепость охраняли 32 швейцарских гренадера из полка барона де Салис-Самада под командованием лейтенанта Луи де Флю и 82 французских «инвалида». Это были пожилые заслуженные солдаты, которым физически уже трудно было выносить армейские тяготы, но для гарнизонной службы они были вполне пригодны. Командовал ими 50-летний комендант крепости маркиз де Лонэ. Крепость была готова к обороне, три десятка орудий были заряжены. Впрочем, стрелять поначалу никто не собирался.

Комендант де Лонэ принял делегацию муниципалитета, галантно пригласив их позавтракать вместе с ним. Сели за стол, выпили вина. Делегаты уверяли, что их совершенно не интересует сама Бастилия, но им нужен складированный в ней порох. Комендант отвечал, что он всячески приветствует народное проявление патриотизма, но не имеет приказа из Версаля выдать запасы восставшим и не может открыть ворота перед неорганизованной толпой. Встреча закончилась ничем, но де Лонэ уверил депутатов, что не собирается открывать огонь, и даже приказал убрать орудия из амбразур.

Потом была вторая делегация, третья. Всё оставалось по-прежнему. А народ начинал нервничать — горячие головы стали призывать к штурму. Начался хаотичный ружейный обстрел крепости, впрочем, не имевший никакого смысла. Гарнизон огонь не открывал. В какой-то момент четверо молодых людей сумели взобраться по крышам примыкавших к стене лавок и топорами перерубили цепь наружного подъемного моста. Народ ринулся во внешний двор и попытался с ходу захватить второй подъемный мост во внутренний двор, но здесь его встретил ружейный залп — десятки горожан были ранены и убиты. Ситуация вышла из-под контроля.

К осаждавшим Бастилию присоединились солдаты Национальной гвардии, узнавшие о том, что ранены их товарищи. Подтащили даже несколько пушек. Их поставили напротив ворот и пытались разнести их. Гарнизон отвечал картечным огнем двух маленьких орудий, прикрывавших ворота, и ружейными залпами. Большие орудия крепости молчали, как и обещал де Лонэ, иначе в тесноте парижских улочек они разнесли бы половину Сент-Антуанского предместья.

В захваченных и сожженных казармах (они находились на внешнем дворе) восставшие захватили молодую девушку, которую приняли за дочь коменданта. Но это была дочь командира инвалидов Мансиньи. Перед стенами ее обложили сеном и собрались сжечь живьем, если комендант не откроет ворота. Отец отчаянно бросился на помощь, но был немедленно застрелен. Бесчувственную девушку действительно чуть не сожгли, лишь чудом кому-то удалось вырвать ее из рук озверевшей толпы.

Но взять крепость осаждавшие не могли, а потери их росли с каждым часом. Переговоры еще дважды возобновлялись и снова завершались без результата. Де Лонэ даже собрался взорвать окаянный порох, чтобы в дыму вырваться из крепости, но офицеры его остановили. Швейцарцы хотели продолжать оборону, а их лейтенант Луи де Флю предлагал провести вылазку и очистить внешний двор от нападавших. Но ветераны, у которых в городе были жены и дети, обострять конфликт не хотели. В итоге оборонявшиеся вступили в диалог с осаждавшими, и командиры Национальной гвардии пообещали сохранить им жизнь, если они откроют ворота.

Бастилия была взята не приступом, она сдалась еще до атаки, заручившись моим обещанием, что никому не будет сделано никакого зла. У гарнизона, обладавшего всеми средствами защиты, просто не хватало мужества стрелять по живым телам; с другой стороны, он был сильно напуган видом этой огромной толпы. Осаждающих было всего 800–900 человек; это были разные рабочие и лавочники из ближайших мест, портные, каретники, суровщики, виноторговцы, смешавшиеся с Национальной гвардией; но площадь Бастилии и все прилегающие улицы были переполнены любопытными, которые сбежались смотреть на зрелище.

Вторит бравому солдату и Этьенн Дени Паскье — тогда совсем молодой человек, а впоследствии префект парижской полиции и даже канцлер Франции:

То, что называют «боем», не было чем-то серьезным: сопротивления практически не было никакого. <…> На самом деле это «сражение» ни на миг не испугало многочисленных зрителей, собравшихся, чтобы посмотреть на результат. <…> Среди них находилось много весьма элегантных дам, и они, чтобы было удобнее смотреть, оставили свои кареты на большом расстоянии. Я был с мадемуазель Конта из «Комеди-Франсэз», и мы оставались до самой развязки, а потом я проводил ее до экипажа…

Командиры гвардейцев Жакоб Эли и Пьер-Огюстен Юлен действительно пытались сдержать слово и сохранить сдавшимся защитникам крепости жизнь, но удержать обезумевшую толпу им было не под силу. Как только были открыты ворота, началась расправа. Погибли две трети швейцарцев, почти все офицеры и несколько ветеранов, хотя они всячески пытались показать восставшим, что они на их стороне. Коменданта де Лонэ пытались увести в мэрию, но по дороге толпа буквально терзала его на части. Тогда он сильно ударил одного из изуверов ногой в пах и гордо заявил: «Пусть меня убьют». Его подняли на штыки, потом отрезали голову и, нацепив на пику, носили ее по Парижу.

В тот же день 14 июля по предложению Жоржа Дантона городской комитет создал комиссию по разрушению крепости. Работы возглавил некий предприимчивый гражданин, которого звали Пьер Франсуа Паллуа. Из камней ее стен и башен делали миниатюрные модели крепости, которые были проданы с аукциона почти за миллион франков. Окончательно крепость сравняли с землей 21 мая 1791 года. Наполеон хотел поставить на ее месте фонтан в виде слона, а в 1833 году здесь появилась символическая стела в память о событиях Июльской революции 1830 года. Она стоит на площади Бастилии и сегодня.

«Гражданская клятва» и поиск национальных символов

В Версале узнали о взятии Бастилии только ближе к полуночи. Королю об этом доложил герцог де Лианкур. «Но ведь это бунт!» — удивленно воскликнул Людовик XVI, услышав новость. «Нет, ваше величество, это не бунт, а революция», — уточнил герцог.

А уже 17 июля король лично явился в Парижский муниципалитет, ставший центром восстания. Он не хотел кровопролития и, можно сказать, перешел на сторону своего народа. Людовику вручили кокарду красно-синего цвета (цвета города, которые носили парижские гвардейцы), которую он гордо нацепил на шляпу. Тогда же мэру Парижа Жану Сильвену Байи пришла идея добавить к красно-синим цветам белый, в знак того, что король остался со своим народом. Так родился французский триколор.

Это было время надежд и единения. И тогда родилась идея торжественно отметить годовщину июльских событий как праздник национальной конфедерации и единения. Король выпустил указ о сооружении на Марсовом поле огромного деревянного амфитеатра. Но средств в казне не хватало, и муниципалитет объявил приготовления на Марсовом поле народной стройкой. Людовик лично пришел туда, снял камзол и взял в руки кирку!

Утром 14 июля 1790 года на Марсово поле прибыли король и его семейство, весь двор, депутаты национального собрания, общинный совет Парижа, делегации городов и департаментов. Дождь лил как из ведра, но патриотические эмоции восторжествовали над плохой погодой, длинными переходами и плохими дорогами. Посреди поля стоял символический «алтарь отечества», у которого епископ Отёнский Талейран (в будущем знаменитый министр иностранных дел) отслужил обедню. После этого была принесена гражданская клятва: «Мы клянемся в верности закону, нации, королю». Затем присягу нации принес и сам король, поклявшийся «Национальным собранием установленную и мною принятую конституцию честно соблюдать». По воспоминаниям присутствовавших, в эту самую минуту солнечный луч прорвался сквозь облако и королева подняла дофина вверх — восторг публики достиг высшей степени. Торжество продолжалось еще несколько дней. На площадях и скверах, в том числе на руинах Бастилии, были накрыты столы, люди пели и танцевали. Именно тогда на полуразобранной Бастилии появилась надпись: «Здесь танцуют. И всё будет хорошо».

Но оптимизм быстро прошел, а равенство и братство утонуло в начавшемся революционном терроре. Людовика XVI и Марию Антуанетту казнили, страна погрузилась во мрак. В наполеоновское время, как и в годы реставрации Бурбонов, Второй республики и Второй империи, 14 июля не отмечали.

Вспомнили об этой дате лишь через 90 лет, в мае 1880 года. Франция еще не отошла от позорно проигранной Пруссии войны и расстрела Парижской коммуны, она остро нуждалась в единении и сплочении. Для этого нужны были объединяющие символы и государственные праздники. «Марсельеза» снова стала гимном Третьей республики. И когда депутат Бенжамен Распай предложил для учреждения национального праздника день 14 июля, то это было принято с восхищением — все согласились, что именно праздник 90-летней давности «дал нации самосознание», как выразился представлявший эту идею в сенате Анри Мартен. Эта дата устроила всех: левых и правых, республиканцев и монархистов.

6 июля 1880 года сенат принял закон, объявивший 14 июля La Fête Nationale — Национальным праздником. И что важно, о штурме Бастилии в тексте закона даже не было упомянуто. Много позже и вовсе не во Франции люди стали ассоциировать 14 июля с этим кровавым и бесполезным мероприятием, в котором не было победителей, ведь, по сути, одни так и не смогли взять Бастилию, другие не смогли ее защитить. Взятие (точнее, сдача) крепости обросло легендами, стало неким символом разрушения старого мира и освобождения от рабства, а о празднике 1790 года вспоминали только историки.

Во Франции 14 июля особенно широко стали отмечать после победы в Первой мировой. Тогда же появилась традиция военных парадов на Марсовом поле, оркестров в парках и скверах, непременных танцев и фейерверков. Таким этот день остается для французов и сегодня.