Сценарий коронации императора

Коронация императоров XIX века происходила по чину коронации Павла I. Единственно что менялось, так это коронационные костюмы императоров.

В 1801 году короновался Александр I с супругой Елизаветой Алексеевной (урождённой Луизой Марией Августой Баденской).

Александр I. Коронация императоров XIX века.

Государь Александр I провёл новую мундирную реформу. Для коронации император выбрал генеральский мундир Преображенского полка. Это был мундир фрачного типа.

Помимо мундира в коронационный костюм вошли суконные штаны белого цвета. Они заправлялись в сапоги.

Костюм дополняли шарф и треуголка. В таком виде его и передали на хранение в Оружейную палату.

Коронационные торжества 1801 года длились недолго. Император пробыл в Москве только две недели. Однако иллюминация кремля была великолепной. Колокольня Иван Великий преобразилась благодаря множеству свечей и горящих плошек. Купол превратился в роскошную корону. Звонницу украсила огненная звезда ордена Андрея Первозванного.

Коронация Николая I

Император Николай I короновался в 1826 году.

Его коронационный мундир также был фрачного типа.

После коронации император посетил Успенский собор и обратил внимание на Евангелие в драгоценном окладе. Это был вклад Натальи Кирилловны Нарышкиной. Красота оклада потрясла государя и он приказал в последующих коронациях использовать именно это Евангелие. Его использовали трижды: на коронациях Александра II, Александра III и Николая II.

Коронационные костюмы императорской четы хранятся в Оружейной палате. Мундир находится в фондах, а платье Александры Фёдоровны сейчас на реставрации. Платье сшили в «русском» стиле из гладкой серебряной парчи.

Ритуал коронации Николая I получил один новый элемент. По завершении церемонии в Успенском соборе императорская чета в сопровождении свиты вновь поднялась по ступеням Красного крыльца. На верхней площадке император и императрица остановились, обернулись к толпе на площади и троекратно поклонились народу.

Троекратный поклон с Красного крыльца с тех пор стал традиционным. Его будут повторять все государи не только во время коронаций, но при любой встрече с народом в Московском кремле. Это был знак благодарности народу за то уважение, которое он выказывал государю. Крики «ура» к тому времени уже стали традицией. Впервые они раздались ещё во время коронации Екатерины Второй.

Безусловно любая коронация была грандиозным спектаклем. Все её элементы были тщательно продуманы коронационной комиссией, а впоследствии Министерством двора. Гости прибывали в кремль по особым пригласительным билетам. Их раздавали только проверенной публике.

Коронация Александра II

Эта церемония состоялась в 1856 году.

Красочный коронационный альбом зафиксировал абсолютно все эпизоды торжеств начиная с торжественного въезда в Москву. Процессия двигалась по Тверской улице, миновала Триумфальную арку и временные декоративные павильоны. Во главе процессии двигалась рота кавалергардов. За ними ехал сам император верхом на белом коне. Его сопровождали члены императорской фамилии и европейские принцы крови. Дамы ехали в экипажах.

Коронационные костюмы Александра II и Марии Александровны соответствовали новым вкусам императорского двора. Их выполнили в русском стиле. Вначале русский стиль проникает в дамскую моду. В 1834 году Николай I подписал указ о русском фасоне официального придворного платья. Такие платья получили название «шлейф-сарафан». Первый корнационный шлейф-сарафан сшили для Марии Александровны. Платье сделали в Петербурге из традиционной серебряной парчи. Его расшили серебряными нитями. За коронационным нарядом следила опытная фрейлина. Сама же государыня не могла повлиять на фасон и отделку платья.

Императорский мундир соответствовал той реформе, которую провёл император взойдя на престол. Мундирная реформа стала традицией русского императорского двора. Александр II приказал создать новый мундир в форме полукафтана. Для коронации государю сшили общегенеральский мундир. На эполетах коронационного мундира всегда вышивали монограмму предшествующего императора. Эполеты Александра II украшала монограмма Николая I.

Подробности коронации Александра II

Иллюстрация из коронационного альбома представляет молитву императрицы Марии Александровны. (Прим.редакции — во всех источниках хранящаяся в Алмазном фонде малая императорская корона принадлежала супруге Александра I Елизавете Алексеевне). После возложения короны, государыня преклонила колени и обратилась к Господу.

Из всех корон императриц сохранилась лишь малая императорская корона Марии Александровны. Она представлена в Алмазном фонде. Остальные короны разобрали. Такое было возможным, поскольку малая императорская корона не являлась наследственным знаком власти. Драгоценные камни, украшавшие её, можно было использовать для создания иных ювелирных изделий.

Корону на императрицу всегда возлагал император.

Ещё один элемент включили в коронацию при Николае I. Это был ритуальный поцелуй императорской четы.

После этого члены императорской фамилии приносили поздравления государю и государыне. Они находились поблизости и после возложения регалий поднимались на помост для поздравлений.
Следующая иллюстрация представляет ставший традиционным поклон с верхней площадки Красного крыльца.

Торжественный обед по традиции проходил в Грановитой палате. Центральный столб использовали как поставец и украшали редкостями из царской сокровищницы. Эта традиция берёт своё начало в допетровские времена. Дипломатические дары, поднесённые русским царям, выставлялись на коронационных обедах императоров.

Новшеством торжеств 1856 года стал парадный обед в Золотой Царицыной палате. Там накрыли столы для дипломатического корпуса. Прежде дипломаты лишь приветствовали коронованного императора в Грановитой палате и затем покидали её. Столы накрывали только для приближённых государя, которые будут вместе с ним трудиться во славу Отечества. Для дипломатов перед церемонией в Успенском соборе накрывали завтрак. После коронации и приветствий в Грановитой палате они отправлялись по домам. В 1856 году ритуал изменили и дипломатов также пригласили к столу, но в другом дворце.

Большой Кремлёвский дворец как место проведения коронационных торжеств

В 1856 году основные торжества прошли в новом Большом Кремлёвском дворце. Его построили именно для этих целей в царствие Николая I. Первой коронацией, которую в нём отпраздновали, стало восшествие на престол Александра II.

Поздравительная аудиенция проходила в главном тронном зале — Андреевском.

Представители разных сословий и губерний явились во дворец с традиционными подарками: серебряными подносными блюдами с караваями и солонками.

Впоследствии в других залах устраивали торжественные обеды, приёмы и маскарады. Всесесловный маскарад провели в Александровском зале. На нём присутствовало более восьми тысяч человек. Все они были в стилизованных национальных костюмах.

Коронация императоров XIX века. Александр III

Коронация Александра III состоялась в мае 1883 года.

В коронационном альбоме есть иллюстрация торжественного въезда в кремль. В кортеже помимо всадников было несколько экипажей. Ныне они хранятся в Оружейной палате. В их числе прусская карета, подаренная Фридрихом II Елизавете Петровне.

Коронационный мундир Александра III появился в результате очередной мундирной реформы. Это также был полукафтан, но с глубоким запАхом. Он имел ещё более русский облик. Его было сложно расстегнуть для миропомазания. Поэтому на груди сделали специальный отстёгивающийся клапан.

Платье императрицы также сшили в русском стиле в знаменитом ателье Изамбар Шансо. Декольте отделано кружевом. Платье имеет характерные широкие рукава «жико» и прекрасную вышивку. Это платье не выставляют в Оружейной палате. Серебряная парча — очень «капризная» ткань. День коронации Александра III оказался дождливым. Несмотря на балдахин, несколько капель попало на платье и на шлейфе появились пятна. Они почти незаметны, но платье решено было не выставлять.

Особенности серебряной парчи известны с XVII века. Поэтому создание коронационных платьев поручали только самым опытным мастерицам, поставщицам высочайшего двора.

Особенности коронации 1883 года

На иллюстрации из коронационного альбома видно убранство Успенского собора. В глубине находится коронационный балдахин, созданный в середине XIX столетия. Кавалергарды и конногвардейцы стоят на ступенях помоста. Они держат государственный меч, государственный щит и знамя. Печать не видно. Она находится на столе с регалиями. Для каждой коронации шили новые облачения для духовенства. В XIX веке главную роль играл митрополит Московский, а не Петербургский, как было ранее. У подножия помоста рядом с архиереями также стоят герольды.

На портрете Марии Фёдоровны видно не только платье, но и мантия. Для каждой коронации мантии создавали заново. В ГОП хранятся все мантии XIX столетия. Горностаевый подбой требовал от 800 до 900 шкурок на каждую мантию. Двуглавые орлы каждый раз изображали по разному. Это могла быть аппликация, могла быть вышивка. Для коронации Александра III предложили вышить на спине мантии огромного двуглавого орла. Но это решение признали неудачным и в 1896 году вновь расшили мантию небольшими двуглавыми орлами.

Придворный художник Зичи написал сцену приёма в Грановитой палате. Но это не коронационный обед, а торжественный приём, устроенный несколько дней спустя. Убранство стола и поставца у центрального столпа Грановитой палаты прежнее. Такое же было и в день коронации. Драгоценности из музея Оружейной палаты временно переносили на столы и на поставец.

Особенностью последних двух коронаций стали красочные меню в русском стиле. В их создании принимал участие Виктор Васнецов. Меню включало русские кушанья.

Музыкальное сопровождение приёма также соответствовало национальному духу. На коронации Александра III исполнили кантату Петра Ильича Чайковского, посвящённую Москве.

Поздравительные аудиенции проходили в Андреевском тронном зале дворца и также включали некоторые новшества ритуала и новых гостей. В это время в состав Российской Империи была включена Центральная Азия. Тамошние ханы и эмиры в национальных костюмах присутствовали на аудиенции.

Во время торжеств в Большом Кремлёвском дворце гости могли выйти из Александровского зала на открытую галерею и полюбоваться иллюминацией кремля.

Коронация императоров XIX века. Николай II

Последняя коронация в Российской Империи состоялась в мае 1896 года.

На иллюстрации государь возлагает корону на свою голову.

Николай II был единственным государем, который короновался не в генеральском мундире, а в мундире полковника Преображенского полка. Мундир сшили в ателье знаменитого портного Карла Норденштрема. Его величали «королём мундиров». На груди также сделали клапан для церемонии миропомазания.

Платье императрицы создали в русском стиле. Его сшили в не менее знаменитом дамском ателье Ольги Бульбенковой. Тканью для коронационного платья как всегда послужила гладкая серебряная парча. Её изготовили на фабрике Сапожникова. Мастерицы-монахини из Ивановского монастыря украсили платье вышивкой. Платье государыни, туфельки, чулки и перчатки экспонируются в Оружейной палате.

Мундиры императоров время от времени экспонируются на выставках в музее-заповеднике Московский Кремль.

Цикл статей создан на основе лекции методиста музеев Московского Кремля Юлии Николаевны Уваровой.

Статьи о коронациях российских императоров и императриц:

1.Венчание на царство.
2.Коронация Екатерины I.
3.Коронация Петра II и Анны Иоанновны.
4.Коронация Елизаветы Петровны.
5.Коронация Екатерины II.
6.Коронация Павла.
7.Коронации XIX века (Александр I, Николай I, Александр II, Александр III, Николай II).

Как купить билеты в Кремль, что посмотреть и как увидеть царские регалии своими глазами мы рассказали в статье «Москва. Кремль. Экскурсия».

Coronations in Russia involved a highly developed religious ceremony in which the Emperor of Russia (generally referred to as the Tsar) was crowned and invested with regalia, then anointed with chrism and formally blessed by the church to commence his reign. Although rulers of Muscovy had been crowned prior to the reign of Ivan III, their coronation rituals assumed overt Byzantine overtones as the result of the influence of Ivan’s wife Sophia Paleologue, and the imperial ambitions of his grandson, Ivan IV.^[1] The modern coronation, introducing «Western European-style» elements, replaced the previous «crowning» ceremony and was first used for Catherine I in 1724.^[2][3] Since tsarist Russia claimed to be the «Third Rome» and the replacement of Byzantium as the true Christian state,^[4] the Russian rite was designed to link its rulers and prerogatives to those of the so-called «Second Rome» (Constantinople).^[5]

While months or even years could pass between the initial accession of the sovereign and the performance of this ritual, church policy held that the monarch must be anointed and crowned according to the Orthodox rite to have a successful tenure.^[6] As the church and state were essentially one in Imperial Russia, this service invested the Tsars with political legitimacy; however, this was not its only intent. It was equally perceived as conferring a genuine spiritual benefit that mystically wedded sovereign to subjects, bestowing divine authority upon the new ruler. As such, it was similar in purpose to other European coronation ceremonies from the medieval era.

Even when the imperial capital was located at St. Petersburg (1713–1728, 1732–1917), Russian coronations were always held in Moscow at the Cathedral of the Dormition in the Kremlin. The last coronation service in Russia was held on 26 May 1896 for Nicholas II and his wife Alexandra Feodorovna, who would be the final Tsar and Tsaritsa of Russia. The Russian Imperial regalia survived the subsequent Russian Revolution and the Communist period, and are currently on exhibit in a museum at the Kremlin Armoury.

Starting with the reign of Ivan IV, the ruler of Russia was known as «Tsar» rather than «Grand Prince»; «Tsar» being a Slavonic equivalent to the Latin term «Caesar». This continued until 1721, during the reign of Peter I, when the title was formally changed to Imperator (Emperor). Peter’s decision reflected the difficulties other European monarchs had in deciding whether to recognize the Russian ruler as an emperor or a mere king, and reflected his insistence on being seen as the former.^[7] However, the term «Tsar» remained the popular title for the Russian ruler despite the formal change of style, thus this article utilizes that term, rather than «Emperor».

Symbolism[edit]

In medieval Europe, the anointed Christian ruler was viewed as a mixta persona, part priest and part layman, but never wholly either.^[8] The Russian Orthodox Church considered the Tsar to be «wedded» to his subjects in the Orthodox coronation service.^[9]

The Orthodox concept on this subject was explained by Russian bishop Nektarios (Kontzevich), a prelate of the Russian Orthodox Church Abroad:

The Tsar was and is anointed by God. This mystery is performed by the Church during the coronation, and the Anointed of God enters the Royal Doors^[10] into the altar,^[11] goes to the altar table and receives the Holy Mysteries as does the priest, with the Body and Blood taken separately.^[12] Thus the Holy Church emphasises the great spiritual significance of the podvig (struggle) of ruling as a monarch, equalling this to the holy sacrament of the priesthood … He (the Tsar) is the sacramental image, the carrier of the special power of the Grace of the Holy Spirit.»^[13]

Since no Orthodox layperson, regardless of societal or political rank, was ever permitted to pass through the Royal Doors or partake of communion in both kinds separately, the permission given to the Tsar to do both during his coronation ritual was intended to demonstrate both the solemn nature of the ritual, and the spiritual duties and authority devolving upon the new monarch. Sacred and secular, church and state, God and government were all welded together by the coronation service in the person of the anointed Tsar—or so many Russians believed.^[14]

Since the newly ascended sovereign was permitted all the privileges of rule immediately upon his accession, coronations were not necessarily held right away. Instead, one or more years might be permitted to elapse between the initial accession of a Tsar and the ceremony itself. This allowed the court to finish its mourning for the new sovereign’s predecessor, and permitted completion of the immense arrangements involved in staging the ritual.^[15]

Imperial regalia[edit]

As in most European monarchies, the Tsars of Russia retained a sizable collection of Imperial regalia, some of which was used in their coronation ceremonies. The most important items included:

The sovereign’s crown[edit]

Russian rulers from Dmitri Donskoi to Peter the Great utilized the Cap of Monomakh, a fourteenth-century gold filigree cap with sable trimming, adorned with pearls and other precious stones. Although Russian legend held that it had been given to Vladimir Monomakh by the Byzantine emperor Constantine IX, more modern scholarship assigns an Asian origin to this diadem.^[16]

With the accession of Peter the Great as Emperor of Russia in 1721, he undertook a programme of «westernizing» various aspects of Russian society. In line with this, the regalia also became influenced by Western-style. He replaced Monomakh’s diadem with one modelled on the private crowns of the Holy Roman emperors, of which the Imperial Crown of Austria is one example. Peter’s wife, who succeeded him as Catherine I, was the first to wear this type of diadem. For the coronation of Catherine the Great (Catherine II) in 1762, court jewelers Ekhart and Jérémie Pauzié decided to create a new crown, known as the Great Imperial Crown, which used the style of a mitre divided into two half-spheres with a central arch between them topped by diamonds and a 398.72-carat red spinel from China.^[17] The crown was produced in a record two months and weighted only 2.3 kg.^[18]
This crown was used in all coronations from Paul I to Nicholas II—although the latter tried (but failed) to replace it with Monomakh’s Crown for his ceremony.^[19] It survived the subsequent revolution, and is considered to be one of the main treasures of the Romanov dynasty, now on display in the Kremlin Armoury Museum in Moscow.^[20]

The consort’s crown[edit]

A smaller crown, virtually identical in appearance and workmanship to the Great Imperial Crown, was manufactured for the crowning of the Tsar’s consort. It was encrusted with diamonds, and first used for Tsaritsa Maria Feodorovna, wife of Paul I, being last used at the coronation of Nicholas II by Dowager Empress Maria Feodorovna. An identical new consort crown was made for Alexandra Feodorovna. The reason for this was that an already-crowned dowager empress outranked a new empress consort at the Russian court. The consort crown was often referred to as the «Smaller Imperial Crown», to differentiate it from the Tsar’s Great Imperial Crown.^[21]

Sceptre and orb[edit]

The Imperial sceptre was manufactured during the reign of Catherine the Great, and comprised «a burnished shaft of three sections containing eight rings of brilliant-cut diamonds», topped by the Orlov Diamond which was itself surmounted by a double-headed eagle with the coat of arms of Russia at its center.^[22]

The orb was manufactured in 1762 for Catherine II’s coronation, and consisted of a polished hollow ball made from red gold encircled by two rows of diamonds and surmounted by a large sapphire topped by a cross.^[17]

[edit]

Each Tsar had a Banner of State manufactured for his coronation and reign. This banner was blessed on the eve of the coronation, in the Kremlin Armoury, and was present at his crowning the next day, as well as at significant events during his reign thereafter.^[23]

The coronation[edit]

Entry into Moscow[edit]

Russian coronations took place in Moscow, the country’s ancient capital. The new ruler made a great processional entrance on horseback into the city, accompanied by multiple cavalry squadrons, his consort (in an accompanying carriage) and the pealing of literally thousands of church bells. The new Tsar stopped at the Chapel of Our Lady of Iveron, home of the Icon of the Blessed Virgin of Iveron, one of the most revered icons in Moscow. It was a tradition with Russian Tsars that every entry to the Kremlin be marked by the veneration of this image.^[24]

Following his entry into the city the new Tsar and his entourage took time to rest and prepare for the following day’s ceremony, while heralds in medieval clothing read out special proclamations to «the good people of Our first capital».^[19] Receptions were held for foreign diplomats, the Banner of State was consecrated, and the imperial regalia were brought from the Kremlin Armoury to the throne hall for the procession to the cathedral.^[24] In conjunction with the Tsar’s entry into Moscow, fines were remitted, prisoners pardoned, and a three-day holiday was proclaimed.^[25]

Coronation procession[edit]

The Tsar was met on the morning of his coronation at the Kremlin Palace’s Red Porch, where he took his place beneath a large canopy held by thirty-two Russian generals, with other officers providing additional support. Accompanied by his wife (under a separate canopy)^[19] and the regalia, he proceeded slowly toward the Cathedral of the Dormition, where his anointing and crowning would take place. Among the items of regalia in the parade were the Chain of the Order of St. Andrew the First-Called for the Tsaritsa, the Sword of State, the Banner of State, the State Seal, the Purple Robe for the Tsar, the Orb, the Sceptre, the Small Imperial Crown and the Great Imperial Crown, all arranged in a strict order. Aides-de-camp to the Tsar, generals of the Suite and the Horse Guards troop lined up along the route, from the Red Porch to the cathedral. The Hof-Marshal, the Hof-Marshal in Chief and the Supreme Marshal, each with a mace in his hand, silently joined the procession, which also boasted the Ministers of the War Office and Imperial Court, the Commander of the Imperial Residence, the Adjutant General of the Day, the orderly Major General of the Suite and the Commander of the Horse Guards regiment, among others.^[24]

The Tsar and his wife were met at the cathedral door by the Orthodox prelates, chief among them either the Patriarch of Russia or (during times when there was no Patriarch) the Metropolitan Bishop of Moscow. The presiding bishop offered the Cross to the monarchs for kissing, while another hierarch sprinkled them with holy water. Once they had entered the cathedral, they venerated the icons there three times, then took their places on the cathedral dais, where two large thrones had been set up. One of these was the throne of Tsar Michael I, first Tsar of the Romanov dynasty, who ascended the throne in 1613; the other was that of Ivan III, who created the title of «Tsar of all the Russias» in the fifteenth century.^[24] Protocol prohibited any crowned sovereign from witnessing the coronation.^[26]: 359 However, in 1896, exceptions were made for Tsar Nicholas II’s mother, Maria Feodorovna, and Nicholas’ aunt-by-marriage, Queen Olga of Greece, a Romanov grand duchess by birth and consort of Nicholas’ maternal uncle, King George I.^[26]: 359

The ceremony begins[edit]

The ceremony itself commenced with the singing of Psalm 101, as the Tsar was invited to recite the Niceno-Constantinopolitan Creed according to the Eastern Orthodox usage, without the Filioque clause. Then the Tsar was given a book containing a prayer for him to read, following which the prelate pronounced a blessing upon him.^[24] Further hymns were sung, and three scripture lessons were read: Isaiah 49:13–19, Romans 13:1–7 and Matthew 22:15–22.^[27]: 28

The Tsar now removed the chain of the Order of St. Andrew, and was robed in Purple by the Metropolitans of St. Petersburg and Kiev. Bowing his head, he now had hands laid upon him by the chief celebrant, who read two prayers over him. These two prayers originated in, and were identical with, those found in the Byzantine coronation ritual.^[27]: 27 In the first of these prayers the presiding Metropolitan prayed:

O Lord our God, King of kings and Lord of lords, who through Samuel the prophet didst choose Thy servant David and didst anoint him to be king over Thy people Israel; hear now the supplication of us though unworthy, and look forth from Thy holy dwelling place and vouchsafe to anoint with the oil of gladness Thy faithful servant N., whom Thou hast been pleased to establish as king over Thy holy people which Thou hast made Thine own by the precious blood of Thine Only-begotten Son. Clothe him with power from on high; set on his head a crown of precious stones; bestow on him length of days, set in his right hand a scepter of salvation; establish him upon the throne of righteousness; defend him with the panoply of thy Holy Spirit; strengthen his arm; subject to him all the barbarous nations; sow in his heart the fear of Thee and feeling for his subjects; preserve him in the blameless faith; make him manifest as the sure guardian of the doctrines of Thy Holy Catholic Church; that he may judge Thy people in righteousness and Thy poor in judgment, and save the sons of those in want and may be an heir of Thy heavenly kingdom. [Aloud] For Thine is the might and Thine is the kingdom and the power, of the Father, and of the Son, and of the Holy Spirit, now and ever, and unto the ages of ages. Amen.^{[27]: 22–23}

After the greeting of «Peace be with you» by the Metropolitan came the deacon’s command: «Bow your heads unto the Lord». The Metropolitan now read the second prayer, as all inclined their heads:

To Thee alone, King of mankind, has he to whom Thou hast entrusted the earthly kingdom bowed his neck with us. And we pray Thee, Lord of all, keep him under Thine own shadow; strengthen his kingdom; grant that he may do continually those things which are pleasing to Thee; make to arise in his days righteousness and abundance of peace; that in his tranquility we may lead a tranquil and quiet life in all godliness and gravity. For Thou art the King of peace and the Saviour of our souls and bodies and to Thee we ascribe glory: to the Father and to the Son, and to the Holy Spirit, now and ever, and unto the ages of ages. Amen.^[27]: 23

Crowning of the Tsar[edit]

Following this the new ruler directed the Metropolitan to hand him the Imperial Crown. The Tsar took the crown from the Metropolitan’s hands and placed it upon his own head, as the prelate invoked the name of the Holy Trinity.^[28] This was in keeping with the custom inherited from the Byzantine Emperors, and was intended to indicate that the imperial power, which the Tsars viewed as the direct continuation of the Christian Roman Empire (Byzantium), came directly from God. The prayer of the Metropolitan or Patriarch, similar to that of the Patriarch of Constantinople for the Byzantine Emperor, confirmed the imperial supremacy:

Most God-fearing, absolute, and mighty Lord, Tsar of all the Russias, this visible and tangible adornment of thy head is an eloquent symbol that thou, as the head of the whole Russian people, art invisibly crowned by the King of kings, Christ, with a most ample blessing, seeing that He bestows upon thee entire authority over His people.^[29]

Next the Tsar received his sceptre and orb, given to him by the Metropolitan, who again invoked the Christian Trinity and then recited these words:

God-crowned, God-given, God-adorned, most pious Autocrat and great Sovereign, Emperor of All the Russias. Receive the sceptre and the orb, which are the visible signs of the autocratic power given thee from the Most High over thy people, that thou mayest rule them and order for them the welfare they desire.^[30]

Crowning of the Tsaritsa-consort[edit]

Once the Tsar had received the crown, sceptre and orb, he seated himself upon his throne holding the orb in his left hand, and the sceptre in his right. Summoning an aide, he divested himself of the sceptre and orb as his wife knelt upon a crimson cushion before him. Taking off his crown, the Tsar placed it briefly upon her head before returning it to his own. The Tsar next placed the Tsaritsa’s crown upon his consort’s head and the chain of the Order of St. Andrew around her neck, accompanied by a purple mantle, signifying her sharing in his dignity and responsibility for the nation’s welfare.^[31]

According to Baroness Sophie Buxhoeveden, lady-in-waiting and friend of the last Tsaritsa, Alexandra Feodorovna, the Tsaritsa saw her role in her husband’s coronation as «a kind of mystic marriage to Russia. She became one with Russia, sealed forever a Russian in heart and soul, and so she remained from that day and all her life. The long Divine Liturgy, the robing of the Emperor, his investiture with the Imperial insignia, she saw as in a dream.» According to Buxhoeveden, Alexandra never tired at all throughout the five-hour ritual, insisting that everything was «beautiful».^[19]

Prior to Maria Fedorovna’s crowning in 1797, only two other Russian consorts had ever been crowned: Marina Mniszech, wife of Tsar Dmitri I the False, who was crowned in 1606; and Catherine, wife of Peter I, who reigned over Russia in her own right following Peter’s death. The Russian Orthodox Church had generally opposed the crowning of women prior to Peter’s reign, and his decision to introduce this innovation reflected his desire to break with previous tradition and bring Russia more into line with other Western monarchies.^[32] The church incorporated these developments into its coronation ritual, retaining them through the final ceremony in 1896. At the coronation of Alexander II, Empress Marie Alexandrovna’s crown slipped from her head, which was taken as a bad-omen.^[26]: 369

The «many years» and the anointing[edit]

After the crowning of his consort, the newly crowned Tsar retrieved his orb and sceptre, while the cathedral choir intoned the Orthodox prayer for «many years» of health and a long, prosperous reign for both Tsar and Tsaritsa. This was accompanied by the ringing of bells and a 101-gun salute outside the cathedral. Kneeling, the Tsar again handed his orb and sceptre to his attendant, then recited a prayer. Following this, he rose to his feet, while the presiding bishop and all others present knelt to pray for him on behalf of all the Russian people while the choir sang: «We praise Thee, O God».^[24]

The text of the Tsar’s prayer read as follows:

Lord God of our fathers, and King of Kings, Who created all things by Thy word, and by Thy wisdom has made man, that he should walk uprightly and rule righteously over Thy world; Thou hast chosen me as Tsar and judge over Thy people. I acknowledge Thy unsearchable purpose towards me, and bow in thankfulness before Thy Majesty. Do Thou, my Lord and Governor, fit me for the work to which Thou hast sent me; teach me and guide me in this great service. May there be with me the wisdom which belongs to Thy throne; send it from Thy Holy Heaven, that I may know what is well-pleasing in Thy sight, and what is right according to Thy commandment. May my heart be in Thy hand, to accomplish all that is to the profit of the people committed to my charge and to Thy glory, that so in the day of Thy judgment I may give Thee account of my stewardship without blame; through the grace and mercy of Thy Son, Who was once crucified for us, to Whom be all honor and glory with Thee and the Holy Spirit, the Giver of Life, unto ages of ages. Amen.^[33]

The Emperor now set aside his crown and the Orthodox Divine Liturgy immediately followed. The anointing portion of the ceremony took place during the liturgy, immediately prior to Communion. After the singing of the Communion hymn, the Tsar gave his sword to an attendant and he and the Tsaritsa ascended the Ambo in front of the Royal Doors of the iconostasis, which were thrown open at that moment. There each was anointed with holy chrism by the Patriarch or Metropolitan. The Tsar was anointed on his forehead, eyes, nostrils, mouth, ears, breast and both sides of each hand, then he stepped aside to his right and stood in front of the icon of Christ. His consort then stepped forward and was anointed on her forehead only,^[27] then she stepped to her left and stood before the icon of the Theotokos. Each anointing was accompanied by the words, «the seal of the gift of the Holy Spirit.»^[34] Bells and a second 101-gun salvo ensued.

After his anointing, but prior to the partaking of Holy Communion, the Tsar recited a coronation oath, in which he swore to preserve the autocracy intact and to rule his realm with justice and fairness.^[33] Russia’s last Tsar, Nicholas II, would refer to his coronation oath as one reason he could not give in to demands for a liberal constitution and parliamentary government.^[35] The Metropolitan next escorted the Tsar through the Royal Doors (normally permitted only to deacons, priests or bishops) into the altar, where the Tsar partook of the bread and wine separately, in clerical fashion.^[24] This was the only time the Tsar—or any Orthodox layperson—was ever permitted to receive communion in this manner.^[19] Unlike the Tsar, the Tsaritsa remained outside the Royal Doors and communicated in standard Orthodox lay fashion, receiving both the bread and the wine together on a spoon.^[27]

The service concludes[edit]

After receiving Holy Communion, the Tsar and Tsaritsa returned to their thrones, where the «Prayers After Receipt of Holy Communion» were read over them by their Father Confessor. Following this, the Tsar received homage from his wife, mother (if living) and other family members, nobles, and notable subjects present at his coronation. The dismissal was read, as the Archdeacon intoned a special blessing for the Tsar and Imperial Family, with the choir singing «many years» three times.^[27]: 29 This concluded the portion of the coronation conducted inside the cathedral, but other separate ceremonies and celebrations still remained.

After the service[edit]

Return to the palace[edit]

At the conclusion of the Liturgy, the Tsar and his entourage proceeded to the nearby Archangel and Annunciation cathedrals within the Kremlin, where further rites were conducted. After this, the newly crowned monarchs proceeded under canopies back to the Red Porch of the Kremlin, where they rested and prepared for a great ceremonial meal at the Kremlin’s Hall of Facets. During their procession back to their Kremlin palace, later rulers (starting with Nicholas I) stopped on the Red Staircase and bowed three times to the assembled people in the courtyard, symbolizing what one historian has called «an unspoken bond of devotion» between ruler and subjects.^[36]

Inside the palace, the Tsar and Tsaritsa greeted representatives of their many Muslim subjects and other non-Christian guests; protocol prohibited non-Christians from witnessing inside the cathedral. At the coronation of Nicholas II and Alexandra, the Chinese statesman Li Hongzhang was one of the guests, representing his emperor. In another room of the palace stood a group of people in normal clothes; these were descendants of people who had saved the lives of Russian rulers at one time or another.^[19] After greeting all of these people, the sovereigns rested for a short while and prepared for the evening’s banquet.

The coronation banquet[edit]

The Tsar’s coronation banquet was held on the evening of his coronation, in the Granovitaya Palata, council chamber of Muscovite rulers. The walls were adorned with frescoes, and a special table was set for the Tsar and his consort, who dined alone while being served by high-ranking members of the court. Foreign ambassadors were admitted one at a time, and the new sovereign drank a toast with each in turn.
Foreign princes (no foreign rulers were ever invited to a Russian coronation, but foreign princes attended as representatives of their own monarchs) were seated in an upper gallery or Tainik, as only Russians could take part in the banquet itself.^[19]

According to biographer Robert K. Massie, the following items were served at Nicholas II’s coronation dinner in 1896:^[37]

Borsch and pepper-pot soup,

Turnovers filled with meat,

Steamed fish,

Whole spring lamb,

Pheasants in cream sauce,

Asparagus and Salad,

Sweet fruits in wine,

Ice cream.

Other celebrations[edit]

Following the banquet, the newly crowned monarchs attended other ceremonies, often including a grand illumination of the Kremlin, fireworks, operas, and various balls. A special celebration was often organized for the common people of Moscow, usually a day or so after the ceremony at a nearby location where the Tsar and Tsaritsa would attend a feast held for their subjects and inexpensive souvenirs were given away. The celebration at Nicholas II’s coronation in 1896 was marred by the Khodynka Tragedy, when 1,389 persons were trampled to death during a stampede prompted by rumors that there were not enough mementos to go around.^[19]

With the abolition of the monarchy after the Russian Revolution of 1917, coronation ceremonies no longer play any role in Russian political or religious life.

List of Russian coronations[edit]

While earlier rulers of Muscovy had been crowned prior to Prince Ivan III, the coronation ceremony in its «Byzantine» form was first brought to Russia by Ivan’s wife, Sophia Paleologue, niece to the last Emperor of Byzantium, Constantine XI. Sophia is credited with introducing this and other Byzantine ceremonies and customs, which were adopted by her husband Ivan III and continued under his Muscovite and Russian successors.^[38] The modern coronation, introducing «European-style» elements, was first used for Catherine I in 1724.^[2][3]

While several Russian rulers had more than one consort during their reigns, this table will list only that consort (if any) who was crowned with him or her at the time of their coronation. There are two exceptions to this rule:

• Marina Mniszech, who married Dmitriy I the False after he had already been crowned as Tsar, and was afforded her own coronation after their wedding.
• Yekaterina Alexeyevna, second wife of Peter I, who was crowned as co-ruler of Russia in 1724^[39] and subsequently ascended the throne as Catherine I after Peter’s death.

Other Russian sovereigns either did not have consorts at the time of their coronations, did not ever crown their consorts, or (beginning with Paul I and continuing until Nicholas II) had them crowned with them at their own coronations.

Rurik dynasty[edit]

Grand Prince Ivan III of Moscow was the first Russian ruler to break free of the Tatar Yoke; he claimed the title «Grand Prince of All Russia» and used the title «Tsar» in diplomatic correspondence. His grandson, Ivan IV, was the first to be formally crowned as «Tsar of All Russia», as opposed to his predecessors’ formal title.^[40]

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
April 14, 1502		Ivan III	1462–1505	consorts uncrowned	/
April 14, 1502 (with his father)		Vasili III	1505–1533	consorts uncrowned	/
January 16, 1547		Ivan IV	1533–1584	consorts uncrowned	/
May 31, 1584		Feodor I	1584–1598	consort uncrowned	/

Time of Troubles[edit]

Following the death of Tsar Feodor I, Russia descended into a fifteen-year period of political unrest, famine, upheaval and foreign invasion known as the Time of Troubles. Some of the rulers during this period did not reign long enough or enjoy the political stability necessary to hold a coronation, while one was a foreigner, Wladyslaw IV Vasa of the Polish–Lithuanian Commonwealth. From July 1610 to July 1613, two rival councils of nobles claimed power; Russia had no Tsar at all from December 4, 1612 to July 26, 1613, when Michael Romanov was elected to the throne by the Zemsky Sobor, establishing the Romanov Dynasty.

At the time of Tsar Dmitriy I the False’s coronation in 1605, he was unmarried; however, after his marriage to Marina Mniszech of Poland in 1606, his consort was granted her own crowning ceremony upon her arrival in Moscow.

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
February 21, 1598		Boris Godunov	1598–1605	consort uncrowned	/
July 21, 1605		Dmitriy I the False	1605–1606	no consort at time of coronation	/
May 8, 1606	/	Dmitriy I the False (already crowned; see above)	1605–1606	Marina Mniszech

Romanov dynasty[edit]

The Romanov dynasty came to power in July 1613, and ruled Russia until the Russian Revolution of 1917, when the monarchy was abolished. Tsars Ivan VI and Peter III were never crowned, as neither reigned long enough to have a coronation ceremony. Peter the Great adopted the formal title of «Emperor» during his reign and his successors used it until the Revolution, but common usage still assigned the title of «Tsar» to the Russian monarch.

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
July 22, 1613		Michael	1613–1645	consorts uncrowned	/
September 28, 1645		Alexis	1645–1676	consorts uncrowned	/
June 18, 1676		Feodor III	1676–1682	consorts uncrowned	/
June 25, 1682		Peter I «The Great» with Ivan V	1682–1725	first consort uncrowned; second consort crowned co-ruler as Catherine I (see below)	/
June 25, 1682		Ivan V with Peter I «The Great»	1682–1696	consorts uncrowned	/
May 7, 1724		Catherine I	1725–1727	consort to Peter I; crowned as his co-ruler; ruled alone after his death without remarrying	/
February 25, 1728		Peter II	1727–1730	no consort	/
April 28, 1730		Anna	1730–1740	no consort	/
March 6, 1742		Elizabeth	1741–1762	no consort	/
September 22, 1762		Catherine II «The Great»	1762–1796	no consort	/
April 5, 1797		Paul	1796–1801	Maria Feodorovna (Sophie Dorothea of Württemberg)
September 15, 1801		Alexander I	1801–1825	Elizabeth Alexeievna (Louise of Baden)
September 3, 1826		Nicholas I	1825–1855	Alexandra Feodorovna (Charlotte of Prussia)
September 7, 1856		Alexander II	1855–1881	Maria Alexandrovna (Marie of Hesse)
May 15, 1883		Alexander III	1881–1894	Maria Feodorovna (Dagmar of Denmark)
May 26, 1896		Nicholas II	1894–1917	Alexandra Feodorovna (Alix of Hesse)

Notes[edit]

References[edit]

• Buxhoeveden, Baroness Sophie, The Life and Tragedy of Empress Alexandra Fedorovna. Longmans, Green and Co., 1928. ASIN: B00085D73E
• Gilbert’s Royal Books, Last Coronation of a Russian Tsar.
• R. Monk Zachariah (Liebmann), «Martyrology of the Communist Yoke: The Life of Tsar-Martyr Nicholas II», The Orthodox Word, 153 (1990).
• Massie, Robert K., Nicholas and Alexandra. Athenium Books, 1967.
• Sokholov, D., Archpriest, A Manual of the Orthodox Church’s Divine Services, Holy Trinity Monastery, Jordanville, NY, date unknown.
• Wooley, Maxwell, B.D., Coronation Rites. Cambridge University Press, 1915.
• Wortman, Richard S., Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy from Peter the Great to the Abdication of Nicholas II. Princeton University Press, 2006.
• Слюнькова И. Н., Проекты оформления коронационных торжеств в России XIX века. — М., Буксмарт, 2013 438 с. ISBN 978-5-906190-07-9

External links[edit]

Although no photography was permitted inside the Cathedral of the Dormition during the crowning of Nicholas II or any Russian Tsar, several artistic representations of the ceremony have been made (some of which have been reproduced in this article), and numerous photos and even one motion picture exist of the Tsar’s procession, coronation celebrations and other events taking place outside of the church and in surrounding areas of Moscow. Some of these include:

Video[edit]

• Coronation of Nicholas II. Rare outdoor motion picture footage from Nicholas II’s crowning ceremony, on YouTube.

Photos[edit]

• Royal Russia Coronation of Tsar Nicholas II and Alexandra. Article in two parts with two videos and over 60 vintage photographs of the coronation.
• 1896 Coronation of Nicholas II and Alexandra. Contains hundreds of photos from Nicholas II’s coronation.
• Coronation of Nicholas II. Contains drawings from a commemorative album of Nicholas II’s coronation. Includes portraits of the heralds, entry procession, and of Nicholas receiving Holy Communion at the cathedral altar.
• The Russian Crown Jewels. Contains photos of the Imperial crown, sceptre and orb, with details about each.
• In Memory of the Coronation of their Imperial Majesties. Contains scenes from another commemorative album of Nicholas II’s coronation.

Coronations in Russia involved a highly developed religious ceremony in which the Emperor of Russia (generally referred to as the Tsar) was crowned and invested with regalia, then anointed with chrism and formally blessed by the church to commence his reign. Although rulers of Muscovy had been crowned prior to the reign of Ivan III, their coronation rituals assumed overt Byzantine overtones as the result of the influence of Ivan’s wife Sophia Paleologue, and the imperial ambitions of his grandson, Ivan IV.^[1] The modern coronation, introducing «Western European-style» elements, replaced the previous «crowning» ceremony and was first used for Catherine I in 1724.^[2][3] Since tsarist Russia claimed to be the «Third Rome» and the replacement of Byzantium as the true Christian state,^[4] the Russian rite was designed to link its rulers and prerogatives to those of the so-called «Second Rome» (Constantinople).^[5]

While months or even years could pass between the initial accession of the sovereign and the performance of this ritual, church policy held that the monarch must be anointed and crowned according to the Orthodox rite to have a successful tenure.^[6] As the church and state were essentially one in Imperial Russia, this service invested the Tsars with political legitimacy; however, this was not its only intent. It was equally perceived as conferring a genuine spiritual benefit that mystically wedded sovereign to subjects, bestowing divine authority upon the new ruler. As such, it was similar in purpose to other European coronation ceremonies from the medieval era.

Even when the imperial capital was located at St. Petersburg (1713–1728, 1732–1917), Russian coronations were always held in Moscow at the Cathedral of the Dormition in the Kremlin. The last coronation service in Russia was held on 26 May 1896 for Nicholas II and his wife Alexandra Feodorovna, who would be the final Tsar and Tsaritsa of Russia. The Russian Imperial regalia survived the subsequent Russian Revolution and the Communist period, and are currently on exhibit in a museum at the Kremlin Armoury.

Starting with the reign of Ivan IV, the ruler of Russia was known as «Tsar» rather than «Grand Prince»; «Tsar» being a Slavonic equivalent to the Latin term «Caesar». This continued until 1721, during the reign of Peter I, when the title was formally changed to Imperator (Emperor). Peter’s decision reflected the difficulties other European monarchs had in deciding whether to recognize the Russian ruler as an emperor or a mere king, and reflected his insistence on being seen as the former.^[7] However, the term «Tsar» remained the popular title for the Russian ruler despite the formal change of style, thus this article utilizes that term, rather than «Emperor».

Symbolism[edit]

In medieval Europe, the anointed Christian ruler was viewed as a mixta persona, part priest and part layman, but never wholly either.^[8] The Russian Orthodox Church considered the Tsar to be «wedded» to his subjects in the Orthodox coronation service.^[9]

The Orthodox concept on this subject was explained by Russian bishop Nektarios (Kontzevich), a prelate of the Russian Orthodox Church Abroad:

The Tsar was and is anointed by God. This mystery is performed by the Church during the coronation, and the Anointed of God enters the Royal Doors^[10] into the altar,^[11] goes to the altar table and receives the Holy Mysteries as does the priest, with the Body and Blood taken separately.^[12] Thus the Holy Church emphasises the great spiritual significance of the podvig (struggle) of ruling as a monarch, equalling this to the holy sacrament of the priesthood … He (the Tsar) is the sacramental image, the carrier of the special power of the Grace of the Holy Spirit.»^[13]

Since no Orthodox layperson, regardless of societal or political rank, was ever permitted to pass through the Royal Doors or partake of communion in both kinds separately, the permission given to the Tsar to do both during his coronation ritual was intended to demonstrate both the solemn nature of the ritual, and the spiritual duties and authority devolving upon the new monarch. Sacred and secular, church and state, God and government were all welded together by the coronation service in the person of the anointed Tsar—or so many Russians believed.^[14]

Since the newly ascended sovereign was permitted all the privileges of rule immediately upon his accession, coronations were not necessarily held right away. Instead, one or more years might be permitted to elapse between the initial accession of a Tsar and the ceremony itself. This allowed the court to finish its mourning for the new sovereign’s predecessor, and permitted completion of the immense arrangements involved in staging the ritual.^[15]

Imperial regalia[edit]

As in most European monarchies, the Tsars of Russia retained a sizable collection of Imperial regalia, some of which was used in their coronation ceremonies. The most important items included:

The sovereign’s crown[edit]

Russian rulers from Dmitri Donskoi to Peter the Great utilized the Cap of Monomakh, a fourteenth-century gold filigree cap with sable trimming, adorned with pearls and other precious stones. Although Russian legend held that it had been given to Vladimir Monomakh by the Byzantine emperor Constantine IX, more modern scholarship assigns an Asian origin to this diadem.^[16]

With the accession of Peter the Great as Emperor of Russia in 1721, he undertook a programme of «westernizing» various aspects of Russian society. In line with this, the regalia also became influenced by Western-style. He replaced Monomakh’s diadem with one modelled on the private crowns of the Holy Roman emperors, of which the Imperial Crown of Austria is one example. Peter’s wife, who succeeded him as Catherine I, was the first to wear this type of diadem. For the coronation of Catherine the Great (Catherine II) in 1762, court jewelers Ekhart and Jérémie Pauzié decided to create a new crown, known as the Great Imperial Crown, which used the style of a mitre divided into two half-spheres with a central arch between them topped by diamonds and a 398.72-carat red spinel from China.^[17] The crown was produced in a record two months and weighted only 2.3 kg.^[18]
This crown was used in all coronations from Paul I to Nicholas II—although the latter tried (but failed) to replace it with Monomakh’s Crown for his ceremony.^[19] It survived the subsequent revolution, and is considered to be one of the main treasures of the Romanov dynasty, now on display in the Kremlin Armoury Museum in Moscow.^[20]

The consort’s crown[edit]

A smaller crown, virtually identical in appearance and workmanship to the Great Imperial Crown, was manufactured for the crowning of the Tsar’s consort. It was encrusted with diamonds, and first used for Tsaritsa Maria Feodorovna, wife of Paul I, being last used at the coronation of Nicholas II by Dowager Empress Maria Feodorovna. An identical new consort crown was made for Alexandra Feodorovna. The reason for this was that an already-crowned dowager empress outranked a new empress consort at the Russian court. The consort crown was often referred to as the «Smaller Imperial Crown», to differentiate it from the Tsar’s Great Imperial Crown.^[21]

Sceptre and orb[edit]

The Imperial sceptre was manufactured during the reign of Catherine the Great, and comprised «a burnished shaft of three sections containing eight rings of brilliant-cut diamonds», topped by the Orlov Diamond which was itself surmounted by a double-headed eagle with the coat of arms of Russia at its center.^[22]

The orb was manufactured in 1762 for Catherine II’s coronation, and consisted of a polished hollow ball made from red gold encircled by two rows of diamonds and surmounted by a large sapphire topped by a cross.^[17]

[edit]

Each Tsar had a Banner of State manufactured for his coronation and reign. This banner was blessed on the eve of the coronation, in the Kremlin Armoury, and was present at his crowning the next day, as well as at significant events during his reign thereafter.^[23]

The coronation[edit]

Entry into Moscow[edit]

Russian coronations took place in Moscow, the country’s ancient capital. The new ruler made a great processional entrance on horseback into the city, accompanied by multiple cavalry squadrons, his consort (in an accompanying carriage) and the pealing of literally thousands of church bells. The new Tsar stopped at the Chapel of Our Lady of Iveron, home of the Icon of the Blessed Virgin of Iveron, one of the most revered icons in Moscow. It was a tradition with Russian Tsars that every entry to the Kremlin be marked by the veneration of this image.^[24]

Following his entry into the city the new Tsar and his entourage took time to rest and prepare for the following day’s ceremony, while heralds in medieval clothing read out special proclamations to «the good people of Our first capital».^[19] Receptions were held for foreign diplomats, the Banner of State was consecrated, and the imperial regalia were brought from the Kremlin Armoury to the throne hall for the procession to the cathedral.^[24] In conjunction with the Tsar’s entry into Moscow, fines were remitted, prisoners pardoned, and a three-day holiday was proclaimed.^[25]

Coronation procession[edit]

The Tsar was met on the morning of his coronation at the Kremlin Palace’s Red Porch, where he took his place beneath a large canopy held by thirty-two Russian generals, with other officers providing additional support. Accompanied by his wife (under a separate canopy)^[19] and the regalia, he proceeded slowly toward the Cathedral of the Dormition, where his anointing and crowning would take place. Among the items of regalia in the parade were the Chain of the Order of St. Andrew the First-Called for the Tsaritsa, the Sword of State, the Banner of State, the State Seal, the Purple Robe for the Tsar, the Orb, the Sceptre, the Small Imperial Crown and the Great Imperial Crown, all arranged in a strict order. Aides-de-camp to the Tsar, generals of the Suite and the Horse Guards troop lined up along the route, from the Red Porch to the cathedral. The Hof-Marshal, the Hof-Marshal in Chief and the Supreme Marshal, each with a mace in his hand, silently joined the procession, which also boasted the Ministers of the War Office and Imperial Court, the Commander of the Imperial Residence, the Adjutant General of the Day, the orderly Major General of the Suite and the Commander of the Horse Guards regiment, among others.^[24]

The Tsar and his wife were met at the cathedral door by the Orthodox prelates, chief among them either the Patriarch of Russia or (during times when there was no Patriarch) the Metropolitan Bishop of Moscow. The presiding bishop offered the Cross to the monarchs for kissing, while another hierarch sprinkled them with holy water. Once they had entered the cathedral, they venerated the icons there three times, then took their places on the cathedral dais, where two large thrones had been set up. One of these was the throne of Tsar Michael I, first Tsar of the Romanov dynasty, who ascended the throne in 1613; the other was that of Ivan III, who created the title of «Tsar of all the Russias» in the fifteenth century.^[24] Protocol prohibited any crowned sovereign from witnessing the coronation.^[26]: 359 However, in 1896, exceptions were made for Tsar Nicholas II’s mother, Maria Feodorovna, and Nicholas’ aunt-by-marriage, Queen Olga of Greece, a Romanov grand duchess by birth and consort of Nicholas’ maternal uncle, King George I.^[26]: 359

The ceremony begins[edit]

The ceremony itself commenced with the singing of Psalm 101, as the Tsar was invited to recite the Niceno-Constantinopolitan Creed according to the Eastern Orthodox usage, without the Filioque clause. Then the Tsar was given a book containing a prayer for him to read, following which the prelate pronounced a blessing upon him.^[24] Further hymns were sung, and three scripture lessons were read: Isaiah 49:13–19, Romans 13:1–7 and Matthew 22:15–22.^[27]: 28

The Tsar now removed the chain of the Order of St. Andrew, and was robed in Purple by the Metropolitans of St. Petersburg and Kiev. Bowing his head, he now had hands laid upon him by the chief celebrant, who read two prayers over him. These two prayers originated in, and were identical with, those found in the Byzantine coronation ritual.^[27]: 27 In the first of these prayers the presiding Metropolitan prayed:

O Lord our God, King of kings and Lord of lords, who through Samuel the prophet didst choose Thy servant David and didst anoint him to be king over Thy people Israel; hear now the supplication of us though unworthy, and look forth from Thy holy dwelling place and vouchsafe to anoint with the oil of gladness Thy faithful servant N., whom Thou hast been pleased to establish as king over Thy holy people which Thou hast made Thine own by the precious blood of Thine Only-begotten Son. Clothe him with power from on high; set on his head a crown of precious stones; bestow on him length of days, set in his right hand a scepter of salvation; establish him upon the throne of righteousness; defend him with the panoply of thy Holy Spirit; strengthen his arm; subject to him all the barbarous nations; sow in his heart the fear of Thee and feeling for his subjects; preserve him in the blameless faith; make him manifest as the sure guardian of the doctrines of Thy Holy Catholic Church; that he may judge Thy people in righteousness and Thy poor in judgment, and save the sons of those in want and may be an heir of Thy heavenly kingdom. [Aloud] For Thine is the might and Thine is the kingdom and the power, of the Father, and of the Son, and of the Holy Spirit, now and ever, and unto the ages of ages. Amen.^{[27]: 22–23}

After the greeting of «Peace be with you» by the Metropolitan came the deacon’s command: «Bow your heads unto the Lord». The Metropolitan now read the second prayer, as all inclined their heads:

To Thee alone, King of mankind, has he to whom Thou hast entrusted the earthly kingdom bowed his neck with us. And we pray Thee, Lord of all, keep him under Thine own shadow; strengthen his kingdom; grant that he may do continually those things which are pleasing to Thee; make to arise in his days righteousness and abundance of peace; that in his tranquility we may lead a tranquil and quiet life in all godliness and gravity. For Thou art the King of peace and the Saviour of our souls and bodies and to Thee we ascribe glory: to the Father and to the Son, and to the Holy Spirit, now and ever, and unto the ages of ages. Amen.^[27]: 23

Crowning of the Tsar[edit]

Following this the new ruler directed the Metropolitan to hand him the Imperial Crown. The Tsar took the crown from the Metropolitan’s hands and placed it upon his own head, as the prelate invoked the name of the Holy Trinity.^[28] This was in keeping with the custom inherited from the Byzantine Emperors, and was intended to indicate that the imperial power, which the Tsars viewed as the direct continuation of the Christian Roman Empire (Byzantium), came directly from God. The prayer of the Metropolitan or Patriarch, similar to that of the Patriarch of Constantinople for the Byzantine Emperor, confirmed the imperial supremacy:

Most God-fearing, absolute, and mighty Lord, Tsar of all the Russias, this visible and tangible adornment of thy head is an eloquent symbol that thou, as the head of the whole Russian people, art invisibly crowned by the King of kings, Christ, with a most ample blessing, seeing that He bestows upon thee entire authority over His people.^[29]

Next the Tsar received his sceptre and orb, given to him by the Metropolitan, who again invoked the Christian Trinity and then recited these words:

God-crowned, God-given, God-adorned, most pious Autocrat and great Sovereign, Emperor of All the Russias. Receive the sceptre and the orb, which are the visible signs of the autocratic power given thee from the Most High over thy people, that thou mayest rule them and order for them the welfare they desire.^[30]

Crowning of the Tsaritsa-consort[edit]

Once the Tsar had received the crown, sceptre and orb, he seated himself upon his throne holding the orb in his left hand, and the sceptre in his right. Summoning an aide, he divested himself of the sceptre and orb as his wife knelt upon a crimson cushion before him. Taking off his crown, the Tsar placed it briefly upon her head before returning it to his own. The Tsar next placed the Tsaritsa’s crown upon his consort’s head and the chain of the Order of St. Andrew around her neck, accompanied by a purple mantle, signifying her sharing in his dignity and responsibility for the nation’s welfare.^[31]

According to Baroness Sophie Buxhoeveden, lady-in-waiting and friend of the last Tsaritsa, Alexandra Feodorovna, the Tsaritsa saw her role in her husband’s coronation as «a kind of mystic marriage to Russia. She became one with Russia, sealed forever a Russian in heart and soul, and so she remained from that day and all her life. The long Divine Liturgy, the robing of the Emperor, his investiture with the Imperial insignia, she saw as in a dream.» According to Buxhoeveden, Alexandra never tired at all throughout the five-hour ritual, insisting that everything was «beautiful».^[19]

Prior to Maria Fedorovna’s crowning in 1797, only two other Russian consorts had ever been crowned: Marina Mniszech, wife of Tsar Dmitri I the False, who was crowned in 1606; and Catherine, wife of Peter I, who reigned over Russia in her own right following Peter’s death. The Russian Orthodox Church had generally opposed the crowning of women prior to Peter’s reign, and his decision to introduce this innovation reflected his desire to break with previous tradition and bring Russia more into line with other Western monarchies.^[32] The church incorporated these developments into its coronation ritual, retaining them through the final ceremony in 1896. At the coronation of Alexander II, Empress Marie Alexandrovna’s crown slipped from her head, which was taken as a bad-omen.^[26]: 369

The «many years» and the anointing[edit]

After the crowning of his consort, the newly crowned Tsar retrieved his orb and sceptre, while the cathedral choir intoned the Orthodox prayer for «many years» of health and a long, prosperous reign for both Tsar and Tsaritsa. This was accompanied by the ringing of bells and a 101-gun salute outside the cathedral. Kneeling, the Tsar again handed his orb and sceptre to his attendant, then recited a prayer. Following this, he rose to his feet, while the presiding bishop and all others present knelt to pray for him on behalf of all the Russian people while the choir sang: «We praise Thee, O God».^[24]

The text of the Tsar’s prayer read as follows:

Lord God of our fathers, and King of Kings, Who created all things by Thy word, and by Thy wisdom has made man, that he should walk uprightly and rule righteously over Thy world; Thou hast chosen me as Tsar and judge over Thy people. I acknowledge Thy unsearchable purpose towards me, and bow in thankfulness before Thy Majesty. Do Thou, my Lord and Governor, fit me for the work to which Thou hast sent me; teach me and guide me in this great service. May there be with me the wisdom which belongs to Thy throne; send it from Thy Holy Heaven, that I may know what is well-pleasing in Thy sight, and what is right according to Thy commandment. May my heart be in Thy hand, to accomplish all that is to the profit of the people committed to my charge and to Thy glory, that so in the day of Thy judgment I may give Thee account of my stewardship without blame; through the grace and mercy of Thy Son, Who was once crucified for us, to Whom be all honor and glory with Thee and the Holy Spirit, the Giver of Life, unto ages of ages. Amen.^[33]

The Emperor now set aside his crown and the Orthodox Divine Liturgy immediately followed. The anointing portion of the ceremony took place during the liturgy, immediately prior to Communion. After the singing of the Communion hymn, the Tsar gave his sword to an attendant and he and the Tsaritsa ascended the Ambo in front of the Royal Doors of the iconostasis, which were thrown open at that moment. There each was anointed with holy chrism by the Patriarch or Metropolitan. The Tsar was anointed on his forehead, eyes, nostrils, mouth, ears, breast and both sides of each hand, then he stepped aside to his right and stood in front of the icon of Christ. His consort then stepped forward and was anointed on her forehead only,^[27] then she stepped to her left and stood before the icon of the Theotokos. Each anointing was accompanied by the words, «the seal of the gift of the Holy Spirit.»^[34] Bells and a second 101-gun salvo ensued.

After his anointing, but prior to the partaking of Holy Communion, the Tsar recited a coronation oath, in which he swore to preserve the autocracy intact and to rule his realm with justice and fairness.^[33] Russia’s last Tsar, Nicholas II, would refer to his coronation oath as one reason he could not give in to demands for a liberal constitution and parliamentary government.^[35] The Metropolitan next escorted the Tsar through the Royal Doors (normally permitted only to deacons, priests or bishops) into the altar, where the Tsar partook of the bread and wine separately, in clerical fashion.^[24] This was the only time the Tsar—or any Orthodox layperson—was ever permitted to receive communion in this manner.^[19] Unlike the Tsar, the Tsaritsa remained outside the Royal Doors and communicated in standard Orthodox lay fashion, receiving both the bread and the wine together on a spoon.^[27]

The service concludes[edit]

After receiving Holy Communion, the Tsar and Tsaritsa returned to their thrones, where the «Prayers After Receipt of Holy Communion» were read over them by their Father Confessor. Following this, the Tsar received homage from his wife, mother (if living) and other family members, nobles, and notable subjects present at his coronation. The dismissal was read, as the Archdeacon intoned a special blessing for the Tsar and Imperial Family, with the choir singing «many years» three times.^[27]: 29 This concluded the portion of the coronation conducted inside the cathedral, but other separate ceremonies and celebrations still remained.

After the service[edit]

Return to the palace[edit]

At the conclusion of the Liturgy, the Tsar and his entourage proceeded to the nearby Archangel and Annunciation cathedrals within the Kremlin, where further rites were conducted. After this, the newly crowned monarchs proceeded under canopies back to the Red Porch of the Kremlin, where they rested and prepared for a great ceremonial meal at the Kremlin’s Hall of Facets. During their procession back to their Kremlin palace, later rulers (starting with Nicholas I) stopped on the Red Staircase and bowed three times to the assembled people in the courtyard, symbolizing what one historian has called «an unspoken bond of devotion» between ruler and subjects.^[36]

Inside the palace, the Tsar and Tsaritsa greeted representatives of their many Muslim subjects and other non-Christian guests; protocol prohibited non-Christians from witnessing inside the cathedral. At the coronation of Nicholas II and Alexandra, the Chinese statesman Li Hongzhang was one of the guests, representing his emperor. In another room of the palace stood a group of people in normal clothes; these were descendants of people who had saved the lives of Russian rulers at one time or another.^[19] After greeting all of these people, the sovereigns rested for a short while and prepared for the evening’s banquet.

The coronation banquet[edit]

The Tsar’s coronation banquet was held on the evening of his coronation, in the Granovitaya Palata, council chamber of Muscovite rulers. The walls were adorned with frescoes, and a special table was set for the Tsar and his consort, who dined alone while being served by high-ranking members of the court. Foreign ambassadors were admitted one at a time, and the new sovereign drank a toast with each in turn.
Foreign princes (no foreign rulers were ever invited to a Russian coronation, but foreign princes attended as representatives of their own monarchs) were seated in an upper gallery or Tainik, as only Russians could take part in the banquet itself.^[19]

According to biographer Robert K. Massie, the following items were served at Nicholas II’s coronation dinner in 1896:^[37]

Borsch and pepper-pot soup,

Turnovers filled with meat,

Steamed fish,

Whole spring lamb,

Pheasants in cream sauce,

Asparagus and Salad,

Sweet fruits in wine,

Ice cream.

Other celebrations[edit]

Following the banquet, the newly crowned monarchs attended other ceremonies, often including a grand illumination of the Kremlin, fireworks, operas, and various balls. A special celebration was often organized for the common people of Moscow, usually a day or so after the ceremony at a nearby location where the Tsar and Tsaritsa would attend a feast held for their subjects and inexpensive souvenirs were given away. The celebration at Nicholas II’s coronation in 1896 was marred by the Khodynka Tragedy, when 1,389 persons were trampled to death during a stampede prompted by rumors that there were not enough mementos to go around.^[19]

With the abolition of the monarchy after the Russian Revolution of 1917, coronation ceremonies no longer play any role in Russian political or religious life.

List of Russian coronations[edit]

While earlier rulers of Muscovy had been crowned prior to Prince Ivan III, the coronation ceremony in its «Byzantine» form was first brought to Russia by Ivan’s wife, Sophia Paleologue, niece to the last Emperor of Byzantium, Constantine XI. Sophia is credited with introducing this and other Byzantine ceremonies and customs, which were adopted by her husband Ivan III and continued under his Muscovite and Russian successors.^[38] The modern coronation, introducing «European-style» elements, was first used for Catherine I in 1724.^[2][3]

While several Russian rulers had more than one consort during their reigns, this table will list only that consort (if any) who was crowned with him or her at the time of their coronation. There are two exceptions to this rule:

• Marina Mniszech, who married Dmitriy I the False after he had already been crowned as Tsar, and was afforded her own coronation after their wedding.
• Yekaterina Alexeyevna, second wife of Peter I, who was crowned as co-ruler of Russia in 1724^[39] and subsequently ascended the throne as Catherine I after Peter’s death.

Other Russian sovereigns either did not have consorts at the time of their coronations, did not ever crown their consorts, or (beginning with Paul I and continuing until Nicholas II) had them crowned with them at their own coronations.

Rurik dynasty[edit]

Grand Prince Ivan III of Moscow was the first Russian ruler to break free of the Tatar Yoke; he claimed the title «Grand Prince of All Russia» and used the title «Tsar» in diplomatic correspondence. His grandson, Ivan IV, was the first to be formally crowned as «Tsar of All Russia», as opposed to his predecessors’ formal title.^[40]

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
April 14, 1502		Ivan III	1462–1505	consorts uncrowned	/
April 14, 1502 (with his father)		Vasili III	1505–1533	consorts uncrowned	/
January 16, 1547		Ivan IV	1533–1584	consorts uncrowned	/
May 31, 1584		Feodor I	1584–1598	consort uncrowned	/

Time of Troubles[edit]

Following the death of Tsar Feodor I, Russia descended into a fifteen-year period of political unrest, famine, upheaval and foreign invasion known as the Time of Troubles. Some of the rulers during this period did not reign long enough or enjoy the political stability necessary to hold a coronation, while one was a foreigner, Wladyslaw IV Vasa of the Polish–Lithuanian Commonwealth. From July 1610 to July 1613, two rival councils of nobles claimed power; Russia had no Tsar at all from December 4, 1612 to July 26, 1613, when Michael Romanov was elected to the throne by the Zemsky Sobor, establishing the Romanov Dynasty.

At the time of Tsar Dmitriy I the False’s coronation in 1605, he was unmarried; however, after his marriage to Marina Mniszech of Poland in 1606, his consort was granted her own crowning ceremony upon her arrival in Moscow.

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
February 21, 1598		Boris Godunov	1598–1605	consort uncrowned	/
July 21, 1605		Dmitriy I the False	1605–1606	no consort at time of coronation	/
May 8, 1606	/	Dmitriy I the False (already crowned; see above)	1605–1606	Marina Mniszech

Romanov dynasty[edit]

The Romanov dynasty came to power in July 1613, and ruled Russia until the Russian Revolution of 1917, when the monarchy was abolished. Tsars Ivan VI and Peter III were never crowned, as neither reigned long enough to have a coronation ceremony. Peter the Great adopted the formal title of «Emperor» during his reign and his successors used it until the Revolution, but common usage still assigned the title of «Tsar» to the Russian monarch.

Coronation	Monarch’s image	Monarch’s name	Reign	Consort’s name	Consort’s image
July 22, 1613		Michael	1613–1645	consorts uncrowned	/
September 28, 1645		Alexis	1645–1676	consorts uncrowned	/
June 18, 1676		Feodor III	1676–1682	consorts uncrowned	/
June 25, 1682		Peter I «The Great» with Ivan V	1682–1725	first consort uncrowned; second consort crowned co-ruler as Catherine I (see below)	/
June 25, 1682		Ivan V with Peter I «The Great»	1682–1696	consorts uncrowned	/
May 7, 1724		Catherine I	1725–1727	consort to Peter I; crowned as his co-ruler; ruled alone after his death without remarrying	/
February 25, 1728		Peter II	1727–1730	no consort	/
April 28, 1730		Anna	1730–1740	no consort	/
March 6, 1742		Elizabeth	1741–1762	no consort	/
September 22, 1762		Catherine II «The Great»	1762–1796	no consort	/
April 5, 1797		Paul	1796–1801	Maria Feodorovna (Sophie Dorothea of Württemberg)
September 15, 1801		Alexander I	1801–1825	Elizabeth Alexeievna (Louise of Baden)
September 3, 1826		Nicholas I	1825–1855	Alexandra Feodorovna (Charlotte of Prussia)
September 7, 1856		Alexander II	1855–1881	Maria Alexandrovna (Marie of Hesse)
May 15, 1883		Alexander III	1881–1894	Maria Feodorovna (Dagmar of Denmark)
May 26, 1896		Nicholas II	1894–1917	Alexandra Feodorovna (Alix of Hesse)

Notes[edit]

References[edit]

• Buxhoeveden, Baroness Sophie, The Life and Tragedy of Empress Alexandra Fedorovna. Longmans, Green and Co., 1928. ASIN: B00085D73E
• Gilbert’s Royal Books, Last Coronation of a Russian Tsar.
• R. Monk Zachariah (Liebmann), «Martyrology of the Communist Yoke: The Life of Tsar-Martyr Nicholas II», The Orthodox Word, 153 (1990).
• Massie, Robert K., Nicholas and Alexandra. Athenium Books, 1967.
• Sokholov, D., Archpriest, A Manual of the Orthodox Church’s Divine Services, Holy Trinity Monastery, Jordanville, NY, date unknown.
• Wooley, Maxwell, B.D., Coronation Rites. Cambridge University Press, 1915.
• Wortman, Richard S., Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy from Peter the Great to the Abdication of Nicholas II. Princeton University Press, 2006.
• Слюнькова И. Н., Проекты оформления коронационных торжеств в России XIX века. — М., Буксмарт, 2013 438 с. ISBN 978-5-906190-07-9

External links[edit]

Although no photography was permitted inside the Cathedral of the Dormition during the crowning of Nicholas II or any Russian Tsar, several artistic representations of the ceremony have been made (some of which have been reproduced in this article), and numerous photos and even one motion picture exist of the Tsar’s procession, coronation celebrations and other events taking place outside of the church and in surrounding areas of Moscow. Some of these include:

Video[edit]

• Coronation of Nicholas II. Rare outdoor motion picture footage from Nicholas II’s crowning ceremony, on YouTube.

Photos[edit]

• Royal Russia Coronation of Tsar Nicholas II and Alexandra. Article in two parts with two videos and over 60 vintage photographs of the coronation.
• 1896 Coronation of Nicholas II and Alexandra. Contains hundreds of photos from Nicholas II’s coronation.
• Coronation of Nicholas II. Contains drawings from a commemorative album of Nicholas II’s coronation. Includes portraits of the heralds, entry procession, and of Nicholas receiving Holy Communion at the cathedral altar.
• The Russian Crown Jewels. Contains photos of the Imperial crown, sceptre and orb, with details about each.
• In Memory of the Coronation of their Imperial Majesties. Contains scenes from another commemorative album of Nicholas II’s coronation.

Церемония коронации русских царей традиционно состояла из нескольких обязательных этапов. Сперва в Успенском соборе происходило возложения императорской короны и знаков царского достоинства. Затем чета шествовала к Архангельскому и Благовещенскому соборам, чтобы поклониться могилам предков, а затем возвращалась во дворец. С Красного крыльца новый царь трижды кланялся народу. Далее уже следовала неофициальная программа с пиршеством в Грановитой палате. 

SPB.AIF.RU вспоминает подробности, как проходили церемонии у нескольких императоров. 

5 апреля 1797 года, коронация Павла I

5 апреля, в день Пасхи в 1797 году в Успенском соборе Московского Кремля проходила коронация Павла I. Это стало настоящим праздником не только для народа, но и для приближенных Павла. Все они получили щедрые подарки: от новых поместий до титулов и орденов. Так, к примеру, брат Екатерины Нелидовой —  дамы, которой всячески симпатизировал Павел, — по случаю коронации он стал полковником.

Кроме того, вступая на престол, он издал манифест, отражающийся на жизни миллионов крестьян. Так воскресенье для них объявлялось официально выходным днем, а барщина ограничивалась тремя днями в неделю.

Также в день коронации он огласил в храме «Акт о престолонаследии», который был составлен за 9 лет до этого. Согласно этому документу, царская власть передавалась только по мужской линии. Его сын Александр объявлялся наследником престола, «а по нем все его мужеское поколение. По пресечении сего мужеского поколения наследство переходит в род второго моего сына, и так далее, если бы более у меня сыновей было».

«Акт о престолонаследии» Павел положил в ковчег и оставил его в алтаре Успенского собора на вечное хранение.

После коронации Павел вместе с императрицей и двумя сыновьями пробыли в Москве около месяца, а после отправился путешествие по западным областям России. В Петербург царская чета вернулась только 2 июня.

3 сентября 1826 года, коронация Николая I

Коронация императора Николая I и его супруги императрицы Александры Федоровны проходили в Успенском соборе Московского Кремля 3 сентября (22 августа) 1826 года. 

Традиционный для русских царей ритуал «венчания на царство», сопровождался чином миропомазания, «в котором сообщалась благодать Святого Духа для укрепления ответственности монархов в выполнении ими высшего служения на земле».

Судить о роскоши церемонии можно по воспоминаниям Анны Дисборо, жены британского посланника в России, которой посчастливилось стать свидетельницей исторического события.

«Невозможно описать то зрелище, которое предстало перед нами снаружи собора. На скамьях, возвышавшихся до головокружительной высоты, были собраны огромные толпы людей; леса вздымались до самого неба, которое, казалось, тоже было запружено народом. Это было необыкновенно красиво», — писала она.

Анна Дисборо отмечала, что в собор были допущены только два высших сословия, остальные же представители знатных родов были вынуждены толпится снаружи.

По случаю торжественных событий город сиял всеми огнями.

«Вечером государственные учреждения и Кремль светились самыми восхитительными иллюминациями; его башни и стены, колокольни и маковки церквей, казалось, были просто сделаны из света, повторявшего изумительно точно все очертания архитектуры. Я в жизни не видела ничего подобного, ни по размаху, ни по исполнению; эти иллюминации были поистине достойны зваться столичными; всё в желтых фонарях, а знаменитая башня Ивана Великого — вся, вплоть до креста, в огнях темных оттенков», — восхищалась жена посла.

7 сентября 1856 год, коронация Александра II

После смерти Николая I престол перешел к его сыну Александру. В то время шла Крымская война, и наследник принял решение отложить коронацию до момента прекращения боевых действий. В итоге торжества пришлось ждать полтора года. Но через месяц после подписания Парижского мирного договора, в день рождения Александра II, был объявлен манифест о предстоящей церемонии. Коронация была назначена на 7 сентября (26 августа). Именно в этот день в 1812 году произошла Бородинская битва. 

За несколько дней до нее, вечером 14 августа император со своей семьей прибыли в Москву на поезде Николаевской железной дороги. Торжественный въезд состоялся  17 августа. Весь город стремился увидеть это красочное зрелище: по Тверской улице двигались всадники в полном вооружении, император ехал верхом на коне в окружении Кавалергардского и лейб-гвардии конного полков.  Замыкал шествие кортеж из 40 золоченых карет, в которых следовали члены императорской фамилии.

Такой важный момент в жизни страны стремились запечатлеть придворные художники. В специальных же коронационных изданиях были оставлены описания того дня. В одном из них говорилось: «Как только облекся своею порфирою Император, благоговейно преклонил Он главу, и Святитель, возложив на нее руки, возгласил во всеуслышание трогательную молитву, которая из всех очей исторгла слезы».

В день коронации была объявлена амнистия политическим заключенным — участникам польского восстания 1830-1831 годов, декабристам и петрашевцам. Всего от полицейского надзора освобождались 9 тысяч человек.

Май 1896, коронация Николая II

Церемония должна была затмить по своему размаху все предыдущие. В Кремле была устроена специальная телеграфная станция на 150 проводов для соединения со всеми домами, где жили чрезвычайные посольства. Из Петербурга привезли более 8000 пудов, из которых золотых и серебряных сервизов до 1500 пудов. 

Все дни с 6 мая по 26 мая 1896 года были объявлены Коронационным периодом.  В день рождения Николая II – 6 мая — император и императрица прибыли в Москву.

14 мая состоялась сама коронация. «Великий, торжественный, но тяжкий, в нравственном смысле, для Аликс, Мама и меня, день. Погода стояла к счастью дивная; Красное Крыльцо представляло сияющий вид. Все это произошло в Успенском соборе, хотя и кажется настоящим сном, но не забывается во всю жизнь!!!» — описывал это событие в своем дневнике Николай II.

По его словам, несмотря на волнение, «все окончилось вполне благополучно».

«Обедали у Мама, которая к счастью отлично выдержала все это длинное испытание. В 9 час. пошли на верхний балкон, откуда Аликс зажгла электрическую иллюминацию на Иване Великом и затем последовательно осветились башни и стены Кремля, а также противоположная набережная и Замоскворечье. Легли спать рано», — так закончил он отчет об этом дне.

В Петербурге же в этот же день, во всех храмах были отслужены литургия и благодарственные молебствия.

Спустя четыре дня были запланированы «народные гуляния» с раздачей «царских гостинцев». Местом народных гуляний было выбрано Ходынское поле. На нём спешно подготовили временные «театры», эстрады, балаганы, лавки. В 20 бараках планировали угощать напитками, в 150 ларьках — раздавать «царские гостинцы». 

К 5 утра 30 мая на Ходынском поле скопилось около 500 тысяч человек. Владимир Гиляровский, известный журналист тех лет писал: «Душно было и жарко. Иногда дым от костра прямо окутывал всего. Все, утомлённые ожиданием, усталые, как-то стихли. Слышалась кое-где ругань и злобные окрики: „Куда лезешь! Чего толкаешься!“».

Когда по толпе пронесся слух, что буфетчики раздают подарки среди «своих» и гостинцев на всех не хватит, началась жуткая давка.

«Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. <…>Там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади всё плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей», — описывал он.

Итогом того страшного дня стала гибель 1389 человек. По официальным данным, 1300 получили тяжёлые увечья, по неофициальным — 4000.

Священное коронование Николая II состоялось 14 (26) мая 1886 г. в Успенском соборе на территории Московского Кремля. Торжества в честь восхождения на престол последнего российского императора длились 3 недели и были омрачены давкой на Ходынском поле. 

Многие увидели в этой трагедии роковое предзнаменование, а сам Николай II, переживая из-за произошедших событий, назвал свою коронацию «печальным народным праздником». Несмотря на Ходынку, торжественные мероприятия продолжились и превзошли по пышности коронации предыдущих российских правителей. 

Манифест о священном короновании

20 октября 1894 г. в Ливадийском дворце скоропостижно скончался Император Всероссийский Александр III. Трон перешел его старшему сыну, 26-летнему цесаревичу Николаю. 

Взойдя на престол, Николай II не торопился с коронацией, решив провести ее после окончания 12-месячного траура по отцу. Манифест о ней был обнародован лишь 1 января 1896 г. 

Подготовка к коронации 

Венчание на царство было назначено на 14 мая 1896 г. Следуя сложившейся традиции, Николай II должен был прибыть на церемонию в московский Успенский собор. Вместе с ним предстояло короноваться его жене Александре Федоровне. 

Подготовка к знаменательному событию началась задолго до оглашения манифеста – в феврале 1895 г. Тогда был разработан план праздничных мероприятий. Для его реализации из государственной казны выделили 100 млн рублей. 

Это была огромная сумма по тем временам, ведь средняя зарплата рабочего составляла всего 29 руб., а килограмм говядины можно было купить за 11 копеек.

В апреле 1896 г. на центральных улицах Москвы появились праздничные арки, обелиски и трибуны. На Воробьевых горах для Николая II и его супруги возвели императорский павильон. Кремль, в котором должны были состояться главные коронационные торжества, украсили иллюминацией. 

Для освещения коронационных торжеств в Москву пригласили: 

Журналист из Франции Камилл Серф стал единственным, кому разрешили проводить документальную съемку церемонии. На основе своих записей он создал первый в мире репортажный фильм, премьера которого состоялась спустя месяц в Париже. Чуть позже киноленту показали в Санкт-Петербурге. 

За несколько дней до главного события

Николай II и его жена приехали в Москву 6 (18) мая – в день, когда император отмечал свое 28-летие. Супруги прибыли на Смоленский вокзал, после чего пересели в закрытую карету и отправились в Петровский дворец. 

9 мая Николай II и Александра Федоровна торжественно въехали в Кремль. Здесь они посетили Архангельский, Успенский и Благовещенский соборы, в каждом из которых приложились к святым мощам и иконам. 

Накануне церемонии, 13 мая, в Кремле состоялась генеральная репетиция шествия в Успенский собор. Венценосные супруги в ней не участвовали, их заменяли камер-пажи.

В то время как в Кремле полным ходом шла подготовка к коронации, императору «пришлось принять целую армию свит наехавших принцев». Вечером он был на всенощной, а после ужина пораньше отправился в свои покои, чтобы исповедаться и подготовиться к предстоящему дню. 

Перед сном государь написал в своем дневнике: 

Да поможет нам милосердный Господь Бог, да подкрепит он нас завтра и да благословит на мирно-трудовую жизнь.

Церемония священного коронования

Утром 14 мая Красная площадь была запружена народом, ожидающим появления императорской четы. В 7 утра возле Тайницкой башни Кремля послышались залпы артиллерийских орудий, вслед за ними улицы заполнил колокольный звон. 

Один из присутствующих на площади людей вспоминал:

В девятом часу утра у Кремля вся площадь между Александровским сквером и Историческим музеем представляла из себя… сплошное море голов, и только небольшое пространство… против ведущих в Кремль ворот было оставлено для проезда.

Среди тех, кто пришел посмотреть на коронацию, были не только жители Москвы и других российских городов. На торжество приехало множество иностранных гостей, включая королеву Греции Ольгу, князей Николая Черногорского и Фердинанда Бухарского, английского герцога Артура Коннаутского, сына сиамского короля, 12 наследных принцев и папского нунция.

Торжественное шествие началось в десятом часу утра. 

Возле южного входа в Успенский собор императора с супругой встретил и благословил митрополит Московский Сергий. Затем они вошли в храм, где в 10 часов начался «торжественный чин венчания и помазания на царство». 

Церемонию проводил митрополит Санкт-Петербургский Палладий. Николай II восседал на троне царя Михаила Федоровича, а его супруга – на престоле его сына Алексея Михайловича. 

Апофеозом церемонии стало подношение монарху на подушках Большой и Малой императорских корон. Первую он собственноручно возложил себе на голову, а вторую надел на свою супругу. Вслед за этим он прочитал специальную коронационную молитву. 

Венчание на царство завершилось традиционной Божественной литургией, в конце которой митрополит провел миропомазание и причащение императора и императрицы. 

Когда основная часть церемонии осталась позади, с монархом произошел неприятный случай. 

После длинной и утомительной коронационной службы, в момент восхождения императора на церковный помост, изнемогая под тяжестью царского одеяния и короны, он (Государь) споткнулся и на время лишился чувств.

Обморок продлился недолго и не получил широкой огласки. Его свидетелями стали лишь те, кто находился в этот момент возле Николая II. Ходят слухи, что с головы монарха при падении свалилась корона. Но историки этот факт отрицают, поскольку документальных доказательств ему нет. 

На самом деле падение короны произошло не у Николая II, а у его бабушки, императрицы Марии Александровны, которая венчалась на царство вместе с мужем Александром II.

Поднимая упавшую с головы корону, она сказала: «Это знак, что я недолго буду ее носить».  Вскоре отношения между ней и супругом испортились: император завел любовницу, а Мария Александровна замкнулась в себе. И хоть императрица носила корону до конца жизни, государственными делами она не занималась. 

Обморок Николая II и падение его короны (если оно действительно было) можно расценивать как роковые предзнаменования, предвещающие царской семье печальный конец.

После официальной части последовал торжественный банкет во дворце, на который было приглашено 7 тысяч гостей. Участников застолья угощали паровой стерлядью, фруктами в вине, заливным из фазана, мороженым и другими деликатесами, которые простой народ даже в глаза не видел.

Ходынская давка

Во время коронационных торжеств произошло еще одно событие, которое посчитали плохим знаком даже те, кто не подвержен суевериям. 

В честь коронации нового государя 18 мая на Ходынском поле в окрестностях Москвы были запланированы народные гуляния с раздачей подарков, состоящих из кружки с вензелями императорской четы, сайки, колбасы, пряников, сладостей и орехов. 

К 6 утра на поле собралось около полумиллиона человек. Кто-то пустил слух, что царских сувениров всем не хватит. Боясь остаться ни с чем, люди бросились к павильонам с подарками. Полицейские, дежурившие на поле, не смогли сдержать натиск толпы. Возникла ужасная давка, в результате которой затоптали более 1300 человек. 

Разыгравшаяся трагедия не стала поводом для отмены праздника. В течение нескольких часов поле очистили от трупов, затем народные гуляния продолжились. 

Когда к обеду на Ходынку прибыл Николай II, ничто не напоминало об утренней давке: всюду играла музыка, а толпа встречала императора радостными возгласами. 

Царь назвал катастрофу «великим грехом», но не стал отменять запланированных увеселительных мероприятий, которые продолжались вплоть до 26 мая. 

Современники Николая II увидели в произошедшей катастрофе дурной знак и предрекли его правлению трагический конец. Точнее всех судьбу Николая II удалось предсказать поэту К. Бальмонту, который в 1906 г. написал:

Кто начал царствовать Ходынкой, тот кончит – встав на эшафот.

Коронация царя Николая II и императрицы Александры Федоровны в 1896 году. Мать Николая, вдовствующая императрица Мария Федоровна также может быть замечена сидящей на диасе слева.

Коронации в России включали высокоразвитую религиозную церемонию, в Император России (обычно именуемый царь ) был коронован и наделен регалиями, помазан миром и официально благословлен церковью на начало его правления. Хотя правители Московии были коронованы до правления Ивана III, их коронационные ритуалы приобрели явный византийский оттенок в результате влияния жены Ивана Софья Палеолог и имперские амбиции его внука, Иван IV. Современная коронация с элементами «западноевропейского стиля» заменила предыдущую церемонию «коронации» и первая была применена для Екатерины I в 1724 году. «Третьим Римом » и замену Византии как истинного христианского государства был разработан, чтобы связать его правителей и прерогатив с так называемым «Вторым Римом » (Константин ).

должен быть помазан и коронован в соответствии с православным обрядом, иметь успешное пребывание в должности.>Временное воцарение монарха и исполнением этого ритуала могло пройти месяцы или годы, согласно церковной политике. В равной степени это воспринималось как предоставление духовного блага, которое мистическим образом связывало владыку с подданными, даровав божественную власть новому правителю таким образом, была одна в царской России, эта служба наделяла царей политической легитимностью., он был похож по назначению на другие европейские церемонии коронации средневеково й эпохи.

Даже когда имперская столица располагалась на Св. Петербург (1713–1728, 1732–1917), русские коронации всегда проводились в Москве в Успенском соборе в Кремле. Последняя коронационная служба в России была проведена 26 мая 1896 года для Николая II и его жены Александры Федоровны, которые должны стать последним царем и царицей России. Российские императорские регалии пережили последующую русскую революцию и коммунистический период и в настоящее время выставлены в музее в Оружейной палате Кремля.

в период царствования Ивана IV, России правитель известен как «Царь», а не «Великий князь »; «Царь» — это славянский, эквивалентный латинскому термину «Цезарь ». Так продолжалось до 1721 года, во время правления Петра I, когда титул был официально изменен на Император (Император ). Решение Петра отражало трудности, с помощью которого столкнулись другие европейские монархи при принятии решения о наступлении российского правителя или единым королем, и отражало его настойчивое стремление к тому считали первым. Тем не менее, термин «царь» оставался популярным титулом российского правителя, несмотря на формальное изменение стиля, поэтому в данной статье используется этот термин, а не «император».

Успенский собор, где проходили русские коронации. Входные двери в Успенский собор, Московский Кремль.

Содержание

• 1 Символика
• 2 Императорские регалии
  • 2.1 Корона государя
  • 2.2 Шелковая императорская корона
  • 2.3 Корона супруга
  • 2.4 Скипетр и держава
  • 2.5 Государственное знамя
• 3 Коронация
  • 3.1 Въезд в Москву
  • 3.2 Коронационное шествие
  • 3.3 Начало церемонии
  • 3.4 Коронование царя
  • 3.5 Коронование царицы-супруги
  • 3.6 «Многолетие» и помазание
  • 3.7 Завершение службы
• 4 После службы
  • 4.1 Возвращение во дворец
  • 4.2 Коронационный банкет
  • 4.3 Другие праздники
• 5 Список русских коронаций
  • 5.1 Династия Рюриковичей
  • 5.2 Смутное время
  • 5.3 Династия Романовых
• 6 Примечания
• 7 Источники
• 8 Внешние ссылки
  • 8.1 Видео
  • 8.2 Фотографии

Символизм

В средневековой Европе христианский был представлен как микст-персона, наполовину священник и частично непрофессионал, но никогда не полностью. Русская Православная Церковь царя «обвенчанным» со своими подданными на православной коронационной службе.

Помазание царя Николая II в России во время его коронации в 1896 году

Православную концепцию по этому поводу разъяснил русский епископ Нектарий (Концевич), прелат Русской Православной Церкви Заграницей :

Царь был и помазан Богом. Эта тайна совершается церковью во время коронации, и Помазанник Божий входит в Царские врата в алтарь, идет к алтарному столу и принимает Святые Тайны, как и жрец, отдельно взятые Тело и Кровь. Таким образом Святая Церковь подчеркивает великое духовное значение подвига (борьбы) за власть монарха, приравнивая его к священному таинству священного… Он (Царь) — сакраментальный образ, носитель особой силы Милость Святой Духа.»

Временному ни одному православу мирянину независимо от социального или политического ранга, никогда не разрешалось проходить через Царские врата или принимать участие в обоих причастия по отдельности, царю дано разрешение на это. оба во время его ритуала коронации должны были действовать как торжественный характер ритуала, так и духовные обязанности и власть, возложенные на новый монарха. Священное и светское, церковь и государство, Бог и правительство были объединены воедино коронационной службой в лице помазанного царя — во всяком случае, как считали многие русские.

«Новообращенному государю были разрешены все привилегии сразу после его вступления на престол, коронации не обязательно проводились сразу». Вместо этого может пройти или несколько лет между первоначальным воцарением царя и самой церемонией. Это разрешило двору закончить траур по предшественнику нового государства и разрешило завершить огромные мероприятия, связанные с организацией ритуала.

Императорские регалии

Русские регалии

Как В большинстве европейских монархий русские цари сохранилищительную коллекцию императорских регалий, некоторые из которых использовались в их церемониях коронации. Среди наиболее важных предметов были:

Государственная корона

Русские правители от Дмитрия Донского до Петра Великого использовали шапку Мономаха., золото хрусталя четырнадцатого с отделкой соболем, украшенное жемчугом и другими драгоценными камнями <257 века>. Хотя русская легенда гласит, что она была подарена Владимиру Мономаху византийским императором Константином IX, более современная наука приписывает азиатское происхождение этой диадеме.

С вступлением Петра Великого на престол Императора России в 1721 году он предпринял программу «вестернизации» различных сторон российского общества. В соответствии с этим, регалии также испытали влияние западного стиля. Он заменил диадему Мономаха на диадему, сделанную по образцу частных империй корон императоров Священной Римской истории, из Императорская корона Австрии является одним из примеров. Жена Петра, сменившая его как Екатерина I, первая носила этот тип диадемы. Для коронации Екатерины Великой (Екатерины II) в 1762 году придворные ювелиры Экхарт и Жереми Позье решили создать новую корону, известную как Великая императорская корона, в которой использовался стиль митры, разделенной на две полусферы с центральной аркой между ними, увенчанной бриллиантами и красной шпинелью весом 398,72 карата от Китай. Заводная головка была изготовлена ​​за рекордные два месяца и весила всего 2,3 кг. Эта корона использовалась во всех коронациях от Павла I до Николая II — хотя последний пытался (но не смог) заменить ее короной Мономаха для своей церемонии. Он пережил последующую революцию и считается одним из главных сокровищ династии Романовых, теперь экспонируется в Оружейной палате музей в Москве.

Шелковая Императорская Корона

Шелковая Императорская Корона России была официальным коронационным подарком Российской Империи на коронацию Николая II, последний Императора из рода Романовых.. Николай II был первым и единственным монархом, получив стольким монументальный коронационный дар. Он был задуман не как церемониальные регалии, а как частная Императорская собственность на память о его коронации.

Шелковая Императорская Корона России 1896 Коронационный подарок Николаю II

Корона консорта

Корона меньшего размера, идентичный по внешнему виду и мастерству Великой Императорской Короне, был изготовлен для царской супруги . Он был инкрустирован бриллиантами и впервые использовался для царицы Марии Федоровны, жены Павла I, последний раз использовался при коронации Николая II вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Для Александры Федоровны изготовлена ​​такая же новая корона супруга. Причина этого заключалась в, что уже коронованная вдовствствующая императрица превосходила новую императрицу-консорт при российском дворе. Корона часто называлась «Малой Императорской короной», чтобы отличать ее от Великой Императорской супруга Царя.

Скипетр и держава

Императорский скипетр был изготовленный во времена правления Екатерины Великой, представлял собой «полированный стержень из трех частей с восемью кольцами бриллиантовой огранки», увенчанный бриллиантом Орлова, который сам был увенчан двуглавым орел с гербом в центре.

держава была изготовлена ​​в 1762 году для коронации Екатерины II и состояла из полированного полый шар из красного золота, окруженный двумя бриллиантами и увенчанным большим сапфиром, увенчанным крестом.

Государственное знамя

У каждого царя было Государственное знамя, изготовленное для его коронации и правления. Это знамя было освящено накануне коронации в Оружейной палате и присутствовало при его короновании на следующий день, а также во время значительных событий во время его правления после этого.

коронация

Въезд в Москву

Въезд царя Александра II и его приближенных в Москву для его коронации, 1856

Русские коронации прошли в Москве, древняя столица страны. Новый совершил грандиозную процессию, въехав в город верхом в военной области кавалерийских эскадронов, супругов (в сопровождающем экипаже) и звона тысяч церковных колоколов. Новый царь остановился у часовни Иверской Богоматери, где находится Иверская икона Пресвятой Богородицы, одна из самых почитаемых иконы в Москве. У русских царей была традиция, что каждый вход в Кремль отмечен почитанием этого изображения.

После его въезда в город новый царь и его свита находили время, чтобы отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню. на церемонии, а герольды в средневековой одежде зачитывали специальные воззвания «добрым людям нашей первой столицы». Были проведены приемы для иностранных дипломатов, было освящено Государственное знамя и царские регалии были перенесены из Оружейной палаты в тронный зал для шествия к собору. В связи с въездом царя в Москву были отменены штрафы, заключенные помилованы и объявлен трехдневный праздник.

Коронационный шествие

Шествие царя Александра II в Успенский собор из Красной Крыльцо во время коронации в 1856 г.

Царя встретили утром в день коронации в Кремлевском дворце Красном крыльце, где он занял свое место под большой навес, который держали тридцать два русских генерала, а другие офицеры поддержли дополнительную поддержку. В сопровождении жены (под балдахином) и регалий он медленно двинулся к Успенскому собору, где должно было произойти его помазание и коронация. Среди предметов регалий на параде были Цепь Ордена Андрея Первозванного за Царицу, Меч Государства, Знамя государства, Государственная Печать, Пурпурное одеяние для Царя, Сфера, Скипетр, Малая Императорская Корона и Великая Императорская Корона, все устроены в строгом порядке. Адъютанты Царя, генералы Свиты и Конногвардейцы выстроились по системе от Красного крыльца до собора. Хоф-маршал, Хоф-маршал и Верховный маршал, каждый с булавой в руке, молча присоединились к процессам, в которых также хвастались министры военного министерства и императорский двор, командующий Императорской резиденции, генерал-адъютант дня, ординарный генерал -майор свиты и командир конногвардейского полка и др.

Царя и его жену встретили у дверей собора у дверей собора. Православные святители, главный из которых либо Патриарх Русский, либо (во времена, когда Патриарха не было) митрополит епископ Московский. Алфавитующий епископ поднес Крест монархам для поцелуев, а другой иерарх окропил их святой водой. Войдя в собор, они трижды поклонились иконам, а затем заняли свои места на возвышении собора, где были установлены два больших престола. Одним из них был трон царя Михаила I, первого царя из династии Романовых, взошедшего на престол в 1613 году; другой — Ивана III, создавшего титул «царь всея Руси » в пятнадцатом веке. Протокол запрещал любому коронованному государю присутствовать при коронации. Однако в 1896 году исключения были сделаны для матери царя Николая II, Марии Федоровны, и тети Николая по браку, королевы Греции Ольги, великой княгини Романовых по рождению и супруга дяди Николая по материнской линии, король Георг I.

Церемония начинается

Александр III получает скипетр во время своей коронации в 1883 году

Сама церемония началась с пения 101-й Псалом, так как царь был приглашен прочитать Никено-Константинопольский символ веры в соответствии с восточно-православным употреблением, без пункта Filioque. Затем царю была вручена книга с молитвой для чтения, после чего святитель вознес ему благословение. Были спеты другие гимны и прочитаны три Священных Писания уроков: Исаия 49: 13–19, Римлянам 13: 1–7 и Матфея 22: 15 –22.

Царь снял цепь ордена Андрея Первозванного и был облачен в пурпурную одежду митрополитов Санкт-Петербурга и Киева. Склонив голову, главный священнослужитель возложил на него руки, прочитав над ним две молитвы. Эти две молитвы возникли в византийском ритуале коронации и были идентичны им. В первой из этих молитв председательствующий митрополит молился:

«О Господь Бог наш, Царь царей и Господь господствующих, который через Самуила пророк избрал слугу Твоего Давида и помазал его царем над народом Твоим Израилем ; теперь выслушайте мольбу нас, хотя мы недостойны, и взгляните из Священного жилища Твоего верного слугу N. Которогое было угодно поставить царем над Твоим святым народом, которого Ты сделал Себе драгоценной крови Единородного Сына Твоего. Одень его властью сверху; возложи на его голову венец из драгоценных камней; даруй ему длительность дней, положи в его правую руку скипетр спасения; утверди его на престоле праведности; защити его арсеналом Твоего Святого Духа; укрепи его руку; покори ему все варварские народы; посей в его сердце боязнь Тебя и сочувствие к своим подданным; храни его в безупречной вере; м сделай его верным хранителем доктрин Твоей Святой Католической Церкви; Чтобы он мог судить Твой народ по правде и Твоих бедных по суду, и спасти сыновей нуждающихся и быть наследником Твоего Небесного Царства. [Громко] Ибо Твоя сила, и Твое есть Царство и сила Отца и Сына и Святого Духа, ныне и во веки веков и во веки веков. Аминь ».

После приветствия митрополита «мир вам » пришла заповедь диакона: «Поклонитесь Господу». Теперь митрополит прочитал вторую молитву, как все склонялись. их головы:

«Только Тебе, Царю человечества, тот, кому Ты вверил земное царство, склонил свою шею вместе с нами. И мы молим Тебя, Господь всего, храни его под своей тенью; укрепить его царство; даруй, чтобы он постоянно делал то, что Тебе угодно; Восстань в дни его праведность и мир изобилие; чтобы в его безмятежности мы могли вести спокойную и тихую жизнь во всем благочестии и серьезности. Ибо Ты — Царь мира и Спаситель наших душ и тел, и Тебе мы воздаем славу: Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и во веки веков и во веки веков. Аминь. «

Коронация царя

Рисунок Императорской короны России

После этого нового правительства приказал митрополиту вручить ему Императорскую корону. Царь взял корону из рук митрополита. И возложил его себе на голову, поскольку прелатал имя Святой Троицы. Это соответствовало обычаю, унаследованному от византийских императоров, и предназначалось для обозначения того, что Императорская власть, которую цари рассматривали как прямое продолжение христианской Римской империи (Византии), исходила непосредственно от Бога. Молитва митрополита или патриарха, аналогичная молитве патриарха Константинополь для византийского императора подтвердил имперское верховенство:

«Богобоязненный, абсолютный, и могущественный Господь, Царь всея Руси, это видимое и осязаемое украшение головы твоей есть красноречивый символ того, что ты, как глава всего русского народа, незримо коронован королем к. ings, Христос, с величайшим благосл овением, видя, что Он дарует тебе всю власть над Своим народом ».

Затем царь получил свой скипетр и державу, подаренные ему митрополитом, который снова воззвал к христианской Троице и затем произнес следующие слова:

«Богом коронованный, Богом данный, Богом украшенный, благочестивейший Самодержец и великий Государь, Император всея Руси. Прими скипетр и державу, которые являются видимыми знаками самодержавной власти, данной тебе Всевышним над твоим народом, чтобы ты мог править ими и распоряжаться для них блага, которого они желают ».

Коронование царицы-супруги

Венчание царицы Мария Александровна.

Получив корону, скипетр и державу, царь сел на трон, держа державу в левой руке, а скипетр в правой. Вызов помощника, он лишился скипетра и державы, когда его жена преклонила колени на алой подушке перед ним.Сняв корону, царь ненадолго возложил ее ей на голову, прежде чем вернуть ее себе. Затем царь положил корона царицы на голове его супруги и цепь ордена Святого Андрея на шее, сопровождаемая пурпурным плащом, что означает ее участие в его достоинстве и ответственности за благосостояние нации.

Согласно Баронесса Софи Буксхеведен, фрейлина и подруга Последней царицы Александры Федоровны царица видела свою роль в коронации мужа как «своего рода мистический брак с Россией. Она стала единым целым с Россией, навсегда запечатавшись русской в ​​душе и сердце, и так оставалась с того дня и на всю жизнь. Длинную Божественную Литургию, облачение Императора, его наделение Императорскими знаками отличия она видела как во сне ». По словам Буксхеведена, Александра никогда не устала на протяжении всего пятичасового ритуала, настаивая на том, все было «красиво».

До коронации Марии Федоровны в 1797 году только две другие русские супруги были коронованы: Марина Мнишек, жена царя Дмитрий I Фальшивый, коронованный в 1606 году; и Екатерина, жена Петра I, правившего Россией после смерти Петра самостоятельно. Церковь в целом выступалапротив коронации женщин до правления Петра, и его решение это нововведение отражало его желание порвать с предыдущими традициями и привести в соответствие с другими монархиями. Церковь включила эти изменения в свой ритуал коронации, сохранив их через заключительную церемонию в 1896 году. На коронации Александры r II, корона императрицы Марии Александровны соскользнула с ее головы, что было воспринято как дурное предзнаменование.

«Многолетие» и помазание

Митрополит читает молитву за Александра II.

После коронации своей супруги новообращенный царьрал себе державу и скипетр, а соборный хор пропел православную молитву о «многих » здоровья и долгого благополучного правления. и для царя, и для царицы. Это сопровождалось колокольным звоном и салютом из 101 орудия за пределами собора. Встав на колени, царь снова вручил своему слуге державу и скипетр, затем прочитал молитву. После этого он поднялся на ноги, председательствующего епископ и все присутствующие преклонили колени, чтобы помолиться за него от имени всего Русского народа, а хор пел: «Славимя, Боже».

Текст Царской молитвы читаем так:

Господь Бог отцов наших и Царь царей, сотворивший все слово Твоим и мудрость Твоей сотворивший человек, дабы он поступал праведно и правил миром Твоим; Ты избрал меня царем и судить народ Свой. Признаю Твою непостижимую цель по отношению ко мне и в благодарности склоняюсь перед Твоим Величеством. Сделай Ты, мой Господь и Правитель, подготовь меня для работы, для которой Ты послал меня; научите меня и направьте меня в этом великом служении. Да пребудет со мной мудрость престола Твоего; пошли его с Твоего Священного Неба, дабы я узнал, что угодно Твоим и что справедливо по заповедям Твоим. Да будет мое сердце в Твоих руках, чтобы совершить все, что на пользу людей, преданных моему поручению и Твоей славе, чтобы в день Твоего управления я мог дать отчет о моем управлении без порицания; по благодати и милости Сына Твоего, Который однажды был распят за нас, Которому да будет вся и слава с Тобой и Святым Духом, Подателем жизни, во веки веков. Аминь.

Император отложил свою корону, и немедленно последовала православная Божественная литургия. Часть обряда помазания проходила во время литургии, непосредственно перед причастием. После исполнения гимназический механизм отдал свой мечелю, и он с царицей поднялся на Амвон перед Царскими вратами иконостаса, которые в тот момент были распахнуты. Там каждый был помазан святым миром Патриархом или митрополитом. Царю помазали его лоб, глаза, ноздри, рот, уши, грудь и обе стороны каждой руки, затем он отступил вправо и встал перед иконой Христа. Затем его супруга выступила вперед и была помазана только на ее лоб, затем она шагнула влево и встала перед иконой Богородицы. Каждое помазание сопровождалось словами «печать дара Святого Духа». Последовали звонки и второй залп из 101 орудия.

После помазания, но до причастия, царь произнес коронационную клятву, в которой поклялся сохранить самодержавие в неприкосновенности и править его царство справедливо и беспристрастно. Последний царь России Николай II назвал свою коронационную присягу одной из причин, по которой он не мог уступить требованиям либеральной конституции и парламентского правления. Затем митрополит проводил царя через Царские врата (обычно разрешенные только дьяконам, священникам или епископам) в алтарь, где царь вкушал хлеб и вино отдельно, в духовной манере. Это единственный был раз, когда царю или любому православному мирянину разрешалось причащаться таким образом. Царица оставалась за царскими вратами и общалась по стандартной православной светской манере, внутренним хлебом и вином вместе на ложке.

Посвящение Александру II

Завершается служба

После причастия царь и царица вернулись на свои престолы, где их отец духовник прочитал над ними «Молитвы после причастия». После этого царь получил дань уважения от своей жены, матери (если живы) и других членов семьи, знати и знатных подданных, присутствовавших на его коронации. Отставание было озвучено тем, что архидьякон пропел особое усиление для Царя и Императорской Семьи, при этом хор трижды исполнил «много лет». На этом завершилась часть коронации, проведенная в соборе, но другие церемонии и торжества остались.

После службы

Возвращение во дворец

После коронации царь Николай II покидает Успенский собор. Кавалер гвардии лейтенант, идущий впереди справа от царя, — это барон Карл Густав Маннергейм, позднее президент и маршал Финляндии.

По окончании литургии царь и сопровождающие его лица направились к ближайшим Архангельскому и Благовещенскому соборам в Кремле, где были совершены дальнейшие обряды. После этого новоиспеченные монархи проследили под навесами обратно к Красному крыльцу Кремля, где отдохнули и приготовились к большой торжественной трапезе в Грановитой палате Кремля. Во время своего шествия обратно в Кремлевский дворец более поздние правители (начиная с Николая I ) остановились на Красной лестнице и трижды поклонников собравшимся во дворе людям, символизируя то, что один историк назвал «невысказанной узами». преданности «между правителем и подданными.

Александр II кланяется своему народу на Красной лестнице Кремля

Внутри дворца царь и царица приветствуют представителей своих городов мусульманских подданных и других не- Гости-христиане; Протокол запрещает нехристианам На коронации Николая II и Александры китайский государственный деятель Ли Хунчжан был одним из гостей, представляя своего императора. В другой комнате дворца стояла группа людей в обычной одежде;

Коронационный банкет

Царский коронационный банкет состоялся в вечер его коронации в Грановитой палате, зале московских московских заседаний. Стены были украшены фресками, а для царя и его супруги был накрыт особый стол, которые обедали в одиночестве, пока их обслуживают ивали высокопоставленные придворные. Иностранных послов принимали по одному, и новый государь выпивал тост с каждым по очереди. Иностранные князья (ни один иностранный правитель никогда не был приглашен на русскую коронацию, но иностранные князья присутствовали как представители своих собственных монархов) сидели в верхней галерее или на Тайнике, так как только русские могли принимать участие в самом банкете.

Коронационный банкет Александра II в Грановитой палате Фейерверк после коронации Александра II в 1856 г.

По словам биографа Роберта К. Мэсси, на коронационном ужине Николая II в 1896 г. подавались следующие предметы:

Борщ и перец суп,

Обороты с мясом,

Рыба на пару,

Ягненок целиком,

Фазаны в сливочном соусе,

Спаржа и Салат,

Сладкие фрукты в вине,

Мороженое.

Другие торжества

После банкета недавно коронованные монар присутствовали на других церемониях, включая грандиозные иллюминация Кремля, салют, оперы и различные шары. Для москвичей часто устраивалось особое торжество, обычно через день или около того после церемонии в пиршестве, где царь и царица присутствовали на пиршестве, проводившемся для своих подданных, и раздавались недорогие сувениры. Празднование коронации Николая II в 1896 году было омрачено Ходынской трагедией, когда во время давки 1389 человек были затоптаны насмерть, вызванные слухами о том, что на них не хватило сувениров.

С падением монархии после русской революции 1917 года церемония коронации больше не играет никакой роли в политической или религиозной жизни России.

Список русских коронаций

Хотя более ранние правители Московии были коронованы до князя Ивана III, церемония коронации в ее «византийском» виде впервые была перенесена в Россию женой Ивана, София Палеолог, племянница последнего императора Византии, Константина XI. Софии приписывают введение этого и других византийских обрядов и обычаев, которые были приняты мужем Иваном III и продолжались при его московских и русских преемниках. Современная коронация с элементами «европейского стиля» была впервые для Екатерины I в 1724 году.

Хотя несколько русских правителей имели более одного супруга во время своего правления, в этой таблице будет перечислено только тот супруг (если есть), который был коронован вместе с ним во время коронации. Из этого правила есть два исключения:

• Марина Мнишех, которая вышла замуж за Дмитрия I Лжедного после того, как он уже был коронован как царь, и ей была предоставлена ​​собственная коронация после их свадьбы.
• Екатерина Алексеевна, вторая жена Петра I, которая была коронована как соправительница России в 1724 году и впоследствии взошла на престол как Екатерина I после смерти Петра.

Другие российские государи либо не имели супругов во время коронации, никогда не короновали своих супругов, либо (начиная с Павла I и продолжаясь до Николая II ) короновали их с ними на их коронациях.

Династия Рюриковичей

Великий князь Иван III Московский был первым русским правителем, который вырвался из татарского ига ; он претендовал на титул «великий князь всея Руси» и использовал титул «царь» в дипломатической переписке. Его внук, Иван IV, был первым, кто был официально коронован как «Царь Всея Руси», в отличие от официального титула его предшественников.

Коронация	Монарх. image	Имя Монарха.	Царство	Имя Консорта.	Имя Консорта. image
14 апреля 1502 г.		Иван III	1462–1505	некоронованные супруги	/
14 апреля 1502 г. (с отцом)		Василий III	1505–1533	некоронованные супруги	/
16 января 1547 года		Иван IV	1533–1584	некоронованные супруги	/
31 мая 1584 года		Федор I	1584–1598	некоронованная супруга	/

Смутное время

После смерти царя Федора I Россия погрузилась в пятнадцатилетний период политических волнений, голода, волнений и иностранного вторжения, известный как Смутное время. Некоторые из правителей в этот период не правили достаточно долго и не обладали политической стабильностью, необходимой для проведения коронации, в то время как один был иностранцем, Владислав IV Ваза из Речи Посполитой. С июля 1610 г. по июль 1613 г. к власти претендовали два конкурирующих дворянских совета; В России вообще не было царя с 4 декабря 1612 г. по 26 июля 1613 г., когда Михаил Романов был избран на престол Земским собором, установив династию Романовых.

Во время коронации царя Дмитрия I Лжего в 1605 году он не был женат; однако после того, как он женился на Марине Мнишех из Польши в 1606 году, его супруга была удостоена своей церемонии коронации по прибытии в Москву.

Коронация	Изображение монарха.	Имя монарха.	Царствование	Имя консорта.	Изображение супруги.
21 февраля 1598 г.		Борис Годунов	1598–1605	некоронованная супруга	/
21 июля 1605 г.		Дмитрий I Лжедон	1605– 1606	без супруга во время коронации	/
8 мая 1606	/	Дмитрий I Лжес. (уже коронован; см. Выше)	1605–1606	Марина Мнишек

Династия Романовых

Династия Романовых пришла к власти в июле 1613 года и правила Россией до русской революции 1917 года, когда монархия была упразднена. Цари Иван VI и Петр III никогда не короновались, поскольку ни один из них не правил достаточно долго, чтобы провести церемонию коронации. Петр Великий принял формальный титул «Император» во время своего правления, и его преемники использовали его до революции, но в обычном обиходе титул «царь» по-прежнему закреплялся за российским монархом.

Коронация	Изображение монарха.	Имя монарха.	Царствование	Имя консорта.	Изображение консорта.
22 июля 1613 года		Майкл	1613–1645	некоронованные супруги	/
28 сентября 1645 года		Алексис	1645–1676	некоронованные супруги	/
18 июня 1676 г.		Федор III	1676–1682	некоронованные супруги	/
25 июня 1682 г.		Петр I «Великий». с Иваном V	1682–1725	некоронованный первый супруг;. коронованный соправитель второго супруга как Екатерина I (см. Ниже)	/
25 июня 1682 г.		Иван V. с Петром I «Великий»	1682–1696	супруги некоронованные	/
7 мая 1724 г.		Екатерина Я	1725–1727	супруг Петра I ; коронован как его соправитель; правил один после смерти без повторного брака	/
25 февраля 1728 г.		Петр II	1727–1730	без супруга	/
28 апреля 1730 г.		Анна	1730–1740	без супруга	/
6 марта 1742 г.		Елизавета	1741–1762	без консорта	/
12 сентября 1762 г.		Екатерина II «Великая»	1762–1796	без консорта	/
5 апреля 1797		Павел	1796–1801	Мария Федоровна (Софи Доротея Вюртембергская)
15 сентября, 1801		Александр I	1801–1825	Елизавета Алексеевна. (Луиза Баденская)
3 сентября 1826 года		Николай I	1825–1855	Александра Федоровна. (Шарлотта Прусская)
7 сентября 1856 г.		Александр II	1855–1881	Мария Александровна. (Мария Гессенская)
15 мая 1883 г.		Александр III	1881–1894	Мария Федоровна. (Дагмар Датская)
26 мая 1896 года		Николай II	1894–1917	Александра Федоровна. (Аликс Гессенский)

Примечания

Ссылки

• Буксхеведен, баронесса Софи, Жизнь и трагедия императрицы Александры Федоровны. Лонгманс, Грин и Ко., 1928. ASIN: B00085D73E
• Королевские книги Гилберта, Последняя коронация русского царя.
• Р. Монах Захария (Либман), «Мартиролог коммунистического ига : жизнь царя-мученика Николая II », Православное слово, 153 (1990).
• Мэсси, Роберт К., Николай и Александра. Ath enium Books, 1967.
• Сохолов, Д., протоиерей, Руководство по богослужению Православной церкви, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, штат Нью-Йорк, дата неизвестна.
• Вули, Максвелл, Б.Д., Обряд коронации. Cambridge University Press, 1915.
• Вортман, Ричард С., Сценарии власти: миф и церемония в русской монархии от Петра Великого до отречения Николая II. Princeton University Press, 2006.
• Слюнькова И. Н., Проекты оформления коронационных торжеств в России XIX века. — М., Буксмарт, 2013 438 с. ISBN 978-5-906190-07-9

ние ссылки

Хотя внутри Успенского собора фотографировать не разрешалось во время коронации Николая II или-либо русского царя было сделано несколько художественных изображений церемонии (некоторые из которых воспроизведены в этой статье), а также многочисленные фотографии и даже один кинофильм Существуют царские крестные ходы, коронация и другие мероприятия, происходящие за пределами церкви и в окрестностях Москвы. Некоторые из них включают:

Видео

• Коронация Николая II. Редкие кадры из кинофильма с церемонии коронации Николая II на YouTube.

Фото

• Царская Россия Коронация царя Николая II и Александры. Статья в двух частях с двумя видеороликами и более 60 старинных фотографий коронации.
• 1896 г. Коронация Николая II и Александры. Содержит фотографий с коронации Николая II.
• Коронация Николая II. Содержит рисунки из памятного альбома коронации Николая II. Включает портреты герольдов, шествия при входе и Николая, принимающего Святое Причастие у алтаря собора.
• Драгоценности русской короны. Содержит фотографии Императорской короны, скипетра и державы с подробным описанием каждого из них.
• В память о коронации их Императорских Величеств. Содержит сцены из другого юбилейного альбома коронации Николая II.

http://postnauka.ru/talks/35978
Ведущий: Иван Максутов
Михаил Бойцов
доктор исторических наук, профессор кафедры политической истории НИУ ВШЭ, заведующий Научно-учебной лабораторией медиевистических исследований НИУ ВШЭ

— Что такое политические ритуалы средневековой Европы?

— Прежде всего отметим, что политическое сообщество в Средние века было организовано совершенно иначе, чем сегодня. По сути дела, мы не можем говорить о существовании тогда государства. Средневековое европейское общество (пожалуй, за исключением Византии) — это общество без государства, поскольку государство распалось вместе с Римской империей. Историк здесь имеет дело с исключительно интересной ситуацией, когда может наблюдать, какие механизмы — порой весьма необычные на сегодняшний взгляд — позволяли удерживать общество в управляемом или хотя бы не совсем уж хаотическом состоянии при отсутствии структур государственных. Одним из таких механизмов как раз являлись политические ритуалы, которые сплачивали политическое сообщество, особенно тогда, когда люди, обладавшие властью, собирались вместе. В современном обществе власть активна постоянно и воздействует на нас едва ли не ежесекундно. В средневековом обществе власть дисперсна: она актуализируется и ощущается подвластными непосредственно отнюдь не часто. Например, герцоги и графы, фактические хозяева обширных территорий и обладатели большой власти, собирались по большим церковным праздникам к королевскому двору. И именно при таких встречах подданные могли увидеть, притом многие впервые, как «выглядит» их королевство: оно не абстрактно, а персонифицировано и предстает взорам как совокупность людей, которые обладают определенным статусом, находящим внешнее выражение в облачениях, знаках власти, пространственном расположении тех или иных фигур и т. п. Королевство тем самым «прочитывалось» присутствовавшими в ходе определенного ритуала, разворачивавшегося у них на глазах. Возьмем, к примеру, праздничную процессию, в которой государь шествует из дворца в храм. Уже в том, как строится процессия, в каком порядке идут люди, можно увидеть иерархическую систему, внутреннее устройство данного общества. Таким образом, власть реализуется в ходе самого этого ритуального действия. Ритуалы — это и есть власть.

— То же самое мы видим и сегодня. Правда, у средневекового человека не было Википедии, где он мог прочитать о том, что есть президент, премьер-министр и так далее. То есть, в принципе, средневековая система ничем не отличается от современной?
— Боюсь, такая ассоциация возникла под влиянием типичных графических схем из юридического учебника: один прямоугольничек с надписью «Президент», рядом — второй, например «Верховный совет», и много других похожих, а между ними линии и стрелочки, показывающие, кто кому подчиняется. В Средние века люди такими абстрактными «конституционными» схемами не мыслили. Во-первых, им важен был зрительный образ: видеть следовало не прямоугольнички на схеме, а реальных людей при исполнении ими их статусных ролей. Во-вторых, образ власти был недифференцированным: над тем, где заканчиваются полномочия одного могущественного человека и начинаются полномочия другого, никто особенно не задумывался. На протяжении длительного времени не был прояснен даже вопрос о том, где проходит грань между церковными и светскими политическими установлениями. Не вполне было понятно, где заканчивается королевская власть и начинается власть Бога, а, с другой стороны, где заканчивается компетенция короля и начинается компетенция, например, герцога. Или где заканчивается компетенция герцога и начинается компетенция архиепископа? В Средние века мы имеем дело со слабоструктурированным обществом, в котором многое зависело, с одной стороны, от «веса» данного индивида, а с другой — от общего согласия «равных». А еще от того, что каждый участник «политического процесса» мог усматривать свой собственный смысл в публичном ритуальном действии, насыщенном, как правило, символическим, а значит, многозначным содержанием. Все участвуют так или иначе в таком ритуале или по меньшей мере присутствуют, но при этом каждый улавливает в происходящих церемониях устраивающее его содержание, нечто, что соответствует именно его представлению о мире и о политическом устройстве. Поэтому лютые политические противники могли вполне согласно играть свои роли в одном и том же ритуальном действии.

— Зацепила ваша фраза о том, что нет государства. Мы знаем из учебников истории, что в средневековой Европе имелись крупные образования. Чем же они не государства?

— Дело не в том, существовали ли или нет крупные политические образования — они, разумеется, существовали, — дело в том, как политические образования — крупные или мелкие, это уже не так важно — были организованы. У нас перед глазами обычно сразу возникает карта «средневековой Европы», где разными цветами раскрашены различные империи и королевства. Однако, во-первых, тогда толком не существовало границ, пределы тех или иных владений были понятием растяжимым. Во-вторых, там, где на карте цвет один и тот же, интенсивность власти могла быть в действительности совершенно различной. Если король присутствует где-либо лично, он обычно может добиться существенно большего, чем когда его физически нет в данном конкретном месте. Ведь тогда, как правило, отсутствовала система местного управления, не было функционального разделения между разными органами власти, не существовало таких атрибутов современных государств, как постоянные налоги, постоянная армия, единая денежная система, судебная, таможенная, равно как и тюрем, архивов и многого иного. На протяжении большей части Средневековья на большей части Европы власть осуществлялась не иерархически выстроенными институтами, а «горизонтальными» союзами людей. Средневековые политические образования представляли собой поэтому главным образом союзы знатных семейств — своего рода кланы, обладавшие властью, богатствами, множеством зависимых людей и связанные друг с другом родственными и иными отношениями. Когда этим знатным семействам удавалось так или иначе договориться между собой, на этой основе и возникало политическое объединение, начинавшее доминировать в том или ином регионе.

— То есть только в том регионе, где правитель присутствует лично, он может эффективно осуществлять власть?
— По сути дела, да, и к тому же только по согласованию с теми, кто в этом регионе и так властью обладает. Сначала это была местная знать и церковь, позже присоединились еще и города. С ними всеми королю нужно было налаживать взаимопонимание. Например, он въезжает в город, а каждый город — это политический субъект, воспринимающий себя в качестве вполне самодостаточного политического индивида. Этот индивид и встречается с государем, причем государь, даже собственный — это все-таки сила чужая, которую нужно на всякий случай обезопасить и приручить, заставить считаться с местными правилами. Поэтому у ворот государя встречает не только делегация влиятельных бюргеров, не только духовенство и важные светские лица, но обязательно и самый главный горожанин — реликвия святого покровителя города. Зачастую это настолько местный святой, что о нем за пределами города практически никто ничего не знает, но для здешних жителей он является первым и самым влиятельным из них. Король, въезжая в «свой» город, должен прежде всего выразить почтение этому святому, поцеловать раку с его останками, нередко еще и принести на ней клятву в том, что будет соблюдать права и привилегии горожан. Если король хитрый, он пообещает соблюдать хорошие права и правильные привилегии, с тем чтобы при случае иметь возможность отменить права и привилегии, которые он сочтет нехорошими и неправильными. Зато если горожане умные, то они приготовят «стенографиста», который запишет все обязательства, взятые на себя королем. Тотчас же будет составлена грамота, и от короля на месте потребуют подписать ее и привесить свою печать.

— Какое унижение для монарха…

— Это не унижение. Монарх воспринимает такое обращение как должное. И его преемник тоже. Ведь когда следующий государь лет, скажем, через 30 окажется перед теми же городскими воротами, ему со всем почтением предъявят грамоту, подписанную его предшественником, и верноподданнически попросят тоже подтвердить ее, чтобы не отступать от давней, почтенной и доброй традиции… Такие встречи и сопровождавшие их ритуалы позволяли выстроить тот необходимый баланс интересов между сторонами, при котором они только и оказывались в состоянии взаимодействовать дальше.

— Это похоже на некоторую слабость монарха. Не имеем ли мы дело всего лишь с определенным этапом взаимодействия монарха с другими сообществами, который со временем сменится совершенно иным?

— В сравнении с правителем Нового времени средневековый государь, несомненно, слаб. Впрочем, и сегодня можно найти ему аналогии. Вот хотя бы английские государи: они в каком-то смысле остались вполне средневековыми, поскольку они помогают создавать баланс между разными политическими силами, их собственные возможности при этом весьма ограничены. По сравнению с государством Нового времени, средневековые структуры власти совсем другого рода, и их эффективность нужно оценивать иначе. Пожалуй, их можно сравнивать скорее с надгосударственными институтами современной Европы. Это они сегодня сталкиваются с такими же проблемами, как средневековые правители: им тоже приходится тратить много сил и времени на поиски консенсуса, что выглядит, особенно со стороны, весьма малоэффективно. Сходным образом функционировали практики управления, обычные в XIV–XV веках.

— Если возвращаться к вопросу о коронации, к тому, какой властью обладает король, нам все же придется, видимо, признать, что он необходим, даже если власть его в действительности слаба?

— Он необходим не в последнюю очередь в своем качестве посредника между нами, простыми смертными, и самим Богом. Главный элемент сакральности его личности вытекает не из того, что правитель является христианином, мусульманином или иудеем, католиком, православным или протестантом, а в той сакральности, которая возникает уже из самого обладания властью. Человек, обладающий властью, начинает восприниматься и как носитель особых, сверхчеловеческих качеств. В греко-римском мире к идее сакральности властителя долго относились с подозрением, но уже Юлий Цезарь давал понять, что имеет отношение к богам. Октавиан Август старался вести себя скромнее, но в провинциях его статуям уже приносили жертвы, прося о выполнении тех или иных желаний. Строго говоря, молились не самому правителю, а его numen — сверхъестественному качеству, воплощающему его удачливость и счастье. Позже сакрализация правителя только усиливалась, особенно по мере распада государственных институтов Римской империи. Переход к качественно новому уровню такой сакрализации помог Диоклетиану вывести империю из глубокого кризиса III века н. э. Его преемник Константин Великий тоже представал перед своими подданными на первых порах в качестве соратника бога Непобедимое Солнце, однако в какой-то момент принял решение (как потом выяснилось, гениальное) стать приверженцем христианского Бога. Гениальность состояла в том, что отныне император из земного полубога или соратника одного из богов становился земным представителем единого и величайшего Бога. Правда, этот новый образ властителя возник не сразу, Константин двигался к нему постепенно. Сначала императора стали сравнивать с Моисеем, затем усмотрели в нем нового апостола, а под конец, похоже, стали сопоставлять с самим Христом. Эпитет «равноапостольный», кстати, появился вовсе не в церкви: изначально он, похоже, был императорским титулом, придуманным при дворе Константина и только позже перенятым церковью. Легко понять, с кем именно из апостолов сравнивался Константин — с Павлом. Притом не только потому, что Константина можно было, как и Павла, представить крестителем народов, но и потому, что обращение императора было, как и у Павла, результатом видения. Видения же Константина свидетельствовали, что он, как и Павел, обрел дар непосредственного общения с Богом. Кстати, поэтому император не нуждался в духовенстве как посреднике между ним лично и Богом, а значит, уже по одной этой причине относился к церкви прежде всего как к инструменту управления империей, позволяя себе давать ей важнейшие указания задолго до того, как сам принял крещение. Достаточно напомнить, что в церкви не сохранилось никакой традиции относительно дня Рождества Христова. Повсеместно празднуемая ныне дата Рождества является изобретением Константина, притом сугубо политическим. Он собственной волей назначил эту дату на тот же самый день, в который праздновалось рождество столь любимого им ранее солярного божества — Непобедимого Солнца. Церкви понадобилось два столетия, чтобы в VI веке она смогла наконец признать вполне волюнтаристское решение Константина. Вообще говоря, Константину пришлось провести целый ряд смелых экспериментов по слиянию христианства с предшествующим государственным культом и по созданию тем самым новой идеологии императорской власти. Впрочем, прагматизм религиозных установлений Константина еще не означает, что он не был искренне верующим христианином. А то, что он принял крещение только на смертном одре и к тому же от епископа-еретика, еще не свидетельствует однозначно о неортодоксальности его воззрений.

— Каким образом события жизни Константина повлияли на восприятие короля в средневековой Европе? Вероятно, от него идет представление о государе как посреднике между Богом и людьми?

— Судя по всему, именно эта константинова идея в коронациях, действительно, найдет отражение. Однако средневековая коронация — действие очень сложное, сложившееся исторически из совершенно различных элементов. Так, в ней имеется очень глубинный пласт народного избрания государя и всеобщего признания его. Он хорошо виден в западноевропейских коронациях X–XII веков, как, впрочем, и в византийских коронациях. Другой элемент — это само коронование, то есть возложение венца на главу правителя — действие, изначально совершенно светское и связанное, судя по самым ранним свидетельствам — еще IV веке, вовсе не с церковью, а с военным лагерем. Третий элемент — это помазание священным маслом. В отличие от двух предыдущих, оно не было унаследовано из римской политической традиции, а стало литературным заимствованием: его вычитали в Ветхом Завете. Когда произошло объединение этих трех основных элементов, не вполне понятно. Некоторые историки считают, что при коронации Карла Великого в Риме в 800 году, другие же называют коронование его сына Людовика Благочестивого в Реймсе шестнадцатью годами позднее.

— Давайте с ними по отдельности разберемся. Мне интересно прежде всего помазание. Вы говорите о том, что стали использовать помазание, которое раньше не практиковалось. Что это значит?
— Христианские интеллектуалы читали о помазании в Ветхом Завете, и кто-то из них решил воспроизвести этот ритуал. Речь идет именно о его возрождении, потому что он уже давно вышел из употребления. Серьезная трудность состоит в том, что мы не знаем, когда и где именно этот обряд был реанимирован. Самое главное, мы не знаем, использовался ли он в Византии ранее XIII века. Одни историки настаивают на его возникновении еще в V веке, но другие считают, что все немногочисленные ранние свидетельства являются только метафорами, а не указанием на то, что на императоров действительно выливали какое-то масло. Само же такое действие было воспринято византийцами с Запада и только после захвата Константинополя латинянами в 1204 году. Согласно такому ходу мысли, первым византийским государем, над которым совершили обряд помазания, оказывается основатель Никейской империи Феодор I Ласкарис в начале XIII века. Продолжая спорить по поводу помазания в Византии, историки, напротив, единодушны в том, что помазание проводилось над вестготскими королями в Испании еще в VII веке. Но как мы должны это понимать: как воспроизведение константинопольского образца, если он имелся, или же как собственное провинциальное изобретение, если в Константинополе помазания не было? В последнем случае мы, пожалуй, могли бы говорить о возникновении помазания как характерном проявлении варварской предметности мышления. Абстрактная идея избранничества короля была мало понятна вестготам, поэтому им нужно было воочию увидеть, как священным маслом мазали голову их государя, чтобы осознать, что на него и впрямь сошел Святой Дух. Помимо вестготов, известно об ирландских правителях примерно того же времени, что то ли их действительно помазывали, то ли некоторые церковные авторы выступали за введение этого обряда, чтобы усилить собственное значение. Как бы то ни было, по-настоящему история помазания в Европе начинается с середины VIII века, когда во Франкском королевстве произошел дворцовый переворот: был свергнут последний представитель давней меровингской династии, и власть перешла к другому аристократическому роду — Каролингам. Для легализации такого переворота очень подходило помазание из Ветхого Завета, потому что оно там тоже использовалось прежде всего для оформления разных переворотов. И в самом деле, когда в качестве единственного обоснования вручения власти тому или иному лицу приводится только ссылка на волю Бога, это означает, что никакие иные правила в данном случае не были соблюдены. Так, Самуил помазывает на царство Саула еще тогда, когда у евреев еще нет вообще никакой царской власти. Здесь происходит как раз ее «изобретение», и нельзя опереться ни на какие традиции. Тем самым Самуил радикально меняет устройство своего общества. Но он на этом не успокаивается, а совершает вскоре и второй переворот: разочаровавшись в Сауле, он еще при его жизни помазывает нового царя — Давида. Понятно, что речь снова идет о чрезвычайной ситуации, когда насильно обрывается только начавшая складываться традиция.

— Самуил это делает нехотя, так как народ потребовал себе царя. Видимо, этот момент истории идеологи не стали учитывать.

— Действительно, Самуил отнюдь не стремился к такому новшеству, как введение царской власти, однако куда ему было деваться, если Господь повелел ему это? Так в Библии изображается переход от власти судей израильских к власти царской.

— Значит, помазание появляется в VIII веке, но сначала еще не является частью коронационного ритуала?
— Совершенно верно: две традиции — помазание и коронование — объединились не сразу. Возможно, это произойдет только в 816 году, возможно, еще в 800 году, когда Карла Великого провозгласят императором. Однако в последнем случае ясных свидетельств нет. Лишь одна византийская хроника иронически сообщает, что Карла якобы вымазали зачем-то маслом с ног до головы. Похоже, константинопольский хронист ни о каком помазании при возведении на царство ничего не знал, а ближайшей ассоциацией у него было соборование умирающего. Что до Меровингов, то у них главным инаугурационным ритуалом, видимо, было усаживание на трон нового государя и проявление народного восторга по этому поводу. Под народом в данном случае следует понимать, разумеется, высшую аристократию. Подобную церемонию мы встречаем, кстати, и в Византии, когда человека делают государем уже самим признанием его таковым, публично выражая это признание громкими восклицаниями и ритмичными формулами, обычно называемых аккламациями. Когда сенат, народ и войско начинали славословить того или иного претендента на престол, это было равносильно тому, что он становился царем. Коронование поэтому в Византии обычно не играло большой роли. Главное, чтобы «весь» народ признал данного человека наилучшим гражданином и поставил его во главе империи.

Эта политическая традиция основывалась на общих мировоззренческих установках. Называя человека определенным образом, мы придаем ему то качество, которое ему приписываем. Точно так же как и сам человек может себя как-то назвать в попытке приобрести соответствующее качество. Подобные представления были распространены не только в Средиземноморье. Вспомним эпизод из старой скандинавской саги. Один мелкий конунг, услышав, что на него идет с войском конунг посильнее — Харальд Прекрасноволосый, твердо решивший подчинить себе всю Норвегию, — решил не оказывать сопротивления. Он скатился с трона на скамью для ярлов и назвал себя ярлом. После чего послал гонцов к Харальду сказать, что признает его конунгом и желает служить ему в качестве ярла. Такая вот коронация наоборот… Вероятно, самый важный эпизод такого рода — это приветствие народом Иисуса как мессии при его въезде в Иерусалим. Но ведь мессия, как известно, — это не только пророк, но и царь. Обращаясь к Иисусу как к царю, его сторонники тем самым и делали его царем. В глазах власть предержащих такая сцена должна была выглядеть как попытка переворота и провозглашения нового царя. Неслучайно написание пилатово на кресте указывает именно на такое понимание сути преступления, совершенного казнимым, — «Царь Иудейский».

— Если я правильно понял, коронование у Меровингов являлось скорее второстепенным моментом в ритуале возвышения короля?

— При Меровингах, скорее всего, обходились вообще без коронования — во всяком случае, мы ничего не слышим о возложении каких бы то ни было венцов. Но данное действие и не является обязательной частью любого обряда перехода. Этнологи, антропологи называют обрядами перехода действия, приводящие к качественному изменению статуса персоны, в частности к превращению обычного человека в государя. Это изменение очень похоже на ритуальную смерть и ритуальное новое рождение — уже в ином качестве. Вот и в ходе коронаций использовались ритуальные жесты, похожие на обозначение символической смерти. Будущего короля заставляли каяться и поститься, молиться простертым на полу, полностью заменяли его облачения и так далее. Ритуальная смерть нового правителя могла сопровождаться и публичными эксцессами. Так, папам римским тоже приходилось проходить ряд обрядов перехода, включая, кстати, и коронацию. Один из обычаев состоял… в разграблении всего частного имущества новоизбранного папы. Раз этот человек достиг высшей власти в христианском мире, стал преемником Петра, он за это должен заплатить разрывом всех своих обычных человеческих связей, в частности лишением персональной собственности. Ведь того, кому она до сих пор принадлежала, теперь уже больше нет. Поэтому стоило только объявить об успешном избрании: «Радуйтесь, жители Рима! У нас есть папа!», как толпа первым делом кидалась грабить палаццо того кардинала, который только что стал во главе церкви. При этом дом его не просто грабили, но старались еще выломать ставни и двери, разбить статуи, выкорчевать деревья в саду и вообще нанести как можно больший ущерб. Это было не чем иным, как символической заменой смерти избранника в его прошлом качестве. Если выборы затягивались, кто-то, бывало, пускал ложный слух, что папа уже выбран. Чернь кидалась грабить резиденцию «избранника», но потом выяснялось, что слух был ложен, и все повторялось сначала — порой даже не один раз. Неслучайно в трактатах о возведении домов для кардиналов особое внимание уделялось тому, как их укреплять, чтобы воспрепятствовать возможным буйствам толпы.

— Итак, три важные вещи войдут в ритуал коронации: провозглашение народом, коронование и помазание. Когда эти три элемента соединяются? Есть какая-то последовательность появления этих элементов? Избрание, наверное, есть всегда?

— Да, даже если оно становится совершенно формальным. Вот в 936 году епископ вводит за руку короля Оттона I на середину коронационного храма, в котором кругом внизу и на галерее стоят едва ли не все знатные люди королевства. Обращаясь к ним, епископ спрашивает: «Вот я привожу вам Оттона, которого Бог избрал, государь Генрих некогда назначил, а теперь все князья произвели в короли. Если вам это избрание по душе, то покажите это, подняв правую руку к небу». И весь «народ» тотчас же поднял руки и громко пожелал новому государю благополучия. По крайней мере, вплоть до XV века в ритуалах коронаций сохраняется фикция избрания, когда собравшихся спрашивают, согласны ли они с кандидатурой, и все произносят хором нужную формулу — обычно «Fiat!» («Да будет он!»). Разумеется, все уже давно предопределено заранее, других кандидатов не предполагается.

Насчет объединения всех трех основных элементов, как я уже говорил, дело не вполне ясно — скажем с осторожностью, что слияние произошло на протяжении IX века. Во всяком случае, в X веке эта триада вполне сложилась, но в разных странах получат преобладание разные элементы. Так, во Франции на первый план выступит помазание особым священным маслом, так что и всю церемонию будут чаще называть не «коронацией», а «помазанием» — sacre. Существенно позже свое священное масло обнаружится и в Англии, но все же помазание будет играть там меньшую роль, чем во Франции. В Германии же и Италии коронование окажется намного важнее помазания. Когда император являлся на коронацию в Рим, помазывал его там не папа, а всего лишь один из кардиналов, обычно не у гробницы св. Петра, а перед алтарем св. Маврикия, не священным миром, а простым елеем, притом нанося его не на голову или тело, а на руку… Зато венец возлагал сам папа римский. Правда, как ни странно, многие в Европе на протяжении длительного времени — с XII по XVI век — были уверены в том, что делал он это вовсе не руками, а… ногами. Похоже, римские гиды-остряки любили рассказывать доверчивым паломникам со всего света, как папа якобы поднимает с подушки корону, зажав ее босыми ступнями, и так же кладет ее на голову коленопреклоненного перед ним императора. Более того, папа еще вдобавок ударяет пяткой по короне, отчего та сваливается и катится по полу. Тут подбегают кардиналы и снова водружают ее на императора… Такие байки для нас очень важны: они показывают, что символический смысл того или иного ритуала, в частности коронации, не заложен в него «режиссерами» раз и навсегда — за его интерпретацию ведется борьба между заинтересованными сторонами. Собственная политическая позиция того или иного автора может выразиться уже в том, как он описывает то или иное действие, даже если вроде бы и не дает ему никакой оценки.

— Какое соотношение в восприятии подобного рода ритуалов между профанным прочтением и каким-нибудь высокоинтеллектуальным? Имеются ли вообще разные уровни восприятия политических церемоний, таких, например, как коронации?

— Конечно, разница в восприятии всегда была. Некоторые короли недалеко уходили по уровню интеллектуальных способностей и теоретической подготовки от тех же простых паломников, съезжавшихся в Рим из далеких стран. Приведу один характерный пример. Один из Каролингов, Карл Лысый, велел вдруг совершить помазание над своей супругой, правящей королевой, с которой он к тому времени состоял в браке и делил трон уже пару десятилетий. А сделал он это только для того, чтобы она, несмотря на солидный возраст, снова забеременела. Таким образом, король представляет себе помазание как магическое действие, значимое, помимо всего прочего, своим терапевтическим эффектом. Характерно, что сценарий для этой необычной церемонии составлял Хинкмар, архиепископ Реймсский, — едва ли не самый образованный человек своего времени, отлично разбиравшийся в богословии. Но будучи обходительным придворным, он, видимо, не стал противоречить желанию государя, хотя наверняка понимал всю его абсурдность.

— Можно ли сказать, что все подобные ритуалы имели не один смысл, а много?

— Разумеется, смысл любого ритуального действия не был жестко задан, и каждый мог «прочитывать» это действие по-своему. Когда какой-нибудь князь несет в руках корону, прежде чем ее возложат на голову государя, то, с одной стороны, в глазах, например, самого короля он выступает в роли слуги, несущего за государем тяжелый предмет. Однако, с другой стороны, с точки зрения самого князя, он демонстрирует свою приближенность к государю и, более того, свою причастность к королевской власти тем, что держит в руках важнейший символ державы. Тем самым каждая сторона улавливает в одном и том же ритуале собственный смысл, хотя смыслы эти противоположны. Все оказываются довольны, отчего политическое сообщество только укрепляется. В такой многозначности и состоит сила ритуала, его преимущество перед написанной конституцией. Ритуалы позволяют устанавливать политический консенсус никак не хуже конституций.

— Если говорить про свойства самого монарха, есть ли какие-то явные сверхчеловеческие черты, которые он приобретает в ходе коронации?
— Вообще монарху в средневековой Европе приходилось непросто. До XI века государи старались более или менее соответствовать представлениям еще Константина о царской власти, о том, что религия и церковь — это инструменты империи, а император — неоспоримый и единственный глава политического сообщества. Но в XI веке на Западе постепенно начинается дифференциация, отделение структур, которые мы сегодня называем церковными, от тех, которые мы сегодня считаем относящимися к светской власти. Инициатором была церковь, а цель состояла в том, чтобы церковь и возглавила политическое сообщество. Однако ближе к началу Нового времени светская власть воспользовалась этим размежеванием изначально единого институционального и идейного пространства, чтобы перенять существенные стороны церковной организации и в конечном счете оттеснить церковь от власти, получить верховенство над ней. Соперничество это повлияло и на практику коронаций. Прежде всего оно проявилось в определении того статуса, который приобретается правителем в результате коронования и особенно помазания. Так, с точки зрения церковных идеологов, никакого принципиально нового качества эти церемонии государю не дают, разве что повышают его авторитет в глазах подданных. Скорее, даже возлагают на него новые обязательства. Зато с точки зрения государя, коронование и помазание — это своего рода таинство, которое, помимо прочего, отводит ему место и в церковной иерархии, дает даже статус дьякона. (Редкие голоса уравнивали помазанника даже с епископами.) Некоторые из своих «дьяконских» функций императоры очень ценили. Например, на торжественном рождественском богослужении император во всем облачении, с короной на голове и мечом в руке поднимался на амвон и громко читал стих из Евангелия от Луки: «В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле». Этот стих звучал как манифест о том, что империя авторитетнее любого королевства, а кроме того, древнее самой церкви. Ведь Иисус Христос родился только тогда, когда Август уже правил всей землей. Нынешний император является преемником Августа, а значит, участником реализации высшего божественного замысла, потому что вне него империя не возникла бы, не объединила всю землю, чтобы подготовить конечное торжество христианства. Императорской власти уготована самостоятельная и весьма значительная роль в мировой драме, а потому ему, между прочим, совершенно необязательно во всем подчиняться папе римскому. Да и французский король при всем желании не смог бы процитировать стих из Нового Завета, относившийся бы к его сану и его исторической миссии. Правда, французские короли смогли на свой лад использовать именно коронационные ритуалы, чтобы продемонстрировать собственную причастность к миру горнему. Воздействие священного мира якобы делало из них чудотворцев, способных излечивать больных простым наложением рук. Но этот сюжет заслуживает отдельного разговора.