Сценарий
Пестрая лента. Артур Конан Дойль
Act 1
Holms: Very sorry to wake you up, Watson! Mrs. Hudson has been waken up, she retorted upon me, and I on you.
Watson: “What is it, then—a fire?”
Holms :“No; a client. It seems that a young lady has arrived in excitement, who insists upon seeing me. She is waiting now in the sitting-room. Now, when young ladies go at this hour of the morning, and knock sleepy people up, I think that it is something very importaint which they have to communicate. It can be an interesting case,.”
Watson: “My dear fellow, I would not miss it for anything. Mrs. Hudson!!
Mrs. Hudson: Yes, sirs!
Watson: Let the young lady come in, please!
Mrs. Hudson: Yes, sirs!
Holms: Good-morning, madam. My name is Sherlock Holmes. This is my intimate friend and associate, Dr. Watson, before whom you can speak as freely as before myself. I shall order you a cup of hot coffee, for I observe that you are shivering.
Helen Stoner: It is not cold which makes me shiver.
Holms: “What, then?”
Helen Stoner: It is fear, Mr. Holmes. It is terror.”(греется у камина)
Holms: You must not fear. We shall soon help you, I have no doubt. You have come in by train this morning, I see.
Helen Stoner: “You know me, then?”
Holms: There is no mystery, my dear madam, I observe the second half of a return ticket in the palm of your left glove. (пишет пером за столом)
Helen Stoner: I have heard of you, Mr. Holmes; I have heard of you from Mrs. Farintosh, whom you helped. Oh, sir, do you not think that you could help me, too? At present it is out of my power to reward you for your services, but in a month or six weeks I shall be married, with the control of my own income, and then at least you shall not find me ungrateful.
Holms: (отрываясь от письма, задумчиво…) Farintosh. Ah yes, I recall the case; it was concerned with an opal tiara. I think it was before your time, Watson. I can only say, madam, that I shall be happy to devote the same care to your case as I did to that of your friend. And now I beg that you will lay before us everything that may help us in forming an opinion upon the matter.
Helen Stoner : My name is Helen Stoner, and I am living with my stepfather, who is the last survivor of one of the oldest Saxon families in England, the Roylotts of Stoke Moran, on the western border of Surrey.”
Holms: (кивает) The name is familiar to me!
Helen Stoner : The family was the richest in England. When Dr. Roylott, the owner, was in India he married my mother, Mrs. Stoner, the young widow. My sister Julia and I were twins, and we were only two years old at the time. But my mother died—she was killed eight years ago in a railway accident. And a terrible change came over our stepfather about this time. He became furious and violent. My poor sister Julia and I had no great pleasure in our lives. She was but thirty at the time of her death.
Holms: Your sister is dead, then?
Helen Stoner : She died two years ago, and it is of her death that I wish to speak to you. My sister had a friend, they were going to marry, but before a fortnight of the wedding day she died. (плачет)
Holms: I want to know all details, please!
Helen Stoner : Yes, of course. Our house is very old. The bedrooms are on the ground floor, the sitting-rooms being in the central block of the buildings. The first bedroom is Dr. Roylott’s, the second my sister’s, and the third my own. That fatal night at eleven o’clock ’ she asked me if I had ever heard anyone whistle at night. I said – never.
Holms: Do you lock your doors at night?
Helen Stoner : Always.
Holms: I see. Please go on.
Helen Stoner : I could not sleep that night. Suddenly I heard a scream! I knew that it was my sister’s voice. I got up, ran to my sister’s room, and found her on the floor. She told me — ‘Oh, my God! Helen! It was the band! The speckled band!’ Such was the dreadful end of my beloved sister.
Holms: What do you think that this unfortunate lady died of, then?
Helen Stoner : It is my belief that she died of pure fear and nervous shock.
Holms: These are very deep waters, go on with your story.
Helen Stoner : Two years have passed since then. A month ago a dear friend, whom I have known for many years, asked my hand in marriage. His name is Percy Armitage. Two days ago some repairs were started in our house, and I had to move in my sister’s bedroom. Last night I suddenly heard the low whistle which my sister mentioned before her death. So I am here to ask your advice.
Holmes: You have done wisely. This is a very deep business. There are a thousand details which I should desire to know. Yet we have not a moment to lose. Can we visit your house to-day, without the knowledge of your stepfather?
Helen Stoner : Yes, he is out today!
Holmes: Excellent. You are not against this trip, Watson?”
Watson : By no means.
Holmes :Then we shall both come. See you in some hours.
Helen Stoner: Good bye, sirs! (опускает вуаль и уходит)
Holmes : And what do you think of it all, Watson?
Watson : It seems to me to be a most dark and sinister business.
(Шум, грохот, врывается мужчина)
Dr. Grimesby Roylott: Which of you is Holmes?
Holmes : My name, sir and what’s your name?
Dr. Grimesby Roylott: I am Dr. Grimesby Roylott.
Holmes : “Indeed, Doctor? Take a seat.”
Dr. Grimesby Roylott: No, I won’t sit down. My stepdaughter has been here. I have traced her. What has she been saying to you?
Holmes to Watson: It’s very cold weather today, isn’t it?
Dr. Grimesby Roylott: (кричит) Ah, you don’t want to tell me! You are Holmes, the Scotland Yard Jack-in-office!”
Holmes : When you go out close the door, it’s not the summer.
Dr. Grimesby Roylott: Don’t you dare to meddle with my affairs. I know that Miss Stoner has been here. I traced her! I am a dangerous man to fall foul of! See here. (хватает кочергу и гнет ее руками) See that you keep yourself out of my grip!!! (бросает кочергу и уходит)
Watson: What a rude man! …. But we need to act!
Holmes : I should be very much obliged if you would slip your revolver into your pocket. A revolver is an excellent argument with gentlemen who can twist steel pokers into knots. That and a tooth-brush are, I think, all that we need.
(уходят из комнаты)
ACT 2
Holmes : Good-afternoon, Miss Stoner. You see that we have been as good as our word.
Watson: Good-afternoon, Miss Stoner.
Helen Stoner: Good-afternoon, Mr. Holms, good afternoon Mr. Watson, I’m so glad to see you!
Holmes : Now, we must make the best use of our time, so kindly take us at once to the rooms which we are to examine. (ходит, оглядывает комнату). Oh, I see, is it your room?
Helen Stoner: Yes, that’s right!
Holmes : There are windows in it, of course?
Helen Stoner: Yes, but very small ones.
Holmes : Where does that bell communicate with? (указывает на звонок)
Helen Stoner: It goes to the housekeeper’s room.
Holmes :Ok, (тщательно на коленях осматривает пол лупой) (дергает за звонок) Oh, , it’s a dummy!!
Helen Stoner: Won’t it ring?
Holmes : This is very interesting!
Watson: Very strange!
Holmes : Let us examine the other rooms! (обходят ширму, заходят в другую комнату, осматривают ее)
Holmes : Do you have a cat in your house?
Helen Stoner: No. What a strange idea!
Holmes : Well, look at this! (достает блюдце)
Helen Stoner: No; we don’t keep a cat.
Holmes : (задумчиво) Very interesting! (2 раза) Mrs. Stone, it is very important that you should follow my advice! The matter is too serious!
Helen Stoner: I’m in your hands, sirs!
Holmes : In the first place, both my friend and I must spend the night in your room.”
(Миссис Стоун и Ватсон смотрят на Холмса с удивлением)
Holmes : . Let me explain. You must stay in your room, pretend of a headache, when your stepfather comes back. Then when you hear him retire for the night, you must open the shutters of your window, put your lamp there as a signal to us.
Helen Stoner: But what will you do?”
Holmes : We shall spend the night in your room, and we shall investigate the cause of this noise which has disturbed you. (уходят)
ACT 3
(Выходит Миссис Стоун, садится, читает, книгу, смотрит на часы)
Helen Stoner: Oh, it’s nine o’clock! It’s time! (берет лампу и круговыми движениями подает сигнал) (Уходит их комнаты)
Watson: That is our signal, it comes from the middle window. (крадутся и проникают в комнату)
Holmes : Shhhhhhhhh! The least sound would be fatal to our plans! (Ватсон кивает)
(прячутся за кроватью)
Holmes : We must sit without light. (Ватсон кивает) Do not go asleep; your very life may depend upon it. Have your pistol ready in case we should need it. I will sit on the side of the bed, and you in that chair. (Холмс садится на край кровати, Ватсон – на стул)
(Ватсон вытащил револьвер и положил его на угол стола. Холмс принес с собой длинную, тонкую трость и поместил ее возле себя на кровать вместе с коробкой спичек и огарком свечи. Потом задул лампу, и мы остались в полной темноте.)
(Послышался шуршащий звук. И в то же мгновение Холмс вскочил с кровати, чиркнул спичкой и яростно хлестнул своей тростью по шнуру)
Holmes : (кричит) You see it, Watson? You see it?
(Ватсон ничего не видит. Пока Холмс чиркал спичкой, он слышит тихий отчетливый свист. Холмс яростно хлещет тростью. У него выражение ужаса и отвращения на его мертвенно-бледном лице)
(Холмс перестал хлестать и начинает пристально разглядывать вентилятор, как вдруг слышен ужасный крик. Похолодевшие от ужаса, они глядели друг на друга, пока последний вопль не замер в тишине.)
Watson: What can it mean?
Holmes : It means that it is all over. Take your pistol, and we will enter Dr. Roylott’s room.
(выходят из комнаты)
ACT 4
( На столе стоял фонарь. У стола на соломенном стуле сидит доктор Гримиби Ройлотт в длинном сером халате, из-под которого виднелись голые лодыжки. Ноги его были в красных турецких туфлях без задников. На коленях лежала та самая плеть, которую мы еще днем заметили в его комнате. Он сидел, задрав подбородок кверху, неподвижно устремив глаза в потолок; в глазах застыло выражение страха. Вокруг его головы туго обвилась какая-то необыкновенная, желтая с коричневыми крапинками лента)
Holmes : The band! the speckled band!
Watson: It is a swamp adder!(гадюка) The deadliest snake in India. He has died within ten seconds of being bitten. (Хватает плеть с колен мертвого, накинул петлю на голову змеи, стащил ее с ужасного насеста, и швырнул из комнаты). (Покидают сцену)
ACT 5
(Дома у камина)
Watson: (читает газету) How did you solve the case, Mr. Holms?
Holmes : (курит трубку) Elementary, my, dear Watson. My attention was drawn to this ventilator, and to the bell-rope which hung down to the bed. The discovery that this was a dummy instantly gave the suspicion that the rope was there as a bridge for something passing through the hole and coming to the bed. The idea of a snake instantly occurred to me. Then I thought of the whistle. Of course he must have trained it, probably by the use of the milk which we saw. I heard the creature hiss and I instantly lit the light and attacked it.
Watson: With the result of driving it through the ventilator….
Holmes : And also with the result of causing it to turn upon its master at the other side. . Some of the blows of my cane came home and roused its snakish temper, so that it flew upon the first person it saw. In this way I am no doubt indirectly responsible for Dr. Grimesby Roylott’s death, and I cannot say that it is likely to weigh very heavily upon my conscience.
The END
Предметы и декорации
Камин, кровать, 2 кресла, скатерть, стол, свеча в подсвечнике, спички.
Скрипка, лупа, блюдце, трость, револьвер, шляпа с вуалью, труба подзорная.
“Poetic Parlour”
Сценарий праздничного вечера, посвящённого Роберту Бернсу.
Robert Burns – A famous English Poet
1 ) Dear boys and girls, thank you for coming to our “Poetic Parlour”
2) We are glad to see you here to remember the birthday of the famous poet of Great
Britain and the national poet of Scotland – Robert Burns.
3 ) He was a remarkable lyric poet and he could write humorous, ironical and satirical
poems as well. Besides he glorified true love and friendship.
4) For Scotsmen Robert Burns is an institution as well as a poet. He united his
countrymen in a sentimental bond. Every year on January 25, on his birthday, a
celebration called Burns Night is held not only in Scotland and in many places in
England, but also among British people living in other countries.
5) The celebration usually takes the form of supper called Burns Supper, at
which the national costumes are worn, traditional Scottish dishes are eaten and during
which a Scottish piper plays. Some of Burns’ most popular poems are recited, his songs
are sung and there is Scottish dancing after the meal is finished.
6) And today we are going to glorify his memory remembering the most
important dates and events of his life.
The first date is 1759, 249 years ago.
7) Robert Burns was born in 1759 on the 25th of January in Alloway, south-
Photo № 2 western Scotland and lived to be 37. In the picture you can see the cottage in Alloway
where Robert Burns was born and spent the first seven years of his life.
В деревне парень был рождён,
Но день, когда родился он,
В календари не занесён.
Кому был нужен Робин?
9) Был он резвый паренёк,
Резвый Робин, шустрый Робин,
Беспокойный паренёк –
Резвый, шустрый Робин!
10) Robin was a rovin’ Boy,
Ranting’ rovin’, rantin’ rovin’;
Robin was a rovin’ Boy,
Rantin’ rovin’ Robin.
(rovin =rambling; rantin’=making merry.)
11) Scene: A room in the Burns’ neighbour’s house.The woman is knitting. The man is making sth. with a hammer.
Woman: The night is so stormy. It is snowing. Sb. is knocking.
Man: I’ll open the door.
Burns’ mother: My dear neighbours! The storm has broken the roof of my house. May I spend this
night at your place?
Woman: Oh, dear! You’re welcome! Sit down, please. Let me have a look at your baby. What
a handsome boy!
Man: Hush! Smb. is knocking again. Who can it be?
Woman: Oh, a stranger may have lost his way. We can’t have anyone without help. Open the
door, my dear.
Gypsy: Hello! How are you? I’m cold and wet. May I warm myself in your house?
Woman: Of course, my dear Sara. She is a Gypsy. She can tell fortunes.
Gypsy: What a nice boy! Let me see his hand. Oh, He won’t be a fool. He’ll be famous! He
will glorify his family and country!
Маркова Н. 13) Разжав младенческий кулак
Гадалка говорила так:
Gypsy: Мальчишка будет не дурак. Парнишка будет знаменит
Пускай зовётся Робин. Семью прославит Робин.
Немало ждёт его обид
Но сердцем всё он победит.
Robin was a rovin’ Boy,
Ranting’ rovin’, rantin’ rovin’;
Robin was a rovin’ Boy,
Rantin’ rovin’ Robin.
(rovin =rambling; rantin’=making merry.)
And her prediction came true. His poetry is so much loved by people even nowadays.
It’s naturally because he wrote for the people he knew and loved. His simple and
beautiful songs were sung all over Scotland.
14) Now look at the date: 1765
15) In 1765 Robert was sent to school, but his school days didn’t last long, because his teacher soon got another job and left. But Robert’s father was a clever man. He even had a shelf of books in his poor house and his greatest wish was to give his children the best education he could afford.
16) That’s why he persuaded some neighbours to hire a young man as a teacher for their children. This young man was John Murdoch. He was very clever and gave his pupils a good knowledge of English. They read Shakespeare, Milton, Robert Fergusson [‘fэ:gэsn], a talented Scottish poet and other most popular writers of 16th — 18th centuries.
17) Robert’s childhood and youth were not happy. He spent them in hard labour and hopeless poverty. Being the eldest in the family Robert had to begin working on the farm at a very early age. At 13 he worked in the field on a par with grown – ups.
18) Now look at this date – 1773.
19) In 1773 Robert Burns was 14 and wrote his first poem “Handsome Nell” for his first love, a girl who worked in the field with him. The first songs were composed by Robert to the tunes of popular fork songs. They were sung by his mates and neighbours made him famous in his parts.
20) Robert wrote about the lasses and lads he knew well, about everything that happened to them. Here is one of those poems:
“Of a’ the Airts the Wind Can Blow.” / “Западный ветер”
Филина Аня and Лопункова Ксения will recite it for you.
21) Now the next date: 1784
22) In February 1784 Robert’s father died and Robert became the head of the family. Life on the farm grew harder and harder, so the Burns moved to a smaller farm of Mossgiel. Robert wanted to make the new farm better.
23) He bought books and spent evenings reading them by candlelight or writing poems with his plough-hardened hands.
24) He wrote about what he knew intimately: the flowering fields and birds singing in the trees, the life of Scottish peasants and the cares and ecstasies of his own heart. Perhaps his best poems are songs of love and nature.
25) Listen to the poem “A Red, Red Rose” . Дмитренко Марта, Симонищвили Марина и Гаспарян Грант will recite it for you.
26) I’d like to add some words about the translation of the poems.. In Russia 6 of R. Burns’ poems were first translated by Mikhailov in 1856. Shchepkina – Kupernick, Bagritsky, Lermontov, Shevchenko, Nekrasov, Balmont and many other poets translated Burns’ poems. But the best translations were made by Marshak. Thanks to his translations we have come to know and love Robert Burns. I’m pleased to say that the pupils of our school also tried to do their own translations of this famous poem “RedRed Rose”. And I’d like to read you some of them.Please listen to some of them:
1. Симонишвили Мариам
2. Мхиторян Гаяне
3. Дудинова Аня
4. Белова Вика
27) In 1784, at a dancing party Robert burns met the “Beauty of the village” – Jean Armour, the daughter of a rich master – mason [meison].
28) It was “love at first sight”. Jean had a beautiful voice. Robert composed songs for her and she sang them with great pleasure.
29) Jean and Robert loved each other dearly. They could be happy but they weren’t. Jean’s father didn’t want his daughter to marry Robert because he was poor. So Robert decided to emigrate to Jamaica. The words of the following poem reflect his thoughts and feelings quite vividly:
Гребенщикова Александра and Сухарев Антон will recite the poem “ Eliza” to you.
30) We can’t avoid the fact that Robert Burns’ songs are often used in the films nowadays. The most popular among them are “The official love affairs” and “Hello, I’m your aunt”. And now we’d like to show you the fragment from the film “Hello, I’m your aunt”, where А. Калягин and Абарышев Владислав l perform you the song “Love and Poverty”.
31) Now the next very important date: 1786, August, Kilmarnock.
32) In 1786 R. Burns published his poems in Kilmarnock. Their success was tremendous and it changed the course of Burns’ life. He decided to go to Edinburgh, the capital of Scotland. Here he was introduced to many famous people. All were impressed by his modesty, his witty conversations and excellent manners.
33) Common people admired his poems. One of Burns’ friends wrote: “ weavers of Kilmarck bought the books together, shared it by pages, learnt the poems by heart and then exchanged the pages”.
34) In April 1787 the second edition of Burns’ poems appeared in Edinburgh. It brought him money and gave him an opportunity to see more of his native land.
35) Robert made several trips around the country and saw beautiful landscapes and locks of the Highlands. He visited some historical places which made a great impression on him.
36) The poem “My Heart’s in the Highlands” is the result of this tour. Батурин Илья and Каланджан Артур will recite it to you.
37) Now listen to another poem about the Highlands “Ye Banks and Braes” . Пустовит
Наташа and Белова Вика will recite it.
38) In 1791 Robert Burns sold his farm , married to the sweet-heart of his youth Jean
Armour and made his home in Dumfries. There he took the post of government
inspector for the region around Dumfries.
39) The last 5 years of his life were very difficult for Burns. He worked very hard
combining his new duties with farming and writing poetry.
40) No wonder that he died at the early age of 37. in 1796. but his best known songs
date from these final years.
41) We know that the Scottish national anthem “ Auld Lang Syne” is sung by British people when they celebrate the beginning of the New Year at 12 o’clock on December 31st and at parties or meetings of friends all over the world.
42) And today we want to honor the memory of the great bard of Scotland by singing his song.
МЮЗИКЛ «BOOKS, BOOKS, BOOKS…»
Оборудование: магнитофон, стол, стул, подушка, книги, стул-имитация балкона, будильник, нарисованные на ватмане обложки книг в качестве фона (Romeo and Juliet by William Shakespeare, Pygmalion by Bernard Show, Hobbit by John Tolkien, Alice in Wonderland by Lewis Carroll, Othello by William Shakespeare, The Life and Adventures of Robinson Crusoe by Daniel Defoe, Hamlet by William Shakespeare, Faust by Wolfgang Goethe, The Adventures of Sherlock Holmes by Arthur Conan Doyle
Персонажи:
Ученик – кепка, наушники, плейер, одет по последней моде, только что вернулся с дискотеки, ему не до учебы, а завтра экзамен
Джульетта – нарядное платье, длинные волосы, колье, перстни, диадема, выразительный голос, эмоциональная
Цветочница – чепец, блузка, юбка, передник, в руках корзина с цветами, простые манеры
Хоббиты – брюки, яркие футболки, нашивки из меха на брюках, большие заостренные уши из картона
Чеширский Кот – костюм кота, хвост, уши, грим, улыбка от уха до уха
Отелло – брюки, туника, парик, серьга-кольцо в ухе, перчатки черные, грим
Робинзон Крузо – рваные джинсы, босой, усы, борода, шапка
Гамлет – рубашка с жабо, брошь, плащ, брюки, берет, шпага, муляж черепа, перчатка в кармане
Мефистофель – черные брюки, рубашка, мантия, парик, клинообразная борода, грим, шпага
Шерлок Холмс – брюки, клетчатый пиджак, кепка, усы, трубка курительная, увеличительное стекло
Ангелы – светлая одежда, крылышки, венки-ободки на волосах
Танцоры – яркая современная одежда
Сценарий
Помощник выносит табличку с названием «Books, Books, Books…».
Занавес открывается. Сцена поделена на две части. Слева – комната, в ней — стол, стул. На столе книги, будильник, подушка. В дальнем правом углу балкон с цветами. В центре – дискозал. Дискотека. Играет модная музыка, ребята танцуют брейк-данс, среди них ученик. Музыка прекращается, он идет домой, изображает, что открывает дверь, заходит в свою комнату и садится за стол. Берет в руки одну из книг, затем отбрасывает в сторону.
STUDENT: (обращаясь к залу, эмоционально, с негодованием и раздражением)
Oh teachers, isn’t it annoying
To read books?
They are so boring!!!
Songs, novels – everything’s in English;
It’s difficult just to distinguish.
I pass exams… tomorrow… in the morning…
I can’t remember – it’s so boring! (зевает)
Who is that Hamlet?
He’s a friend of Desdemona…
His neighbour’s Dr Watson…
He’s a German…
Well, that’s enough,
Some minutes for a sleep
Or I’ll begin to sob or weep.
Come in, my sweetest dreams!!!
(зевает и засыпает; спит на протяжении всего представления)
Появляются ангелы, в руках свечи, поют песню “Twinkle, twinkle, little star”
(см. Приложение), уходят тихо со сцены.
Звучит лиричная музыка, на балконе появляется Джульетта.
JULIET: (обращается к залу, прижимая руки к сердцу, эмоционально, с выражением )
O Romeo, Romeo! Wherefore art thou Romeo?
Deny thy father or refuse thy name;
Or, if thou wilt not, be but sworn my love.
And I’ll no longer be a Capulet.
Thou art thyself, thou not a Montague.
What’s a Montague? It is nor hand, nor foot,
Nor arm, nor face, nor any other part
Belonging to a man. O, be some other name!
What’s in a name? That which we call a rose
By any other name would smell as sweet;
So Romeo would, were he not Romeo call’d,
Retain that dear perfection which he owes
Without that title. Romeo, doff thy name,
And for that name which is no part of thee
Take all myself!
Звучит веселая музыка, по залу проходит Цветочница, напевая эту же мелодию, поднимается на сцену, обращается к Джульетте.
FLOWER GIRL: (весело, громко) Oh, do buy a flower off me. I can change half-a-crown. Take this for tuppence.
JULIET: O Romeo, my Romeo! (взмахнув рукой, убегает со сцены)
FLOWER GIRL: (обращаясь к залу, вздыхая печально) Nobody does want my flowers. What shall I do?
На сцену выходят хоббиты, веселые, забавные, дружно шагают, напевая песню “Here we go round the mulberry bush” (см. Приложение), за ними идет Чеширский Кот.
HOBBITS: (принимают Цветочницу за Алису из Страны Чудес, обращаются к ней) Why are you so sad, dear Alice? Don’t worry. Take it easy.
FLOWER GIRL: (печально) Tell me where I should go.
CHESHIRE CAT: (хитро) And where do you want to come?
FLOWER GIRL: (просто) Well, it doesn’t matter.
CHESHIRE CAT: Then it doesn’t matter where to go.
FLOWER GIRL: Oh, only to come somewhere.
CHESHIRE CAT: Somewhere you’ll get, you have just to walk long enough to get there.
HOBBITS: Dear Alice, we want to make you smile and sing for you.
Поют песню “It isn’t any trouble” (см. Приложение) и уходят со сцены вместе с Чеширским Котом.
Цветочница улыбается, машет им вслед рукой, пританцовывает, перебирает цветы в корзине. Вдруг за кулисами раздается страшный вопль Desdemona!!! Desdemona!!! и на сцене появляется разъяренный Отелло. Он в бешенстве направляется к Цветочнице.
OTHELLO: (обращается к Цветочнице, которая не понимает, кто это и почему он зол на нее)
Desdemona!!!
Have you prayed tonight, Desdemona? ………….
(наступает на Цветочницу, подводя ее к занавесу, душит ее, слышится ее крик)
(Отелло хватается за голову, обращается к залу)
My God! What have I done?!
В этот момент на сцене возникает Робинзон Крузо, который принимает Отелло за Пятницу. Он набрасывается на него с объятиями. Отелло в недоумении, Крузо не дает ему сказать ни слова.
ROBINSON CRUSOE: Friday! Friday! My dear friend!…………
I understood him in many things, and let him know that I was pleased with him. In a little time I began to speak to him, and teach him to speak to me; and at first I made him know his name would be Friday, which was the day I saved his life … Oh Friday! My dear friend!
Садятся на край сцены и поют, обнявшись, песню “Row your boat”.
Звучит спокойная грустная музыка, выходит задумчивый Гамлет, никого не замечает, в руке череп.
HAMLET: (размышляет вслух, торжественно, с чувством)
To be or not to be, that’s the question:
Whether ‘tis nobler in the mind,
To suffer the slings and arrows of outrageous fortune,
Or to take arms against a sea of troubles,
And by opposing end them?
To die – to sleep; no more.
(ставит ногу на стул-балкон, голову обхватывает рукой, задумался)
Мрачная устрашающая музыка, врывается, словно вихрь, Мефистофель.
MEPHISTOPHELES: (обращается к Гамлету, чеканя слова, грозно)
Ihr habt mich weidlich schwitzen machen!
HAMLET: (недоумевая) Sorry???
MEPHISTOPHELES: I’m fed up with you… Du bist… you are so boring!
HAMLET: What is your name, sir?
MEPHISTOPHELES: (гордо) My name is Mephistopheles!
HAMLET: (с вызовом) I don’t like the way you’re talking to me, sir, I challenge you to a duel (бросает на пол перчатку)
MEPHISTOPHELES: I accept your challenge (поднимает перчатку)
Начинается дуэль, в которой Мефистофель наносит смертельный удар Гамлету, тот, шатаясь, падает. Мефистофель стремительно исчезает.
Под музыку из мультфильма «Розовая пантера» проходит к месту дуэли Шерлок Холмс, в руке у него увеличительное стекло. Он осматривает Гамлета, поднимает его ногу, руку, затем смотрит на ученика, качает головой осуждающе.
SHERLOCK HOLMES: (обращается к зрителям)
My dear sirs, you know that we were mixed
(укоризненно) Because this student doesn’t like to read.
We are right now in his dreams…
It isn’t easy as it seems
For Sherlock Holmes to solve this case
(отправляет всех персонажей по их книгам)
But we will find a proper place
For Flower Girl. It is your book…
Oh, poor Juliet, come and look:
Your book was written by Shakespeare,
I wish you happiness, my dear!
Othello, Hamlet, follow her
And give the readers happy hours.
Oh, Mr Crusoe lost his island!
I hope this book will help to find it…
Mephisto, your book is not here,
So hurry up and disappear!
You see I play the violin and never use the rhyme,
We rushed into your dreams, it’s time we said goodbye!
Персонажи находятся у своих книг. Звенит будильник, ученик просыпается.
STUDENT: (в ужасе)
Ah, well, what a nightmare!
(как примерный ученик)
For my exam I must prepare.
Now quite well I realize:
Books must be read and memorized!
Звучит торжественная музыка. Актеры выходят на поклон. Помощник выносит табличку “The end”. Занавес.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Песня “Twinkle, twinkle, little star”
Twinkle, twinkle, little star
How I wonder what you are
Up above the world so high
Like a diamond in the sky
Twinkle, twinkle, little star
How I wonder what you are
When the blazing sun has gone
When it nothing shines upon
Then you show your little light
Twinkle, twinkle all the night
Twinkle, twinkle, little star
How I wonder what you are
Twinkle, twinkle, little star
How I wonder what you are
Up above the world so high
Like a diamond in the sky
Twinkle, twinkle, little star
How I wonder what you are
Песня “Here we go round the mulberry bush”
Here we go round the mulberry bush
The mulberry bush, the mulberry bush
Here we go round the mulberry bush
On a cold and frosty morning
(2 раза весь куплет)
Песня “It isn’t any trouble”
It isn’t any trouble
Just you S-M-I-L-E
It isn’t any trouble
Just you S-M-I-L-E
So smile at any trouble
It will vanish like a bubble
It isn’t any trouble
Just you S-M-I-L-E
(2 раза весь куплет)
Песня “Row your boat”
Row, row, row your boat
Gently down the stream
Merrily, merrily, merrily,
Life is like a dream.
(2 раза весь куплет)
ЛИТЕРАТУРА
Школьный театр. Н. Осадчая. Газета “English” (приложение к «1 сентября»), №19, 2001, стр.6
Автор: Дементьева Оксана Андреевна,
учитель русского языка и литературы
МАОУ СОШ №5
г. Балашиха
Предмет: литература
Класс: 6
Тема: сценарий урока внеклассного чтения по теме «Детектив как литературный жанр. Рассказы А.Конан Дойла „Голубой карбункул” и „Пёстрая лента”».
Цели урока:
— сформировать представление о детективе как литературном жанре
— познакомить с творчеством А.Конан Дойла, с героями его рассказов, привить интерес к произведениям данного автора
— совершенствовать навыки смыслового чтения, анализа прочитанного текста, развить логическое мышление
— продолжить работу по развитию устной речи, навыков публичного выступления и групповой работы
Планируемые результаты:
а) личностные (понимать роль детективной литературы в развитии интеллектуальных, аналитических и творческих способностей);
б) метапредметные:
— коммуникативные (способность сознательно организовывать и регулировать свою деятельность; умение строить высказывание в соответствии с коммуникативной задачей; умение работать в группе);
— регулятивные (способность прогнозировать последовательность действий, умение адекватно оценивать достигнутые результаты);
— познавательные (умение находить в тексте требуемую информацию, анализировать её, делать логические выводы на основании имеющихся данных);
в) предметные
— знание жанровых и композиционных особенностей детектива, истории его возникновения и развития
— знакомство с основными вехами биографии А. Конан Дойла, историей создания рассказов о Шерлоке Холмсе
— анализ отдельных эпизодов из рассказов «Голубой Карбункул» и «Пестрая лента»
— понимание особенностей образов Шерлока Холмса и доктора Уотсона
Сценарий урока
Мотивация к учебной деятельности. Создание проблемной ситуации.
Учитель. Здравствуйте, ребята! Чтобы провести сегодняшний урок внеклассного чтения, нам придется переместиться во времени и пространстве. Сегодня мы с вами отправимся в мир художественной литературы, в мир литературных героев! Здесь смешается всё: эпохи, страны, жанры и направления. Но у нас с вами конкретная цель – мы обратимся к жанру детектива. Скажите, какие ассоциации вызывает у вас слово детектив? (Ответы учащихся, по необходимости – толкование непонятных слов).
Учитель. Детектив является одним из жанров литературы. Напомните, пожалуйста, что такое жанр. (Ответы учащихся)
Учитель. Верно. У каждого жанра есть свои сюжетные, стилистические и нередко композиционные особенности. Детектив не исключение. Скажите, знакомы ли вы с его жанровым своеобразием?
Как вы думаете, что вы сегодня должны будете узнать, чему научиться? Попробуйте сформулировать тему и цели сегодняшнего урока (ответы учащихся).
Знакомство с теоретическими сведениями. Биография А. Конан Дойла
Учитель. Итак, мы отправляемся в новый для нас мир детективной литературы. Чтобы мы могли свободно ориентироваться в этом пространстве, К. сейчас немного расскажет о нём.
Сообщение ученика об особенностях детективного жанра. Учитель заранее выдает ученику план, содержащий пункты, которые необходимо осветить (то, что получает ученик для подготовки сообщения, выделено курсивом):
Определение
Время и страна происхождения, основные представители
Основные типы детективов (интеллектуальный — основной интерес сосредоточен на процессе расследования, приключенческий — построенный на нагнетании новых драматических эпизодов, часто новых преступлений).
Характерные черты детективов
а) наличие в произведении некоего загадочного происшествия, обстоятельства которого неизвестны и должны быть выяснены;
б) действительные обстоятельства происшествия не сообщаются читателю до завершения расследования (иначе это уже не детектив, а родственные жанры);
в) полнота фактов (по завершении расследования все загадки должны быть разгаданы, на все вопросы — найдены ответы);
г) обыденность обстановки.
5. Социальные, воспитательные и психологические функции детективов
(Детектив должен показать торжество добра, неотвратимость наказания для зла, а еще он дает возможность раскрыть природу преступления. Как человек склоняется к совершению преступления? Как это происходит: во всем виновата среда или он склоняется к этому сам?)
Учитель. Спасибо. Как вы понимаете, детективный мир полон опасностей, поэтому одним нам здесь не справиться. Нашими проводниками в мир приключений и расследований станут всем известные герои. А вот и они! (появляются два заранее подготовленных ученика в образе Шерлока Холмса и доктора Уотсона)
Шерлок Холмс. Добрый день, дорогие друзья! Не сомневаюсь, что все вы меня узнали, ведь я один из самых известных сыщиков в мире.
Уотсон. Да-а, мистер Холмс, вы никогда не отличались скромностью. Хотя, что греха таить, вы и правда гений в своем деле. А все благодаря кому? Благодаря нашему создателю – Артуру Конан Дойлу, ведь без него не было бы и нас.
Шерлок Холмс. Эх, замечательный он был человек. Родился Артур Конан Дойл 22 мая 1859 г. в Эдинбурге. Семья будущего писателя была очень творческой: отец был некогда успешным архитектором и художником, а мать страстно любила книги и обладала талантом рассказчицы. Больше всего на свете мать будущего писателя любила произведения о рыцарях и даже назвала сына в честь короля Артура – героя многочисленных рыцарских романов. Как вы понимаете, именно мать привила сыну любовь к литературе, за что он был ей очень благодарен. Несмотря на творческий потенциал, семья испытывала огромные финансовые трудности, так как отец, к сожалению, страдал алкоголизмом, а затем и вовсе попал в психиатрическую больницу.
Уотсон. Начальное образование Артур Конан Дойл получил в религиозной школе, пребывание в которой оплатили богатые родственники. Но обучение там привело только к тому, что Конан Дойл возненавидел религию.
В 1876 г. он поступил на медицинский факультет Эдинбургского университета и после окончания учёбы начал частную врачебную практику в Портсмуте. Медицинская карьера складывалась неудачно: у Дойла были постоянные проблемы из-за нехватки пациентов.
Страдая от отсутствия работы, он ради развлечения написал первые детективные рассказы о сыщике-любителе Шерлоке Холмсе, которые вызвали у читателей неожиданный интерес. После такого успеха Конан Дойл принял решение стать профессиональным писателем и переехал в Лондон.
Шерлок Холмс. Истории о детективе с Бейкер-стрит (обо мне) оказались невероятно популярны, многие даже сочли Шерлока Холмса реально существующим человеком. Автор получал огромное количество писем, адресованных сыщику, многие из них содержали просьбы о помощи в раскрытии преступлений. Как утверждают исследователи, прототипом главного героя был Джозеф Белл, профессор Эдинбургского университета, славившийся способностью по мельчайшим деталям угадывать характер и прошлое человека.
Уотсон. В течение двух лет Дойл создавал рассказ за рассказом и вскоре начал тяготиться собственным персонажем. Он мечтал прославиться более серьезными произведениями. Его попытка «покончить» с Холмсом в схватке с профессором Мориарти («Последнее дело Холмса», 1893 год) оказалась неудачной, вызвала бурю негодования у публики. По многочисленным просьбам писателю пришлось «воскресить» героя, и вскоре стали выходить новые рассказы о Шерлоке Холмсе и его верном товарище докторе Уотсоне.
Шерлок Холмс. У Конан Дойла была довольно яркая жизнь. В поисках новых впечатлений он в разное время плавал к берегам Гренландии и Африки, охотился на китов и крокодилов, был в составе многомесячной экспедиции в Египте. В 1899— 1902 гг., уже будучи известным писателем, в качестве полкового врача участвовал в англо-бурской войне. Кроме того, писатель занимался разными видами спорта и верил в существование фей и призраков.
Сюжеты рассказов «Голубой карбункул» и «Пёстрая лента»
Групповая работа с последующей проверкой, беседа
Уотсон. Ребята, на самом деле мы пришли к вам не просто так. В нашем литературном мире пропал человек, но у нас совершенно нет времени, чтобы его искать. Нам необходима ваша помощь!
Шерлок Холмс. Дело в том, что детектив Скотленд-Ярда Лестрейд, расследуя очередное преступление, во время погони случайно свернул не туда и попал в произведение русской литературы. Вам необходимо вызволить оттуда незадачливого сыщика, а для этого надо понять, куда же он все-таки свернул. В течение урока вы будете выполнять различные задания, связанные с прочитанными рассказами, и за это получать улики, которые помогут вам понять, в каком произведении потерялся Лестрейд. Зная это, вы без труда вернете нам этого замечательного полицейского.
Доктор Уотсон. Ну что ж, мы вынуждены вас покинуть, так как нас ждет еще более загадочное и опасное дело. Но с вами остается наш напарник – учитель. Успехов вам!
Учитель. Итак, ребята, дома вы должны были прочитать рассказы А.Конан Дойла «Голубой карбункул» и «Пестрая лента». Сейчас вам предстоит ответить на несколько вопросов по этим произведениям. Вы разделены на две группы: первая – следователи, вторая – эксперты. Следователи займутся восстановлением хронологии событий, а эксперты проанализируют один из предметов, фигурирующих в деле о голубом карбункуле. У вас есть 4 минуты, время пошло!
Вопросы для группы экспертов (по рассказу «Голубой карбункул»)
Учитель (перед представлением результатов). Начинается рассказ с того, что на 3-ий день Рождества Ватсон отправляется к Шерлоку, чтобы поздравить его с наступившими праздниками. Когда доктор зашел, то увидел, что его товарищ рассматривает шляпу. Историю, связанную с этой шляпой, я думаю, вы помните, а теперь давайте вспомним, что великий сыщик смог рассказать о ее владельце.
Как Шерлок понял, что обладатель шляпы человек большого ума? (очень большой размер, не может быть совершенно пустым такой большой череп).
Как Шерлок догадался, что 3 года назад у владельца шляпы было много денег, а теперь он изрядно обеднел? (Такой фасон был в моде 3 года назад. Шляпа хорошего качества, но с тех пор ее владелец новую не покупал).
Как Шерлок понял, что владельца шляпы бросила жена? (Шляпа не чищена несколько недель)
Как Ш. понял, что обладатель шляпы ведет сидячий образ жизни, редко выходит из дома? (На шляпе не уличная пыль – серая и жесткая, а домашняя – пушистая и бурая).
Как Шерлоке догадался, что у обладателя шляпы нет газового освещения и что он пользуется свечой? (Много сальных пятен на шляпе).
Какую хитрость придумал Шерлок, чтобы проверить виновность в краже Генри Бейкера? (Сказал, что от гуся остались перья, клюв, зоб, предложил забрать. Генри лишь рассмеялся, а значит, он не знает о драгоценном камне).
После того как группа озвучит ответы, учитель задает вопросы по содержанию всему классу.
Учитель. Каким образом карбункул оказался в гусе?
Ученики. Джеймс Райдер, служащий отеля, где поселилась владелица карбункула, украл камень, пошел к сестре и увидел там гусей. Ему пришла в голову засунуть камень в глотку гусю, так как полиция могла его обыскать. Но этот гусь случайно выскочил из рук, Джеймс поймал не того. Когда вернулся за нужным, узнал, что сестра его продала.
Учитель. Каким образом Райдеру удалось подставить паяльщика Хорнера, которого и обвинили в краже?
Ученики. Зная, что Хорнер уже был уличен в воровстве, Райдер специально сломал каминную решетку в номере графини и вызвал Хорнера, чтоб тот ее починил. Затем украл камень, поднял тревогу, и все обвинения пали на бедного паяльщика.
Учитель. Как Шерлок поступил с преступником? Как он это аргументировал?
Ученики. Отпустил, ведь надо прощать грехи в Рождество. Кроме того, Шерлок Холмс понял, что молодой человек просто оступился, он очень напуган своим деянием, больше так не поступит. Райдер обещал уехать, следовательно, некому будет свидетельствовать против паяльщика, с него снимут обвинения.
Учитель. Один из признаков детектива – это борьба добра со злом. Здесь добро оказывается милосердным, дает шанс оступившемуся человеку. Как вы думаете, правильно ли поступил Шерлок, отпустив преступника?
Учащиеся высказывают разные мнения, учитель напоминает, что
Шерлок был очень проницательным человеком. Если бы он не верил в искренность раскаяния, усомнился бы в возможности перевоспитания этого человека, то, конечно же, он бы его не опустил.
Учитель. Как вы думаете, к какому типу детективных рассказов относится произведение «Голубой карбункул»: приключенческому или интеллектуальному? Аргументируйте свой ответ.
Вопросы для группы следователей по рассказу «Пёстрая лента»
Учитель (перед представлением результатов). Итак, за помощью к Холмсу обратилась некая Элен Стоунер. Ей кажется, что ее жизнь в опасности. Несколько лет назад при загадочных обстоятельствах умерла ее сестра. Перед смертью она часто жаловалась, что слышит какой-то тихий свист и лязганье железа. И вот спустя годы героиня сама услышала эти звуки и тут же мчится к великому сыщику. Кого она подозревает? (Своего отчима)
Отчим Элен славился своим крутым нравом, его единственными друзьями были… (кочующие цыгане, на них изначально и пало подозрение).
Какие дикие крупные животные жили в поместье Стоунеров? (Гепард и павиан).
Почему отчим решил погубить своих падчериц? (Завещание было составлено так, что в случае замужества девушки получали практически все деньги, отчим мог остаться ни с чем).
Как Шерлок догадался, что между комнатой отчима и сестры Элен есть небольшое отверстие? (Ее часто беспокоил запах крепких индийских сигар, которые курил отчим).
Что означали тихий свист и металлическое лязганье, которое часто слышала Элен? (Отчим открывал свой металлический несгораемый шкаф, чтобы выпустить змею, затем тихим свистом подзывал ее обратно).
По каким деталям Шерлок догадался, что в деле замешана змея? (Крик сестры Элен «тонкая лента», блюдечко с молоком, хотя кошки не было).
Сыщик попросил Элен, чтобы, когда ее отчим ляжет спать, она подала сигнал Шерлоку и Ватсону, которые ждали бы его в гостинице напротив поместья. Каким образом она должна была подать сигнал? (Поставить на подоконник лампу).
Что необычного было в кровати, которая стояла в комнате сестры Элен? (Она была привинчена к полу как раз под отверстием для вентилятора, чтобы хозяйка не могла ее подвинуть).
Какая судьба ждала отчима Элен? (Холмс напугал змею, та вернулась в комнату хозяина и укусила его).
После того как группа озвучит ответы, учитель обращается ко всему классу.
Учитель. Ребята, вспомните характерные черты детектива, озвученные в начале урока, и докажите, что рассказ «Пёстрая лента» относится именно к этому жанру. (Ответы учащихся)
Учитель. Молодцы! Вы отлично справились с заданием, и я вручаю вам первую улику, которая должна подсказать, где же все-таки находится бедный Лестрейд. (Приложение 1)
Композиционные особенности детективных историй. Групповая работа
Учитель. А мы с вами продолжаем наше расследование! Знаете ли вы, что практически все детективы имеют сходную композицию? Напомните, пожалуйста, что такое композиция.
Ученики. Композиция — (от лат. compositio — составление, соединение, сложение) — построение художественного произведения: расположение и взаимосвязь его частей, образов, эпизодов в соответствии с содержанием, жанровой формой и замыслом автора.
Учитель. Попробуйте сейчас, опираясь на прочитанные рассказы, составить схему типичного детективного сюжета. Учтите, что некоторые пункты могут содержать и подпункты.
Менее подготовленная группа получает карточки с пунктами, которые они должны расположить в хронологическом порядке, оформить на листе А4. Через 3-4 минуты представление результатов, сравнение с образцом на электронной доске.
1. Знакомство с героем-сыщиком.
2. Сообщение о преступлении.
3. Работа сыщика:
а) осмотр места преступления;
б) поиск улик;
в) показания свидетелей;
г) логические выводы сыщика.
4. Установление личности преступника.
5. Освобождение невиновного.
После обсуждения результатов ученики получают следующую улику (Приложение 2).
Характеристика главных героев произведений А. Конан Дойла
Учитель. Кажется, из вас получились бы замечательные сыщики! Что ж, проверим теперь, насколько вы проницательны. Настоящие детективы должны видеть людей насквозь, уметь практически с первого взгляда делать выводы об их характере, эмоциональном состоянии и т.д.
Сейчас мы с вами немного поработаем вместе. У вас на столах лежат распечатки с цитатами из разных рассказов о Шерлоке Холмсе (Приложение 5). По этим цитатам вы должны сделать выводы о характере и особенностях главных героев. Посмотрим, так ли безупречен Шерлок Холмс на самом деле.
Ребята по очереди зачитывают выдержки из произведений, совместно анализируют образы главных героев. Результаты можно зафиксировать при помощи ватмана, на котором изображены Шерлок Холмс и доктор Уотсон, и стикеров. Новая характерная черта – новый стикер. После проверки получают очередную улику (Приложение 3).
Аналитическая работа. Творческое применение полученных знаний
Учитель. Мы уже почти у цели, осталось получить последнюю улику. Она есть у сыщика Н. Он согласился отдать её нам, если мы поможем ему с расследованием одного дела (Приложение 6). Полицейский мог бы и сам раскрыть его, но преступлений так много, что без вашей помощи никак не обойтись.
Группы получают одно и то же дело, работают на скорость. Затем учитель вручает последнюю улику (Приложение 4). Ребята делают вывод, что Лестрейд затерялся в произведении Л.Н. Толстого «Кавказский пленник». Дело раскрыто!
Подведение итогов. Рефлексия.
Учитель. Ребята, вы молодцы! Думаю, Шерлок Холмс и доктор Уотсон будут вами очень довольны. А нам пора возвращаться в реальный мир и подводить итоги.
Вспомните, каковы были цели нашего урока? Достигли ли мы их? Что интересного вы узнали о детективном жанре?
Сейчас на экране вы увидите начало фраз, ваша задача – выбрать одну из них и продолжить, опираясь на собственные впечатления, эмоции, мысли.
Было интересно…
было трудно…
я выполнял задания…
я понял, что…
теперь я могу…
я почувствовал, что…
я приобрел…
я научился…
у меня получилось …
я смог…
я попробую…
меня удивило…
урок дал мне для жизни…
мне захотелось…
Домашнее задание (на выбор)
Нарисовать обложку к любому из рассказов о Шерлоке Холмсе
Написать небольшую детективную историю, где главными героями были бы Шерлок Холмс и доктор Уотсон (время – неделя)
Представьте, что Вы директор частного сыскного агентства. Составьте список требований, которые Вы будете предъявлять к своим сотрудникам при приёме на работу.
Приложение 1
Приложение 2
П
риложение 3
Приложение 4
Приложение 5
Шерлок Холмс
1. Как уныл, отвратителен и безнадёжен мир! Посмотрите, как жёлтый туман клубится на улице, обволакивая грязно-коричневые дома. Что может быть более прозаично и грубо материально? Какая польза от исключительных способностей, доктор, если нет возможности применять их? Преступление скучно, существование скучно, ничего не осталось на земле, кроме скуки.
2. Попробуйте-ка объяснить необъяснимое, — засмеялся Стэмфорд. — На мой вкус. Холмс слишком одержим наукой — это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии. Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.
3. Холмс, безусловно, был не из тех, с кем трудно ужиться. Он вел спокойный, размеренный образ жизни и обычно был верен своим привычкам. Редко когда он ложился спать после десяти вечера, а по утрам, как правило, успевал позавтракать и уйти, пока я еще валялся в постели. Иногда он просиживал целый день в лаборатории, иногда — в анатомичке, а порой надолго уходил гулять, причем эти прогулки, по-видимому, заводили его в самые глухие закоулки Лондона. Его энергии не было предела, когда на него находил рабочий стих, но время от времени наступала реакция, и тогда он целыми днями лежал на диване в гостиной, не произнося ни слова и почти не шевелясь.
4. Холмс не занимался медициной. Он сам однажды ответил на этот вопрос отрицательно, подтвердив тем самым мнение Стэмфорда. Я не видел также, чтобы он систематически читал какую-либо научную литературу, которая пригодилась бы для получения ученого звания и открыла бы ему путь в мир науки. Однако некоторые предметы он изучал с поразительным рвением, и в каких-то довольно странных областях обладал настолько обширными и точными познаниями, что порой я бывал просто ошеломлен.
5. Невежество Холмса было так же поразительно, как и его знания. О современной литературе, политике и философии он почти не имел представления.
6. Теперь уже не бывает ни настоящих преступлений, ни настоящих преступников, — ворчливо продолжал Холмс. — Будь ты хоть семи пядей во лбу, какой от этого толк в нашей профессии? Я знаю, что мог бы прославиться. На свете нет и не было человека, который посвятил бы раскрытию преступлений столько врожденного таланта и упорного труда, как я. И что же? Раскрывать нечего, преступлений нет, в лучшем случае какое-нибудь грубо сработанное мошенничество с такими незамысловатыми мотивами, что даже полицейские из Скотленд-Ярда видят все насквозь.
Доктор Уотсон
1. В Англии у меня не было ни близких друзей, ни родни, и я был свободен, как ветер, вернее, как человек, которому положено жить на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день. При таких обстоятельствах я, естественно, стремился в Лондон, в этот огромный мусорный ящик, куда неизбежно попадают бездельники и лентяи со всей империи. В Лондоне я некоторое время жил в гостинице на Стрэнде и влачил неуютное и бессмысленное существование, тратя свои гроши гораздо более привольно, чем следовало бы. Наконец мое финансовое положение стало настолько угрожающим, что вскоре я понял: необходимо либо бежать из столицы и прозябать где-нибудь в деревне, либо решительно изменить образ жизни. Выбрав последнее, я для начала решил покинуть гостиницу и найти себе какое-нибудь более непритязательное и менее дорогостоящее жилье.
2. Читатель, пожалуй, сочтет меня отпетым охотником до чужих дел, если я признаюсь, какое любопытство возбуждал во мне этот человек и как часто я пробовал пробить стенку сдержанности, которой он огораживал все, что касалось лично его. Но прежде чем осуждать, вспомните, до чего бесцельна была тогда моя жизнь и как мало было вокруг такого, что могло бы занять мой праздный ум. Здоровье не позволяло мне выходить в пасмурную или прохладную погоду, друзья меня не навещали, потому что у меня их не было, и ничто не скрашивало монотонности моей повседневной жизни. Поэтому я даже радовался некоторой таинственности, окружавшей моего компаньона, и жадно стремился развеять ее, тратя на это немало времени.
3. Я не считаю себя глупее других, но, когда я имею дело с Шерлоком Холмсом, меня угнетает тяжёлое сознание собственной тупости.
4. Ведь вот я слышал то же самое, что слышал он, видел то же самое, что видел он, однако он знает, очевидно, не только, что случилось, но и то, что должно случиться, тогда как мне всё это дело по-прежнему представлялось сплошной нелепостью.
5. Он так высокомерно развенчал моих любимых литературных героев, что я опять начал злиться. Я отошел к окну и повернулся спиной к Холмсу, рассеянно глядя на уличную суету. «Пусть он умен, — говорил я про себя, — но, помилуйте, нельзя же быть таким самоуверенным!»
6. Как ужасно было бы жить в мире, где не с кем было бы поговорить о поэзии, о живописи, о политике. Где каждый знает только то, что ему нужно для дела. Нельзя жить только мечтой о мщении. Это одна из самых бесплодных наших страстей, она иссушает душу.
7. Кстати, доктор, мне понадобится ваше содействие.
— Буду очень рад.
— Вы не боитесь нарушать законы?
— Ничуть.
— И опасность ареста вас не пугает?
— Ради хорошего дела готов и на это.
— О, дело великолепное!
— В таком случае, я к вашим услугам.
— Я был уверен, что могу на вас положиться.
Приложение 6
Женщина была задушена. Свидетелей не оказалось. Ее тело лежало на кушетке в комнате с телевизором. Два полупустых стакана с лимонадом стояли на журнальном столике возле полупустой миски с воздушной кукурузой. Доктор Квик поднял каждый стакан. Кубики льда зазвенели в стаканах, когда он обнюхал каждый из них, чтобы учуять аромат табака, помады или чего-либо, что могло бы дать какую-нибудь подсказку. Ничего. Он повернулся к мужчине, который вызвал полицию.
– Скажите мне, что Вы знаете, – сказал он.
– Сара и я сидели здесь и смотрели телевизор, как Вы можете видеть. Я вспомнил, что у меня были некоторые неотложные дела, и был вынужден уехать. Когда я возвратился, то нашел ее здесь. Тогда я вызвал полицию, – объяснил он.
– Когда Вы уехали? – спросил доктор Квик.
– О, по крайней мере два часа назад. Эй! Вы не подозреваете ли меня? Я не остался бы здесь и не стал вызывать полицию, если бы сделал это. Я Вам говорю, что ушел по крайней мере два часа назад! Любой мог войти сюда.
– Думаю, что у остальных алиби будет намного надежнее, чем у Вас, – сказал доктор Квик.
Почему доктор Квик заподозрил этого человека?
Рассказ из цикла произведений о Шерлоке Холмсе ведется от лица доктора Ватсона. К Шерлоку Холмсу обращается за помощью девушка, дрожащая от страха. Её сестра умерла в своей спальне от укуса змеи…
«Пестрая лента» читать
Просматривая свои записи о приключениях Шерлока Холмса, — а таких записей, которые я вел на протяжении последних восьми лет, у меня больше семидесяти, — я нахожу в них немало трагических случаев, есть среди них и забавные, есть и причудливые, но нет ни одного заурядного: работая из любви к своему искусству, а не ради денег, Холмс никогда не брался за расследование обыкновенных, будничных дел, его всегда привлекали только такие дела, в которых есть что-нибудь необычайное, а порою даже фантастическое.
Особенно причудливым кажется мне дело хорошо известной в Суррее семьи Ройлоттов из Сток-Морона. Мы с Холмсом, два холостяка, жил тогда вместе на Бейкер-стрит. Вероятно, я бы и раньше опубликовал свои записи, но я дал слово держать это дело в тайне и освободился от своего слова лишь месяц назад, после безвременной кончины той женщины, которой оно было дано. Пожалуй, будет небесполезно представить это дело в истинном свете, потому что молва приписывала смерть доктора Гримсби Ройлотта еще более ужасным обстоятельствам, чем те, которые были в действительности.
Проснувшись в одно апрельское утро 1883 года, я увидел, что Шерлок Холмс стоит у моей кровати. Одет он был не по-домашнему. Обычно он поднимался с постели поздно, но теперь часы на камине показывали лишь четверть восьмого. Я посмотрел на него с удивлением и даже несколько укоризненно. Сам я был верен своим привычкам.
— Весьма сожалею, что разбудил вас, Уотсон, — сказал он. — Но такой уж сегодня день. Разбудили миссис Хадсон, она — меня, а я — вас.
— Что же там такое? Пожар?
— Нет, клиентка. Приехала какая-то девушка, она ужасно взволнована и непременно желает повидаться со мной. Она ждет в приемной. А уж если молодая дама решается в столь ранний час путешествовать по улицам столицы и поднимать с постели незнакомого человека, я полагаю, она хочет сообщить что-то очень важное. Дело может оказаться интересным, и вам, конечно, хотелось бы услышать эту историю с самого первого слова. Вот я и решил предоставить вам эту возможность.
— Буду счастлив услышать такую историю.
Я не хотел большего наслаждения, как следовать за Холмсом во время его профессиональных занятий и любоваться его стремительной мыслью. Порой казалось, что он решает предлагаемые ему загадки не разумом, а каким-то вдохновенным чутьем, но на самом деле все его выводы были основаны на точной и строгой логике.
Я быстро оделся, и через несколько минут мы спустились в гостиную. Дама, одетая в черное, с густой вуалью на лице, поднялась при нашем появлении.
— Доброе утро, сударыня, — сказал Холмс приветливо. — Меня зовут Шерлок Холмс. Это мой близкий друг и помощник, доктор Уотсон, с которым вы можете быть столь же откровенны, как и со мной. Ага! Как хорошо, что миссис Хадсон догадалась затопить камин. Я вижу, вы очень продрогли. Присаживайтесь поближе к огню и разрешите предложить вам чашку кофе.
— Не холод заставляет меня дрожать, мистер Холмс, — тихо сказала женщина, подсаживаясь к камину.
— А что же?
— Страх, мистер Холмс, ужас!
С этими словами она подняла вуаль, и мы увидели, как она возбуждена, какое у нее посеревшее, осунувшееся лицо. В ее глазах был испуг, словно у затравленного зверя. Ей было не больше тридцати лет, но в волосах уже блестела седина, и выглядела она усталой и измученной.
Шерлок Холмс окинул ее своим быстрым всепонимающим взглядом.
— Вам нечего бояться, — сказал он, ласково погладив ее по руке. — Я уверен, что нам удастся уладить все неприятности… Вы, я вижу, приехали утренним поездом.
— Разве вы меня знаете?
— Нет, но я заметил в вашей левой перчатке обратный билет. Вы сегодня рано встали, а потом, направляясь на станцию, долго тряслись в двуколке по скверной дороге.
Дама резко вздрогнула и в замешательстве взглянула на Холмса.
— Здесь нет никакого чуда, сударыня, — сказал он, улыбнувшись. — Левый рукав вашего жакета по крайней мере в семи местах забрызган грязью. Пятна совершенно свежие. Так обрызгаться можно только в двуколке, сидя слева от кучера.
— Все так и было, — сказала она. — Около шести часов я выбралась из дому, в двадцать минут седьмого была в Летерхеде и с первым поездом приехала в Лондон, на вокзал Ватерлоо… Сэр, я больше не вынесу этого, я сойду с ума! У меня нет никого, к кому я могла бы обратиться. Есть, впрочем, один человек, который принимает во мне участие, но чем он мне может помочь, бедняга? Я слышала о вас, мистер Холмс, слышала от миссис Фаринтош, которой вы помогли в минуту горя. Она дала мне ваш адрес. О сэр, помогите и мне или по крайней мере попытайтесь пролить хоть немного света в тот непроницаемый мрак, который окружает меня! Я не в состоянии отблагодарить вас сейчас за ваши услуги, но через месяц-полтора я буду замужем, тогда у меня будет право распоряжаться своими доходами, и вы увидите, что я умею быть благодарной.
Холмс подошел к конторке, открыл ее, достал оттуда записную книжку.
— Фаринтош… — сказал он. — Ах да, я вспоминаю этот случай. Он связан с тиарой из опалов. По-моему, это было еще до нашего знакомства, Уотсон. Могу вас уверить, сударыня, что я буду счастлив отнестись к вашему делу с таким же усердием, с каким отнесся к делу вашей приятельницы. А вознаграждения мне никакого не нужно, так как моя работа и служит мне вознаграждением. Конечно, у меня будут кое-какие расходы, и их вы можете возместить, когда вам будет угодно. А теперь попрошу вас сообщить нам подробности вашего дела, чтобы мы могли иметь свое суждение о нем.
— Увы! — ответила девушка. — Ужас моего положения заключается в том, что мои страхи так неопределенны и смутны, а подозрения основываются на таких мелочах, казалось бы, не имеющих никакого значения, что даже тот, к кому я имею право обратиться за советом и помощью, считает все мои рассказы бреднями нервной женщины. Он не говорит мне ничего, но я читаю это в его успокоительных словах и уклончивых взглядах. Я слышала, мистер Холмс, что вы, как никто, разбираетесь во всяких порочных наклонностях человеческого сердца и можете посоветовать, что мне делать среди окружающих меня опасностей.
— Я весь внимание, сударыня.
— Меня зовут Элен Стоунер. Я живу в доме моего отчима, Ройлотта. Он является последним отпрыском одной из старейших саксонских фамилий в Англии, Ройлоттов из Сток-Морона, у западной границы Суррея.
Холмс кивнул головой.
— Мне знакомо это имя, — сказал он.
— Было время, когда семья Ройлоттов была одной из самых богатых в Англии. На севере владения Ройлоттов простирались до Беркшира, а на западе — до Хампшира. Но в прошлом столетии четыре поколения подряд проматывали семейное состояние, пока наконец один из наследников, страстный игрок, окончательно не разорил семью во времена регентства. От прежних поместий остались лишь несколько акров земли да старинный дом, построенный лет двести назад и грозящий рухнуть под бременем закладных. Последний помещик из этого рода влачил в своем доме жалкое существование нищего аристократа. Но его единственный сын, мой отчим, поняв, что надо как-то приспособиться к новому положению вещей, взял взаймы у какого-то родственника необходимую сумму денег, поступил в университет, окончил его с дипломом врача и уехал в Калькутту, где благодаря своему искусству и выдержке вскоре приобрел широкую практику. Но вот в доме у него случилась кража, и Ройлотт в припадке бешенства избил до смерти туземца-дворецкого. С трудом избежав смертной казни, он долгое время томился в тюрьме, а потом возвратился в Англию угрюмым и разочарованным человеком.
В Индии доктор Ройлотт женился на моей матери, миссис Стоунер, молодой вдове генерал-майора артиллерии. Мы были близнецы — я и моя сестра Джулия, и, когда наша мать выходила замуж за доктора, нам едва минуло два года. Она обладала порядочным состоянием, дававшим ей не меньше тысячи фунтов дохода в год. По ее завещанию, это состояние переходило к доктору Ройлотту, поскольку мы жили вместе. Но если мы выйдем замуж, каждой из нас должна быть выделена определенная сумма годового дохода. Вскоре после нашего возвращения в Англию наша мать умерла — она погибла восемь лет назад во время железнодорожной катастрофы при Кру. После ее смерти доктор Ройлотт оставил свои попытки обосноваться в Лондоне и наладить там медицинскую практику и вместе с нами поселился в родовом поместье в Сток-Морон. Состояния нашей матери вполне хватало на то, чтобы удовлетворять наши потребности, и, казалось, ничто не должно было мешать нашему счастью.
Но странная перемена произошла с моим отчимом. Вместо того, чтобы подружиться с соседями, которые вначале обрадовались, что Ройлотт из Сток-Морона вернулся в родовое гнездо, он заперся в усадьбе и очень редко выходил из дому, а если и выходил, то всякий раз затевал безобразную ссору с первым же человеком, который попадался ему на пути. Бешеная вспыльчивость, доходящая до исступления, передавалась по мужской линии всем представителям этого рода, а у моего отчима она, вероятно, еще более усилилась благодаря долгому пребыванию в тропиках. Много было у него яростных столкновений с соседями, два раза дело кончалось полицейским участком. Он сделался грозой всего селения… Нужно сказать, что он человек невероятной физической силы, и, так как в припадке гнева совершенно не владеет собой, люди при встрече с ним буквально шарахались в сторону.
На прошлой неделе он швырнул в реку местного кузнеца, и, чтобы откупиться от публичного скандала, мне пришлось отдать все деньги, какие я могла собрать. Единственные друзья его — кочующие цыгане, он позволяет этим бродягам раскидывать шатры на небольшом, заросшем ежевикой клочке земли, составляющем все его родовое поместье, и порой кочует вместе с ними, по целым неделям не возвращаясь домой. Еще есть у него страсть к животным, которых присылает ему из Индии один знакомый, и в настоящее время по его владениям свободно разгуливают гепард и павиан, наводя на жителей почти такой же страх, как и он сам.
Из моих слов вы можете заключить, что мы с сестрой жили не слишком-то весело. Никто не хотел идти к нам в услужение, и долгое время всю домашнюю работу мы исполняли сами. Сестре было всего тридцать лет, когда она умерла, а у нее уже начинала пробиваться седина, такая же, как у меня.
— Так ваша сестра умерла?
— Она умерла ровно два года назад, и как раз о ее смерти я и хочу рассказать вам. Вы сами понимаете, что при таком образе жизни мы почти не встречались с людьми нашего возраста и нашего круга. Правда, у нас есть незамужняя тетка, сестра нашей матери, мисс Гонория Уэстфайл, она живет близ Харроу, и время от времени нас отпускали погостить у нее. Два года назад моя сестра Джулия проводила у нее Рождество. Там она встретилась с отставным майором флота, и он сделался ее женихом. Вернувшись домой, она рассказала о своей помолвке нашему отчиму. Отчим не возражал против ее замужества, но за две недели до свадьбы случилось ужасное событие, лишившее меня единственной подруги…
Шерлок Холмс сидел в кресле, откинувшись назад и положив голову на длинную подушку. Глаза его были закрыты. Теперь он приподнял веки и взглянул на посетительницу.
— Прошу вас рассказывать, не пропуская ни одной подробности, — сказал он.
— Мне легко быть точной, потому что все события тех ужасных дней врезались в мою память… Как я уже говорила, наш дом очень стар, и только одно крыло пригодно для жилья. В нижнем этаже размещаются спальни, гостиные находятся в центре. В первой спальне спит доктор Ройлотт, во второй спала моя сестра, а в третьей — я. Спальни не сообщаются между собой, но все они имеют выход в один коридор. Достаточно ли ясно я рассказываю?
— Да, вполне.
— Окна всех трех спален выходят на лужайку. В ту роковую ночь доктор Ройлотт рано удалился в свою комнату, но мы знали, что он еще не лег, так как сестру мою долго беспокоил запах крепких индийских сигар, которые он имел привычку курить. Сестра не выносила этого запаха и пришла в мою комнату, где мы просидели некоторое время, болтая о ее предстоящем замужестве. В одиннадцать часов она поднялась и хотела уйти, но у дверей остановилась и спросила меня:
«Скажи, Элен, не кажется ли тебе, будто кто-то свистит по ночам?»
«Нет», — сказала я.
«Надеюсь, что ты не свистишь во сне?»
«Конечно, нет. А в чем дело?»
«В последнее время, часа в три ночи, мне ясно слышится тихий, отчетливый свист. Я сплю очень чутко, и свист будит меня. Не могу понять, откуда он доносится, — быть может, из соседней комнаты, быть может, с лужайки. Я давно уже хотела спросить у тебя, слыхала ли ты его».
«Нет, не слыхала. Может, свистят эти мерзкие цыгане?»
«Очень возможно. Однако, если бы свист доносился с лужайки, ты тоже слышала бы его».
«Я сплю гораздо крепче тебя».
«Впрочем, все это пустяки», — улыбнулась сестра, закрыла мою дверь, и спустя несколько мгновений я услышала, как щелкнул ключ в ее двери.
— Вот как! — сказал Холмс. — Вы на ночь всегда запирались на ключ?
— Всегда.
— А почему?
— Я, кажется, уже упомянула, что у доктора жили гепард и павиан. Мы чувствовали себя в безопасности лишь тогда, когда дверь была закрыта на ключ.
— Понимаю. Прошу продолжать.
— Ночью я не могла уснуть. Смутное ощущение какого-то неотвратимого несчастья охватило меня. Мы близнецы, а вы знаете, какими тонкими узами связаны столь родственные души. Ночь была жуткая: выл ветер, дождь барабанил в окна. И вдруг среди грохота бури раздался дикий вопль. То кричала моя сестра. Я спрыгнула с кровати и, накинув большой платок, выскочила в коридор. Когда я открыла дверь, мне показалось, что я слышу тихий свист, вроде того, о котором мне рассказывала сестра, а затем что-то звякнуло, словно на землю упал тяжелый металлический предмет. Подбежав к комнате сестры, я увидела, что дверь тихонько колышется взад и вперед. Я остановилась, пораженная ужасом, не понимая, что происходит. При свете лампы, горевшей в коридоре, я увидела свою сестру, которая появилась в дверях, шатаясь, как пьяная, с белым от ужаса лицом, протягивая вперед руки, словно моля о помощи. Бросившись к ней, я обняла ее, но в это мгновение колени сестры подогнулись, и она рухнула наземь. Она корчилась, словно от нестерпимой боли, руки и ноги ее сводило судорогой. Сначала мне показалось, что она меня не узнает, но когда я склонилась над ней, она вдруг вскрикнула… О, я никогда не забуду ее страшного голоса.
«Боже мой, Элен! — кричала она. — Лента! Пестрая лента!»
Она пыталась еще что-то сказать, указывая пальцем в сторону комнаты доктора, но новый приступ судорог оборвал ее слова. Я выскочила и, громко крича, побежала за отчимом. Он уже спешил мне навстречу в ночном халате. Сестра была без сознания, когда он приблизился к ней. Он влил ей в рот коньяку и тотчас же послал за деревенским врачом, но все усилия спасти ее были напрасны, и она скончалась, не приходя в сознание. Таков был ужасный конец моей любимой сестры…
— Позвольте спросить, — сказал Холмс. — Вы уверены, что слышали свист и лязг металла? Могли бы вы показать это под присягой?
— Об этом спрашивал меня и следователь. Мне кажется, что я слышала эти звуки, однако меня могли ввести в заблуждение и завывание бури и потрескивания старого дома.
— Ваша сестра была одета?
— Нет, она выбежала в одной ночной рубашке. В правой руке у нее была обгорелая спичка, а в левой спичечная коробка.
— Значит, она чиркнула спичкой и стала осматриваться, когда что-то испугало ее. Очень важная подробность. А к каким выводам пришел следователь?
— Он тщательно изучил все обстоятельства — ведь буйный характер доктора Ройлотта был известен всей округе, но ему так и не удалось найти мало-мальски удовлетворительную причину смерти моей сестры. Я показала на следствии, что дверь ее комнаты была заперта изнутри, а окна защищены снаружи старинными ставнями с широкими железными засовами. Стены были подвергнуты самому внимательному изучению, но они повсюду оказались очень прочными. Осмотр пола тоже не дал никаких результатов. Каминная труба широка, но ее перекрывают целых четыре вьюшки. Итак, нельзя сомневаться, что сестра во время постигшей ее катастрофы была совершенно одна. Никаких следов насилия обнаружить не удалось.
— А как насчет яда?
— Врачи исследовали ее, но не нашли ничего, что указывало бы на отравление.
— Что же, по-вашему, было причиной смерти?
— Мне кажется, она умерла от ужаса и нервного потрясения. Но я не представляю себе, кто мог бы ее так напугать.
— А цыгане были в то время в усадьбе?
— Да, цыгане почти всегда живут у нас.
— А что, по-вашему, могли означать ее слова о ленте, о пестрой ленте?
— Иногда мне казалось, что слова эти были сказаны просто в бреду, а иногда — что они относятся к цыганам. Но почему лента пестрая? Возможно, что пестрые платки, которые носят цыганки, внушили ей этот странный эпитет.
Холмс покачал головой: видимо, объяснение не удовлетворяло его.
— Это дело темное, — сказал он. — Прошу вас, продолжайте.
— С тех пор прошло два года, и жизнь моя была еще более одинокой, чем раньше. Но месяц назад один близкий мне человек, которого я знаю много лет, сделал мне предложение. Его зовут Армитедж, Пэрси Армитедж, он второй сын мистера Армитеджа из Крейнуотера, близ Рединга. Мой отчим не возражал против нашего брака, и этой весной мы должны обвенчаться. Два дня назад в западном крыле нашего дома начались кое-какие переделки. Была пробита стена моей спальни, и мне пришлось перебраться в ту комнату, где скончалась сестра, и спать на той самой кровати, на которой спала она. Можете себе представить мой ужас, когда прошлой ночью, лежа без сна и размышляя о ее трагической смерти, я внезапно услышала в тишине тот самый тихий свист, который был предвестником гибели сестры. Я вскочила, зажгла лампу, но в комнате никого не было. Снова лечь я не могла — я была слишком взволнована, поэтому я оделась и, чуть рассвело, выскользнула из дому, взяла двуколку в гостинице «Корона», которая находится напротив нас, поехала в Летерхед, а оттуда сюда — с одной только мыслью повидать вас и спросить у вас совета.
— Вы очень умно поступили, — сказал мой друг. — Но все ли вы рассказали мне?
— Да, все.
— Нет, не все, мисс Ройлотт: вы щадите и выгораживаете своего отчима.
— Я не понимаю вас…
Вместо ответа Холмс откинул черную кружевную отделку на рукаве нашей посетительницы. Пять багровых пятен — следы пяти пальцев — ясно виднелись на белом запястье.
— Да, с вами обошлись жестоко, — сказал Холмс.
Девушка густо покраснела и поспешила опустить кружева.
— Отчим — суровый человек, — сказала она. — Он очень силен, и, возможно, сам не замечает своей силы.
Наступило долгое молчание. Холмс сидел, подперев руками подбородок и глядя на потрескивавший в камине огонь.
— Сложное дело, — сказал он наконец. — Мне хотелось бы выяснить еще тысячу подробностей, прежде чем решить, как действовать. А между тем нельзя терять ни минуты. Послушайте, если бы мы сегодня же приехали в Сток-Морон, удалось бы нам осмотреть эти комнаты, но так, чтобы ваш отчим ничего не узнал.
— Он как раз говорил мне, что собирается ехать сегодня в город по каким-то важным делам. Возможно, что его не будет весь день, и тогда никто вам не помешает. У нас есть экономка, но она стара и глупа, и я легко могу удалить ее.
— Превосходно. Вы ничего не имеете против поездки, Уотсон?
— Ровно ничего.
— Тогда мы приедем оба. А что вы сами собираетесь делать?
— У меня в городе есть кое-какие дела. Но я вернусь двенадцатичасовым поездом, чтобы быть на месте к вашему приезду.
— Ждите нас вскоре после полудня. У меня здесь тоже есть кое-какие дела. Может быть, вы останетесь и позавтракаете с нами?
— Нет, мне надо идти! Теперь, когда я рассказала вам о своем горе, у меня просто камень свалился с души. Я буду рада снова увидеться с вами.
Она опустила на лицо черную густую вуаль и вышла из комнаты.
— Так что же вы обо всем этом думаете, Уотсон? — спросил Шерлок Холмс, откидываясь на спинку кресла.
— По-моему, это в высшей степени темное и грязное дело.
— Достаточно грязное и достаточно темное.
— Но если наша гостья права, утверждая, что пол и стены в комнате крепки, так что через двери, окна и каминную трубу невозможно туда проникнуть, значит, ее сестра в минуту своей таинственной смерти была совершенно одна…
— В таком случае, что означают эти ночные свисты и странные слова умирающей?
— Представить себе не могу.
— Если сопоставить факты: ночные свисты, цыгане, с которыми у этого старого доктора такие близкие отношения, намеки умирающей на какую-то ленту и, наконец, тот факт, что мисс Элен Стоунер слышала металлический лязг, который мог издавать железный засов от ставни… если вспомнить к тому же, что доктор заинтересован в предотвращении замужества своей падчерицы, — я полагаю, что мы напали на верные следы, которые помогут нам разгадать это таинственное происшествие.
— Но тогда при чем здесь цыгане?
— Понятия не имею.
— У меня все-таки есть множество возражений…
— Да и у меня тоже, и поэтому мы сегодня едем в Сток-Морон. Я хочу проверить все на месте. Не обернулись бы кое-какие обстоятельства самым роковым образом. Может быть, их удастся прояснить. Черт возьми, что это значит?
Так воскликнул мой друг, потому что дверь внезапно широко распахнулась, и в комнату ввалился какой-то субъект колоссального роста. Его костюм представлял собою странную смесь: черный цилиндр и длинный сюртук указывали на профессию врача, а по высоким гетрам и охотничьему хлысту в руках его можно было принять за сельского жителя. Он был так высок, что шляпой задевал верхнюю перекладину нашей двери, и так широк в плечах, что едва протискивался в дверь. Его толстое, желтое от загара лицо со следами всех пороков было перерезано тысячью морщин, а глубоко сидящие, злобно сверкающие глаза и длинный, тонкий, костлявый нос придавали ему сходство со старой хищной птицей.
Он переводил взгляд то на Шерлока Холмса, то на меня.
— Который из вас Холмс? — промолвил наконец посетитель.
— Это мое имя, сэр, — спокойно ответил мой друг. — Но я не знаю вашего.
— Я доктор Гримсби Ройлотт из Сток-Морона.
— Очень рад. Садитесь, пожалуйста, доктор, — любезно сказал Шерлок Холмс.
— Не стану я садиться! Здесь была моя падчерица. Я выследил ее. Что она говорила вам?
— Что-то не по сезону холодная погода нынче, — сказал Холмс.
— Что она говорила вам? — злобно закричал старик.
— Впрочем, я слышал, крокусы будут отлично цвести, — невозмутимо продолжал мой приятель.
— Ага, вы хотите отделаться от меня! — сказал наш гость, делая шаг вперед и размахивая охотничьим хлыстом. — Знаю я вас, подлеца. Я уже и прежде слышал про вас. Вы любите совать нос в чужие дела.
Мой друг улыбнулся.
— Вы проныра!
Холмс улыбнулся еще шире.
— Полицейская ищейка!
Холмс от души расхохотался.
— Вы удивительно приятный собеседник, — сказал он. — Выходя отсюда, закройте дверь, а то, право же, сильно сквозит.
— Я выйду только тогда, когда выскажусь. Не вздумайте вмешиваться в мои дела. Я знаю, что мисс Стоунер была здесь, я следил за ней! Горе тому, кто станет у меня на пути! Глядите!
Он быстро подошел к камину, взял кочергу и согнул ее своими огромными загорелыми руками.
— Смотрите, не попадайтесь мне в лапы! — прорычал он, швырнув искривленную кочергу в камин и вышел из комнаты.
— Какой любезный господин! — смеясь, сказал Холмс. — Я не такой великан, но если бы он не ушел, мне пришлось бы доказать ему, что мои лапы ничуть не слабее его лап.
С этими словами он поднял стальную кочергу и одним быстрым движением распрямил ее.
— Какая наглость смешивать меня с сыщиками из полиции! Что ж, благодаря этому происшествию наши исследования стали еще интереснее. Надеюсь, что наша приятельница не пострадает от того, что так необдуманно позволила этой скотине выследить себя. Сейчас, Уотсон, мы позавтракаем, а затем я отправлюсь к юристам и наведу у них несколько справок.
Было уже около часа, когда Холмс возвратился домой. В руке у него был лист синей бумаги, весь исписанный заметками и цифрами.
— Я видел завещание покойной жены доктора, — сказал он. — Чтобы точнее разобраться в нем, мне пришлось справиться о нынешней стоимости ценных бумаг, в которых помещено состояние покойной. В год смерти общий доход ее составлял почти тысячу фунтов стерлингов, но с тех пор в связи с падением цен на сельскохозяйственные продукты, уменьшился до семисот пятидесяти фунтов стерлингов. Выйдя замуж, каждая дочь имеет право на ежегодный доход в двести пятьдесят фунтов стерлингов. Следовательно, если бы обе дочери вышли замуж, наш красавец получал бы только жалкие крохи. Его доходы значительно уменьшились бы и в том случае, если бы замуж вышла лишь одна из дочерей. Я не напрасно потратил утро, так как получил ясные доказательства, что у отчима были весьма веские основания препятствовать замужеству падчериц. Обстоятельства слишком серьезны, Уотсон, и нельзя терять ни минуты, тем более что старик уже знает, как мы интересуемся его делами. Если вы готовы, надо поскорей вызвать кэб и ехать на вокзал. Буду вам чрезвычайно признателен, если вы сунете в карман револьвер. Револьвер — превосходный аргумент для джентльмена, который может завязать узлом стальную кочергу. Револьвер да зубная щетка — вот и все, что нам понадобится.
На вокзале Ватерлоо нам посчастливилось сразу попасть на поезд. Приехав в Летерхед, мы в гостинице возле станции взяли двуколку и проехали миль пять живописными дорогами Суррея. Был чудный солнечный день, и лишь несколько перистых облаков плыло по небу. На деревьях и на живой изгороди возле дорог только что распустились зеленые почки, и воздух был напоен восхитительным запахом влажной земли.
Странным казался мне контраст между сладостным пробуждением весны и ужасным делом, из-за которого мы прибыли сюда. Мой приятель сидел впереди, скрестив руки, надвинув шляпу на глаза, опустив подбородок на грудь, погруженный в глубокие думы. Внезапно он поднял голову, хлопнул меня по плечу и указал куда-то вдаль.
— Посмотрите!
Обширный парк раскинулся по склону холма, переходя в густую рощу на вершине; из-за веток виднелись очертания высокой крыши и шпиль старинного помещичьего дома.
— Сток-Морон? — спросил Шерлок Холмс.
— Да, сэр, это дом Гримсби Ройлотта, — ответил возница.
— Видите, вон там строят, — сказал Холмс. — Нам нужно попасть туда.
— Мы едем к деревне, — сказал возница, указывая на крыши, видневшиеся в некотором отдалении слева. — Но если вы хотите скорей попасть к дому, вам лучше перелезть здесь через забор, а потом пройти полями по тропинке. По той тропинке, где идет эта леди.
— А эта леди как будто мисс Стоунер, — сказал Холмс, заслоняя глаза от солнца. — Да, мы лучше пойдем по тропинке, как вы советуете.
Мы вышли из двуколки, расплатились, и экипаж покатил обратно в Летерхед.
— Пусть этот малый думает, что мы архитекторы, — сказал Холмс, когда мы лезли через забор, — тогда наш приезд не вызовет особых толков. Добрый день, мисс Стоунер! Видите, мы сдержали свое слово!
Наша утренняя посетительница радостно спешила нам навстречу.
— Я с таким нетерпением ждала вас! — воскликнула дна, горячо пожимая нам руки. — Все устроилось чудесно: доктор Ройлотт уехал в город и вряд ли возвратится раньше вечера.
— Мы имели удовольствие познакомиться с доктором, — сказал Холмс и в двух словах рассказал о том, что произошло.
Мисс Стоунер побледнела.
— Боже мой! — воскликнула она. — Значит, он шел за мной следом!
— Похоже на то.
— Он так хитер, что я никогда не чувствую себя в безопасности. Что он скажет, когда возвратится?
— Придется ему быть осторожнее, потому что здесь может найтись кое-кто похитрее его. На ночь запритесь от него на ключ. Если он будет буйствовать, мы увезем вас к вашей тетке в Харроу… Ну, а теперь надо как можно лучше использовать время, и потому проводите нас, пожалуйста, в те комнаты, которые мы должны обследовать.
Дом был из серого, покрытого лишайником камня и имел два полукруглых крыла, распростертых, словно клешни у краба, по обеим сторонам высокой центральной части. В одном из этих крыльев окна были выбиты и заколочены досками; крыша местами провалилась. Центральная часть казалась почти столь же разрушенной, зато правое крыло было сравнительно недавно отделано, и по шторам на окнах, по голубоватым дымкам, которые вились из труб, видно было, что живут именно здесь. У крайней стены были воздвигнуты леса, начаты кое-какие работы. Но ни одного каменщика не было видно.
Холмс стал медленно расхаживать по нерасчищенной лужайке, внимательно глядя на окна.
— Насколько я понимаю, тут комната, в которой вы жили прежде. Среднее окно — из комнаты вашей сестры, а третье окно, то, что поближе к главному зданию, — из комнаты доктора Ройлотта…
— Совершенно правильно. Но теперь я живу в средней комнате.
— Понимаю, из-за ремонта. Кстати, как-то незаметно, чтобы эта стена нуждалась в столь неотложном ремонте.
— Совсем не нуждается. Я думаю, это просто предлог, чтобы убрать меня из моей комнаты.
— Весьма вероятно. Итак, вдоль противоположной стены тянется коридор, куда выходят двери всех трех комнат. В коридоре, без сомнения, есть окна?
— Да, но очень маленькие. Пролезть сквозь них невозможно.
— Так как вы обе запирались на ключ, то из коридора попасть к вам в комнаты нельзя. Будьте любезны, пройдите в свою комнату и закройте ставни.
Мисс Стоунер исполнила его просьбу. Холмс предварительно осмотрев окно, употребил все усилия, чтобы открыть ставни снаружи, но безуспешно: не было ни одной щелки, сквозь которую можно было бы просунуть хоть лезвие ножа, чтобы поднять засов. При помощи лупы он осмотрел петли, но они были из твердого железа и крепко вделаны в массивную стену.
— Гм! — проговорил он, в раздумье почесывая подбородок. — Моя первоначальная гипотеза не подтверждается фактами. Когда ставни закрыты, в эти окна не влезть… Ладно, посмотрим, не удастся ли нам выяснить что-нибудь, осмотрев комнаты изнутри.
Маленькая боковая дверь открывалась в выбеленный известкой коридор, в который выходили двери всех трех спален. Холмс не счел нужным осматривать третью комнату, и мы сразу прошли во вторую, где теперь спала мисс Стоунер, и где умерла ее сестра. Это была просто обставленная комнатка с низким потолком и с широким камином, одним из тех, которые встречаются в старинных деревенских домах. В одном углу стоял комод; другой угол занимала узкая кровать, покрытая белым одеялом; слева от окна находился туалетный столик. Убранство комнаты довершали два плетеных стула да квадратный коврик посередине. Панели на стенах были из темного, источенного червями дуба, такие древние и выцветшие, что казалось, их не меняли со времени постройки дома.
Холмс взял стул и молча уселся в углу. Глаза его внимательно скользили вверх и вниз по стенам, бегали вокруг комнаты, изучая и осматривая каждую мелочь.
— Куда проведен этот звонок? — спросил он наконец указывая на висевший над кроватью толстый шнур от звонка, кисточка которого лежала на подушке.
— В комнату прислуги.
— Он как будто новее всех прочих вещей.
— Да, он проведен всего несколько лет назад.
— Вероятно, ваша сестра просила об этом?
— Нет, она никогда им не пользовалась. Мы всегда все делали сами.
— Действительно, здесь этот звонок — лишняя роскошь. Вы меня извините, если я задержу вас на несколько минут: мне хочется хорошенько осмотреть пол.
С лупой в руках он ползал на четвереньках взад и вперед по полу, пристально исследуя каждую трещину в половицах. Также тщательно он осмотрел и панели на стенах. Потом подошел к кровати, внимательно оглядел ее и всю стену снизу доверху. Потом взял шнур от звонка и дернул его.
— Да ведь звонок поддельный! — сказал он.
— Он не звонит?
— Он даже не соединен с проволокой. Любопытно! Видите, он привязан к крючку как раз над тем маленьким отверстием для вентилятора.
— Как странно! Я и не заметила этого.
— Очень странно… — бормотал Холмс, дергая шнур. — В этой комнате многое обращает на себя внимание. Например, каким нужно быть безумным строителем, чтобы вывести вентилятор в соседнюю комнату, когда его с такой же легкостью можно было вывести наружу!
— Все это сделано тоже очень недавно, — сказала Элен.
— Примерно в одно время со звонком, — заметил Холмс.
— Да, как раз в то время здесь произвели кое-какие переделки.
— Интересные переделки: звонки, которые не звонят, и вентиляторы, которые не вентилируют. С вашего позволения, мисс Стоунер, мы перенесем наши исследования в другие комнаты.
Комната доктора Гримсби Ройлотта была больше, чем комната его падчерицы, но обставлена так же просто. Походная кровать, небольшая деревянная полка, уставленная книгами, преимущественно техническими, кресло рядом с кроватью, простой плетеный стул у стены, круглый стол и большой железный несгораемый шкаф — вот и все, что бросалось в глаза при входе в комнату. Холмс медленно похаживал вокруг, с живейшим интересом исследуя каждую вещь.
— Что здесь? — спросил он, стукнув по несгораемому шкафу.
— Деловые бумаги моего отчима.
— Ого! Значит, вы заглядывали в этот шкаф?
— Только раз, несколько лет назад. Я помню, там была кипа бумаг.
— А нет ли в нем, например, кошки?
— Нет. Что за странная мысль!
— А вот посмотрите!
Он снял со шкафа маленькое блюдце с молоком.
— Нет, кошек мы не держим. Но зато у нас есть гепард и павиан.
— Ах, да! Гепард, конечно, всего только большая кошка, но сомневаюсь, что такое маленькое блюдце молока может насытить этого зверя. Да, в этом надо разобраться.
Он присел на корточки перед стулом и принялся с глубоким вниманием изучать сиденье.
— Благодарю вас, все ясно, — сказал он, поднимаясь и кладя лупу в карман. — Ага, вот еще кое-что весьма интересное!
Внимание его привлекла небольшая собачья плеть, висевшая в углу кровати. Конец ее был завязан петлей.
— Что вы об этом думаете, Уотсон?
— По-моему, самая обыкновенная плеть. Не понимаю, для чего понадобилось завязывать на ней петлю.
— Не такая уж обыкновенная… Ах, сколько зла на свете, и хуже всего, когда злые дела совершает умный человек!.. Ну, с меня достаточно, мисс, я узнал все, что мне нужно, а теперь с вашего разрешения мы пройдемся по лужайке.
Я никогда не видел Холмса таким угрюмым и насупленным. Некоторое время мы расхаживали взад и вперед в глубоком молчании, и ни я, ни мисс Стоунер не прерывали течения его мыслей, пока он сам не очнулся от задумчивости.
— Очень важно, мисс Стоунер, чтобы вы в точности следовали моим советам, — сказал он.
— Я исполню все беспрекословно.
— Обстоятельства слишком серьезны, и колебаться нельзя. От вашего полного повиновения зависит ваша жизнь.
— Я целиком полагаюсь на вас.
— Во-первых, мы оба — мой друг и я — должны провести ночь в вашей комнате.
Мисс Стоунер и я взглянули на него с изумлением.
— Это необходимо. Я вам объясню. Что это там, в той стороне? Вероятно, деревенская гостиница?
— Да, там «Корона».
— Очень хорошо. Оттуда видны ваши окна?
— Конечно.
— Когда ваш отчим вернется, скажите, что у вас болит голова, уйдите в свою комнату и запритесь на ключ. Услышав, что он пошел спать, вы снимете засов, откроете ставни вашего окна и поставите на подоконник лампу; эта лампа будет для нас сигналом. Тогда, захватив с собой все, что пожелаете, вы перейдете в свою бывшую комнату. Я убежден, что, несмотря на ремонт, вы можете один раз переночевать в ней.
— Безусловно.
— Остальное предоставьте нам.
— Но что же вы собираетесь сделать?
— Мы проведем ночь в вашей комнате и выясним причину шума, напугавшего вас.
— Мне кажется, мистер Холмс, что вы уже пришли к какому-то выводу, — сказала мисс Стоунер, дотрагиваясь до рукава моего друга.
— Быть может, да.
— Тогда, ради всего святого, скажите хотя бы, отчего умерла моя сестра?
— Прежде чем ответить, я хотел бы собрать более точные улики.
— Тогда скажите по крайней мере, верно ли мое предположение, что она умерла от внезапного испуга?
— Нет, неверно: я полагаю, что причина ее смерти была более вещественна… А теперь, мисс Стоунер, мы должны покинуть вас, потому что, если мистер Ройлотт вернется и застанет нас, вся поездка окажется совершенно напрасной. До свидания! Будьте мужественны, сделайте все, что я сказал, и не сомневайтесь, что мы быстро устраним грозящую вам опасность.
Мы с Шерлоком Холмсом без всяких затруднений сняли номер в гостинице «Корона». Номер наш находился в верхнем этаже, и из окна видны были ворота парка и обитаемое крыло сток-моронского дома. В сумерках мы видели, как мимо проехал доктор Гримсби Ройлотт; его грузное тело вздымалось горой рядом с тощей фигурой мальчишки, правившего экипажем. Мальчишке не сразу удалось открыть тяжелые железные ворота, и мы слышали, как рычал на него доктор, и видели, с какой яростью он потрясал кулаками. Экипаж въехал в ворота, и через несколько минут сквозь деревья замелькал свет от лампы, зажженной в одной из гостиных. Мы сидели в потемках, не зажигая огня.
— Право, не знаю, — сказал Холмс, — брать ли вас сегодня ночью с собой! Дело-то очень опасное.
— А я могу быть полезен вам?
— Ваша помощь может оказаться неоценимой.
— Тогда я непременно пойду.
— Спасибо.
— Вы говорите об опасности. Очевидно, вы видели в этих комнатах что-то такое, чего не видел я.
— Нет, я видел то же, что и вы, но сделал другие выводы.
— Я не заметил в комнате ничего примечательного, кроме шнура от звонка, но, признаюсь, не способен понять, для какой цели он может служить.
— А на вентилятор вы обратили внимание?
— Да, но мне кажется, что в этом маленьком отверстии между двумя комнатами нет ничего необычного. Оно так мало, что даже мышь едва ли может пролезть сквозь него.
— Я знал об этом вентиляторе прежде, чем мы приехали в Сток-Морон.
— Дорогой мой Холмс!
— Да, знал. Помните, мисс Стоунер сказала, что ее сестра чувствовала запах сигар, которые курит доктор Ройлотт? А это доказывает, что между двумя комнатами есть отверстие, и, конечно, оно очень мало, иначе его заметил бы следователь при осмотре комнаты. Я решил, что тут должен быть вентилятор.
— Но какую опасность может таить в себе вентилятор?
— А посмотрите, какое странное совпадение: над кроватью устраивают вентилятор, вешают шнур, и леди, спящая на кровати, умирает. Разве это не поражает вас?
— Я до сих пор не могу связать эти обстоятельства.
— А в кровати вы не заметили ничего особенного?
— Нет.
— Она привинчена к полу. Вы когда-нибудь видели, чтобы кровати привинчивали к полу?
— Пожалуй, не видел.
— Леди не могла передвинуть свою кровать, ее кровать всегда оставалась в одном и том же положении по отношению к вентилятору и шнуру. Этот звонок приходится называть просто шнуром, так как он не звонит.
— Холмс! — вскричал я. — Кажется, я начинаю понимать, на что вы намекаете. Значит, мы явились как раз вовремя, чтобы предотвратить ужасное и утонченное преступление.
— Да, утонченное и ужасное. Когда врач совершает преступление, он опаснее всех прочих преступников. У него крепкие нервы и большие знания. Палмер и Причард [Палмер, Уильям — английский врач, отравивший стрихнином своего приятеля; казнен в 1856 году. Причард, Эдуард Уильям — английский врач, отравивший свою жену и тещу; казнен в 1865 году] были лучшими специалистами в своей области. Этот человек очень хитер, но я надеюсь, Уотсон, что нам удастся перехитрить его. Сегодня ночью нам предстоит пережить немало страшного, и потому, прошу вас, давайте пока спокойно закурим трубки и проведем эти несколько часов, разговаривая о чем-нибудь более веселом.
Часов около девяти свет, видневшийся между деревьями, погас, и усадьба погрузилась во тьму. Так прошло часа два, и вдруг ровно в одиннадцать одинокий яркий огонек засиял прямо против нашего окна.
— Это сигнал для нас, — сказал Холмс, вскакивая. — Свет горит в среднем окне.
Выходя, он сказал хозяину гостиницы, что мы идем в гости к одному знакомому и, возможно, там и переночуем. Через минуту мы вышли на темную дорогу. Свежий ветер дул нам в лицо, желтый свет, мерцая перед нами во мраке, указывал путь.
Попасть к дому было нетрудно, потому что старая парковая ограда обрушилась во многих местах. Пробираясь между деревьями, мы достигли лужайки, пересекли ее и уже собирались влезть в окно, как вдруг какое-то существо, похожее на отвратительного урода-ребенка, выскочило из лавровых кустов, бросилось, корчась, на траву, а потом промчалось через лужайку и скрылось в темноте.
— Боже! — прошептал я. — Вы видели?
В первое мгновение Холмс испугался не меньше меня. Он Схватил мою руку и сжал ее, словно тисками. Потом тихо рассмеялся и, приблизив губы к моему уху, пробормотал еле слышно:
— Милая семейка! Ведь это павиан.
Я совсем забыл о любимцах доктора. А гепард, который каждую минуту может оказаться у нас на плечах? Признаться, я почувствовал себя значительно лучше, когда, следуя примеру Холмса, сбросил ботинки, влез в окно и очутился в спальне. Мой друг бесшумно закрыл ставни, переставил лампу на стол и быстро оглядел комнату. Здесь было все, как днем. Он приблизился ко мне и, сложив руку трубкой, прошептал так тихо, что я едва понял его:
— Малейший звук погубит нас.
Я кивнул головой, показывая, что слышу.
— Нам придется сидеть без огня. Сквозь вентилятор он может заметить свет.
Я кивнул еще раз.
— Не засните — от этого зависит ваша жизнь. Держите револьвер наготове. Я сяду на край кровати, а вы на стул.
Я вытащил револьвер и положил его на угол стола. Холмс принес с собой длинную, тонкую трость и поместил ее возле себя на кровать вместе с коробкой спичек и огарком свечи. Потом задул лампу, и мы остались в полной темноте.
Забуду ли я когда-нибудь эту страшную бессонную ночь! Ни один звук не доносился до меня. Я не слышал даже дыхания своего друга, а между тем знал, что он сидит в двух шагах от меня с открытыми глазами, в таком же напряженном, нервном состоянии, как и я. Ставни не пропускали ни малейшего луча света, мы сидели в абсолютной тьме. Изредка снаружи доносился крик ночной птицы, а раз у самого нашего окна раздался протяжный вой, похожий на кошачье мяуканье: гепард, видимо, гулял на свободе. Слышно было, как вдалеке церковные часы гулко отбивали четверти. Какими долгими они казались нам, эти каждые пятнадцать минут! Пробило двенадцать, час, два, три, а мы все сидели молча, ожидая чего-то неизбежного.
Внезапно у вентилятора мелькнул свет и сразу же исчез, но тотчас мы почувствовали сильный запах горелого масла и накаленного металла. Кто-то в соседней комнате зажег потайной фонарь. Я услышал, как что-то двинулось, потом все смолкло, и только запах стал еще сильнее. С полчаса я сидел, напряженно вглядываясь в темноту. Внезапно послышался какой-то новый звук, нежный и тихий, словно вырывалась из котла тонкая струйка пара. И в то же мгновение Холмс вскочил с кровати, чиркнул спичкой и яростно хлестнул своей тростью по шнуру.
— Вы видите ее, Уотсон? — проревел он. — Видите?
Но я ничего не видел. Пока Холмс чиркал спичкой, я слышал тихий отчетливый свист, но внезапный яркий свет так ослепил мои утомленные глаза, что я не мог ничего разглядеть и не понял, почему Холмс так яростно хлещет тростью. Однако я успел заметить выражение ужаса и отвращения на его мертвенно-бледном лице.
Холмс перестал хлестать и начал пристально разглядывать вентилятор, как вдруг тишину ночи прорезал такой ужасный крик, какого я не слышал никогда в жизни. Этот хриплый крик, в котором смешались страдание, страх и ярость, становился все громче и громче. Рассказывали потом, что не только в деревне, но даже в отдаленном домике священника крик этот разбудил всех спящих. Похолодевшие от ужаса, мы глядели друг на друга, пока последний вопль не замер в тишине.
— Что это значит? — спросил я, задыхаясь.
— Это значит, что все кончено, — ответил Холмс. — И в сущности, это к лучшему. Возьмите револьвер, и пойдем в комнату доктора Ройлотта.
Лицо его было сурово. Он зажег лампу и пошел по коридору. Дважды он стукнул в дверь комнаты доктора, но изнутри никто не ответил. Тогда он повернул ручку и вошел в комнату. Я шел следом за ним, держа в руке заряженный револьвер.
Необычайное зрелище представилось нашим взорам. На столе стоял фонарь, бросая яркий луч света на железный несгораемый шкаф, дверца которого была полуоткрыта. У стола на соломенном стуле сидел доктор Гримсби Ройлотт в длинном сером халате, из-под которого виднелись голые лодыжки. Ноги его были в красных турецких туфлях без задников. На коленях лежала та самая плеть, которую мы еще днем заметили в его комнате. Он сидел, задрав подбородок кверху, неподвижно устремив глаза в потолок; в глазах застыло выражение страха. Вокруг его головы туго обвилась какая-то необыкновенная, желтая с коричневыми крапинками лента. При нашем появлении доктор не шевельнулся и не издал ни звука.
— Лента! Пестрая лента! — прошептал Холмс.
Я сделал шаг вперед. В то же мгновение странный головной убор зашевелился, и из волос доктора Ройлотта поднялась граненая головка и раздувшаяся шея ужасной змеи.
— Болотная гадюка! — вскричал Холмс. — Самая смертоносная индийская змея! Он умер через девять секунд после укуса. «Поднявший меч от меча и погибнет», и тот, кто роет другому яму, сам в нее попадет. Посадим эту тварь в ее логово, отправим мисс Стоунер в какое-нибудь спокойное место и дадим знать полиции о том, что случилось.
Он схватил плеть с колен мертвого, накинул петлю на голову змеи, стащил ее с ужасного насеста, швырнул внутрь несгораемого шкафа и захлопнул дверцу.
Таковы истинные обстоятельства смерти доктора Гримсби Ройлотта из Сток-Морона. Не стану подробно рассказывать, как мы сообщили печальную новость испуганной девушке, как утренним поездом мы препроводили ее на попечение тетки в Харроу и как туповатое полицейское следствие пришло к заключению, что доктор погиб от собственной неосторожности, забавляясь со своей любимицей — ядовитой змеей. Остальное Шерлок Холмс рассказал мне, когда мы на следующий день ехали обратно.
— В начале я пришел к совершенно неправильным выводам, мой дорогой Уотсон, — сказал он, — и это доказывает, как опасно опираться на неточные данные. Присутствие цыган, восклицание несчастной девушки, пытавшейся объяснить, что она увидела, чиркнув спичкой, — всего этого было достаточно, чтобы навести меня на ложный след. Но когда мне стало ясно, что в комнату невозможно проникнуть ни через дверь, ни через окно, что не оттуда грозит опасность обитателю этой комнаты, я понял свою ошибку, и это может послужить мне оправданием. Я уже говорил вам, внимание мое сразу привлекли вентилятор и шнур от звонка, висящий над кроватью. Когда обнаружилось, что звонок фальшивый, а кровать прикреплена к полу, у меня зародилось подозрение, что шнур служит лишь мостом, соединяющим вентилятор с кроватью. Мне сразу же пришла мысль о змее, а зная, как доктор любит окружать себя всевозможными индийскими тварями, я понял, что, пожалуй, угадал. Только такому хитрому, жестокому злодею, прожившему много лет на Востоке могло прийти в голову прибегнуть к яду, который нельзя обнаружить химическим путем. В пользу этого яда, с его точки зрения, говорило и то, что он действует мгновенно. Следователь должен был бы обладать поистине необыкновенно острым зрением, чтобы разглядеть два крошечных темных пятнышка, оставленных зубами змеи. Потом я вспомнил о свисте. Свистом доктор звал змею обратно, чтобы ее не увидели на рассвете рядом с мертвой. Вероятно, давая ей молоко, он приучил ее возвращаться к нему. Змею он пропускал через вентилятор в самый глухой час ночи и знал наверняка, что она поползет по шнуру и спустится на кровать. Рано или поздно девушка должна была стать жертвой ужасного замысла, змея ужалила бы ее, если не сейчас, то через неделю. Я пришел к этим выводам еще до того, как посетил комнату доктора Ройлотта. Когда же я исследовал сиденье его стула, я понял, что у доктора была привычка становиться на стул, чтобы достать до вентилятора. А когда я увидел несгораемый шкаф, блюдце с молоком и плеть, мои последние сомнения окончательно рассеялись. Металлический лязг, который слышала мисс Стоунер, был, очевидно, стуком дверцы несгораемого шкафа, куда доктор прятал змею. Вам известно, что я предпринял, убедившись в правильности своих выводов. Как только я услышал шипение змеи — вы, конечно, тоже слыхали его, — я немедленно зажег свет и начал стегать ее тростью.
— Вы прогнали ее назад в вентилятор…
— …и тем самым заставил напасть на хозяина. Удары моей трости разозлили ее, в ней проснулась змеиная злоба, и она напала на первого попавшегося ей человека. Таким образом, я косвенно виновен в смерти доктора Гримсби Ройлотта, но не могу сказать, чтобы эта вина тяжким бременем легла на мою совесть.
Добавлено на полку
Удалено с полки
Достигнут лимит
Уотсон встал, в камин добавил дров.
Мисс Элен! Я прошу вас, продолжайте!
В тот вечер мы болтали перед сном,
чисто по- женски, вы не упрекайте…
Весь разговор не помню, чем помочь?
Ройлотт курил индийские сигары.
Все как обычно,да он пил вино,
бурчал под нос, мол мучили кошмары…
Дождь барабанил каплями в окно,
но уходя, сестра меня спросила.
Не слышу ли я свист в ночи чужой?
Не приходилось, так я ей сказала…
Сестра ушла, дверь заперла на ключ,
Ройлотт держал гепарда в саду дома.
Зверь дикий, да и отчима боюсь,
проснулась я от крика раньше срока…
Я постучала в дверь. Джейн отвори!
Открыла, а лицо бледнее мела.
Там лента пестрая… Стук. Повтори!
Открылись видимо врата из Ада…
Мы с отчимом пытались ей помочь,
но приступы, сестра моя скончалась!
Полиция была? Что дал осмотр?
Придраться не к чему, жизнь оборвалась…
Шерлок поднялся с кресла: Ну а яд?
Врач делал вскрытие безрезультатно!
Причина смерти? Ужас на их взгляд.
Сердце не выдержало, если деликатно…
Да дело темное, промолвил Холмс!
Два года минуло, вы продолжайте!
Соседа сын высок, светловолос,
мне сделал предложенье. Не терзайте!
Через неделю свадьба! Тут ремонт!
Ночую в комнате сестры печально.
И вдруг я слышу свист, где потолок,
я не спала… Ведь это не случайно?
А утром я решилась съездить к Вам!
Вы повели себя благоразумно!
Мы вам поможем мисс. Приеду сам!
Осмотрим дом. Хоть право и безумно…
Но завтра, Ройлотт уезжает днем!
Вы можете спокойно осмотреться.
Согласен мисс! Вот завтра и рискнем!
А к Ройлотту нам нужно приглядеться…
Конан-Дойль Артур
Пестрая лента
Артур Конан-Дойль
Пестрая лента
Просматривая свои записи о приключениях Шерлока Холмса, -а таких записей, которые я вел на протяжении последних восьми лет, у меня больше семидесяти, — я нахожу в них немало трагических случаев, есть среди них и забавные, есть и причудливые, но нет ни одного заурядного: работая из любви к своему искусству, а не ради денег, Холмс никогда не брался за расследование обыкновенных, будничных дел, его всегда привлекали только такие дела, в которых есть что-нибудь необычайное, а порою даже фантастическое.
Особенно причудливым кажется мне дело хорошо известной в Суррее семьи Ройлоттов из Сток-Морона. Мы с Холмсом, два холостяка, жил тогда вместе на Бейкер
стрит. Вероятно, я бы и раньше опубликовал свои записи, но я дал слово держать это дело в тайне и освободился от своего слова лишь месяц назад, после безвременной кончиты той женщины, которой оно было дано. Пожалуй, будет небесполезно представить это дело в истинном свете, потому что молва приписывала смерть доктора Гримеби Ройлотта еще более ужасным обстоятельствам, чем те, которые были в действительности.
Проснувшись в одно апрельское утро 1883 года, я увидел, что Шерлок Холмс стоит у моей кровати. Одет он был не по-домашнему. Обычно он поднимался с постели поздно, но теперь часы на камине показывали лишь четверть восьмого. Я посмотрел на него с удивлением и даже несколько укоризненно. Сам я был верен своим привычкам.
— Весьма сожалею, что разбудил вас, Уотсон, — сказал он. — Но такой уж сегодня день. Разбудили миссис Хадсон, она -меня, а я — вас.
— Что же такое? Пожар?
— Нет, клиентка. Приехала какая-то девушка, она ужасно взволнована и непременно желает повидаться со мной. Она ждет в приемной. А уж если молодая дама решается в столь ранний час путешествовать по улицам столицы и поднимать с постели незнакомого человека, я полагаю, она хочет сообщить что-то очень важное. Дело может оказаться интересным, и вам, конечно, хотелось бы услышать эту историю с самого первого слова. Вот я и решил предоставить вам эту возможность.
— Буду счастлив услышать такую историю.
Я не хотел большего наслаждения, как следовать за Холмсом во время его профессиональных занятий и любоваться его стремительной мыслью. Порой казалось, что он решает предлагаемые ему загадки не разумом, а каким-то вдохновенным чутьем, но на самом деле все его выводы были основаны на точной и строгой логике.
Я быстро оделся, и через несколько минут мы спустились в гостиную. Дама, одетая в черное, с густой вуалью на лице, поднялась при нашем появлении.
— Доброе утро, сударыня, — сказал Холмс приветливо. -Меня зовут Шерлок Холмс. Это мой близкий друг и помощник, доктор Уотсон, с которым вы можете быть столь же откровенны, как и со мной. Ага! Как хорошо, что миссис Хадсон догадалась затопить камин. Я вижу, вы очень продрогли. Присаживайтесь поближе к огню и разрешите предложить вам чашку кофе.
— Не холод заставляет меня дрожать, мистер Холмс, — тихо сказала женщина, подсаживаясь к камину.
— А что же?
— Страх, мистер Холмс, ужас!
С этими словами она подняла вуаль, и мы увидели, как она возбуждена, какое у нее посеревшее, осунувшееся лицо. В ее глазах был испуг, словно у затравленного зверя. Ей было не больше тридцати лет, но в волосах уже блестела седина, и выглядела она усталой и измученной.
Шерлок Холмс окинул ее своим быстрым всепонимающим взглядом.
— Вам нечего бояться, — сказал он, ласково погладив ее по руке. — Я уверен, что нам удастся уладить все неприятности… Вы, я вижу, приехали утренним поездом.
— Разве вы меня знаете?
— Нет, но я заметил в вашей левой перчатке обратный билет. Вы сегодня рано встали, а потом, направляясь на станцию, долго тряслись в двуколке по скверной дороге.
Дама резко вздрогнула и в замешательстве взглянула на Холмса.
— Здесь нет никакого чуда, сударыня, — сказал он, улыбнувшись. — Левый рукав вашего жакета по крайней мере в семи местах забрызган грязью. Пятна совершенно свежие. Так обрызгаться можно только в двуколке, сидя слева от кучера.
— Все так и было, — сказала она. — Около шести часов я выбралась из дому, в двадцать минут седьмого была в Летерхеде и с первым поездом приехала в Лондон, на вокзал Ватерлоо… Сэр, я больше не вынесу этого, я сойду с ума! У меня нет никого, к кому я могла бы обратиться. Есть, впрочем, один человек, который принимает во мне участие, но чем он мне может помочь, бедняга? Я слышала о вас, мистер Холмс, слышала от миссис Фаринтош, которой вы помогли в минуту горя. Она дала мне ваш адрес. О сэр, помогите и мне или по крайней мере попытайтесь пролить хоть немного света в тот непроницаемый мрак, который окружает меня! Я не в состоянии отблагодарить вас сейчас за ваши услуги, но через месяц-полтора я буду замужем, тогда у меня будет право распоряжаться своими доходами, и вы увидите, что я умею быть благодарной.
Холмс подошел к конторке, открыл ее, достал оттуда записную книжку.
— Фаринтош… — сказал он. — Ах да, я вспоминаю этот случай. Он связан с тиарой из опалов. По-моему, это было еще до нашего знакомства, Уотсон. Могу вас уверить, сударыня, что я буду счастлив отнестись к вашему делу с таким же усердием, с каким отнесся к делу вашей приятельницы. А вознаграждения мне никакого не нужно, так как моя работа и служит мне вознаграждением. Конечно, у меня будут кое-какие расходы, и их вы можете возместить, когда вам будет угодно. А теперь попрошу вас сообщить нам подробности вашего дела, чтобы мы могли иметь свое суждение о нем.
— Увы! — ответила девушка. — Ужас моего положения заключается в том, что мои страхи так неопределенны и смутны, а подозрения основываются на таких мелочах, казалось бы, не имеющих никакого значения, что даже тот, к кому я имею право обратиться за советом и помощью, считает все мои рассказы бреднями нервной женщины. Он не говорит мне ничего, но я читаю это в его успокоительных словах и уклончивых взглядах. Я слышала, мистер Холмс, что вы, как никто, разбираетесь во всяких порочных наклонностях человеческого сердца и можете посоветовать, что мне делать среди окружающих меня опасностей.