Какие сценарии культурной адаптации наиболее распространены сегодня

WHAT YOU SHOULD KNOW ABOUT: CULTURE SHOCK & THE STAGES OF CULTURAL ADJUSTMENT[]

Moving to a new country is an exciting experience. New surroundings, new languages, new foods, new customs and etiquette, new transportation and social systems. It’s a very thrilling time—and quite overwhelming. In fact, after a few weeks, many people begin to notice something different. They may have twinges of homesickness or even feel depressed. It’s called ‘culture shock. The good news is that it is temporary—it’s one of 4 phases of cultural adjustment—and you aren’t alone! In a recent survey by the Rygaards IPC, over 80% of Rygaards families reported feeling some degree of culture shock. The first step for dealing with culture shock is understanding what it is and where you are at in the 4 Stages of Cultural Adjustment.

Four Stages of Cultural Adjustment¹[]

Adjusting is an ongoing process and everyone has their own pace. It’s tough at the beginning, but you’ll get through it! And when you do, perhaps you’ll become like some of our parents who started off feeling like they were in a strange land and now love Denmark and can’t imagine living anywhere else.

However, it’s always dark before the dawn—and culture shock can be part of that. The chart below shows a typical journey of adjustment for an expatriate—where are you at?

STAGE 1: “The Honeymoon”—Initial Euphoria/Excitement[]

• Excitement with new sounds, sights, smells.
• Superficial involvement in the host culture (like a tourist).
• Intrigue with both similarities and differences between the new culture and your home culture.
• Lots of interest in learning, very motivated and cooperative.
• You feel as if you will be able to handle anything—“I am not going to have any problems adjusting!”

[]

STAGE 2: “Culture Shock”—Irritation/Hostility []

• The novelty of the new culture has worn off, and you now focus primarily on the differences between the new culture and your home culture.
• Small differences feel like major catastrophes. You become overly concerned with and stressed out by problems and feel helpless and frustrated (you can’t find what you are looking for at the supermarket; you can’t understand the announcements over the loudspeaker at the train station; you feel like people are staring at you when you are in shops; you can’t figure out the recycling and garbage schedule, etc.).
• Stereotypes and prejudices surface: you feel as if the host nationals are cold, unhelpful, snobbish.
• You reach out to friends at home more often.
• You are homesick. You miss your friends and family at home—and to make matters worse, you hear that the weather there is not overcast and wet.

[]

STAGE 3: «Recovery»—Gradual Adjustment, Humor, and Perspective []

• You are becoming more familiar with the new culture and its “logic” and values. Cultural cues become easier to read.
• You feel more comfortable and less isolated, and you even begin to prefer some aspects of the new culture to your home culture.
• You feel like “As long as I am here, I should make the most of it.”
• You experience periodic personal highs and lows, as adjustment gradually takes place.
• Your sense of humor returns. You are able to laugh at certain ways of doing things that previously just annoyed you and even to laugh at yourself from time to time.
• Since you are past the initial, emotional stages of cultural adjustment, you can now enter a stage of “deeper learning.” You begin to see a multitude of approaches to your life abroad and to question some of your assumptions about the world. This can be both exciting and unnerving.

[]

STAGE 4: “Feeling at Home”—Adaptation and Biculturalism []

• The “new” culture is no longer new; instead, the “foreign” country you live in now feels like another home.
• The aspects of the culture that are different from what you’ve known no longer affect you in a negative way. You are able to live and work to your full potential.
• Just like you do in your home country, you appreciate certain aspects of the culture and are critical of others.

Studies show that culture shock and its symptoms can occur and recede throughout your time abroad and it can have a dramatic impact on the happiness of yourself—and your family. So we at the Rygaards IPC want to do everything we can to prepare you for it and give you the tools to get through it. With that goal in mind, we go into further depth about culture shock, how to cope and where to turn for help if you need it.

What is Culture Shock[]

Culture shock is one of the most widely discussed and often misunderstood aspects of any international experience. Technically speaking, culture shock is the confusion, disorientation and emotional upheaval that comes from immersion in a new culture. For example, you may be tired of using frustrating and confusing public transportation that doesn’t seem to work well. Maybe you’re exhausted from making yourself understood all the time and just want to speak with someone like you. Even just standing out, looking foreign, bothers many people abroad. These minor problems balloon into massive problems. You feel like an outsider and may even be depressed. You are experiencing culture shock.²

“I actually haven’t experienced it.”

You may have heard some people say that they don’t experience culture shock. Well, odds are, they did, but perhaps didn’t recognize it as such, or they’re too embarrassed to share their stories. Worse still, they might not have immersed themselves in the local culture, and so were never exposed to it to the point where they had to confront their discomfort in the first place. That would be sad, and we certainly don’t recommend that you take that approach. Culture shock is a learning experience and leads to broader perspectives, more tolerance, and a greater appreciation for your new culture and your home culture. It’s important that you prepare for culture shock and learn how to deal with it. Doing so is one of the best ways to experience the deep personal growth of life abroad, as so many others have. ²

[]

Symptoms of Culture Shock[]

Symptoms of culture shock range from physical to emotional. They may include:

• Headaches
• Difficulty sleeping or insomnia

• Loss of appetite

• Irritability and anger over minor frustrations

• Homesickness
• A feeling of sadness, loneliness, and vulnerability

• Idealization of home culture

• Feeling shy or insecure

• Feeling lost or confused

• Questioning your decision to move to the host country

[]

Strategies for Coping with Cultural Stress []

Personal Supports: Ways of Thinking and Feeling[]

• Understand the stages of cultural adjustment.
• Analyze your situations and reactions; be flexible; tolerate ambiguity; expect things to be different.
• Be patient; don’t try to understand everything immediately; identify what helps you manage stress.
• Identify ways of thinking positively; foster your sense of humor; don’t take things too seriously; give yourself permission to fail.
• Learn as much as you can about your host culture.
• Keep a journal. Record your impressions of new experiences and the transformations that are occurring within you.

[]

• Plan in advance how you will keep in contact with family and friends at home.

• Do not isolate yourself.

• Find a local person with whom you can discuss your frustrations and encounters.

• Maintain a support structure with others, particularly those going through the same experience. However, do not retreat into a clique» to avoid the discomfort of culture shock.

• Seek out friends and groups that share your interests and can facilitate your participation in social circles.

Physical Supports[]

• Eat in a healthy way and get plenty of rest.
• Identify any problems (e.g. excessive consumption of alcohol, binge eating) and make plans to manage them.
• Find safe and fun ways to exercise on a regular basis.

When do I need to seek professional help? []

When you find that you are experiencing any of the symptoms mentioned above to an extreme degree, consider that the symptoms may be culture shock. For example, you have cried constantly for several days, you are unable to concentrate, or you experience physical ailments. Recognizing the symptoms for what they are, that is, signs of culture shock, is the first step to adjusting.

In some cases, culture shock can resemble or trigger depression. Independent of cultural adjustment, depression is a complex condition that can strike for a number of reasons and can differ in severity depending on many factors that are sometimes out of our control. If you fear you are on the verge of or already in this state, don’t try to get through it alone. Talk to your friends and seek professional counseling. Don’t isolate yourself.

Professional Counseling & Therapy []

Options for counseling and treatment of stress, anxiety or depression

CARING MINDS

Offers Therapy & Counseling in English for Expats & Students

Lottenborgvej 24

2800 Kgs. Lyngby

T: (+45) 27 12 53 93

E: kontakt@caringminds.dk

CEKTOS

English-speaking psychologist in Copenhagen and Hellerup

Gersonsvej 33

2900 Hellerup

T: (+45)  55 73 48 49

E-mail:
Info@cektos.dk

[]

Amagerbrogade 114, 1 sal

2300 København S

Tlf.: 55 73 48 49

E-mail: Info@cektos.dk

[]

Phone Hours

Monday-Thursday: 09:00 — 12:00

Friday: 10:00 — 11:0

¹Originally conceptualized by anthropologist Kalervo Oberg in a talk to the Women’s Club of Rio de Janeiro in 1954. ² https://stacieberdan.com/understanding-and-dealing-with-culture-shock/

WHAT YOU SHOULD KNOW ABOUT: CULTURE SHOCK & THE STAGES OF CULTURAL ADJUSTMENT[]

Moving to a new country is an exciting experience. New surroundings, new languages, new foods, new customs and etiquette, new transportation and social systems. It’s a very thrilling time—and quite overwhelming. In fact, after a few weeks, many people begin to notice something different. They may have twinges of homesickness or even feel depressed. It’s called ‘culture shock. The good news is that it is temporary—it’s one of 4 phases of cultural adjustment—and you aren’t alone! In a recent survey by the Rygaards IPC, over 80% of Rygaards families reported feeling some degree of culture shock. The first step for dealing with culture shock is understanding what it is and where you are at in the 4 Stages of Cultural Adjustment.

Four Stages of Cultural Adjustment¹[]

Adjusting is an ongoing process and everyone has their own pace. It’s tough at the beginning, but you’ll get through it! And when you do, perhaps you’ll become like some of our parents who started off feeling like they were in a strange land and now love Denmark and can’t imagine living anywhere else.

However, it’s always dark before the dawn—and culture shock can be part of that. The chart below shows a typical journey of adjustment for an expatriate—where are you at?

STAGE 1: “The Honeymoon”—Initial Euphoria/Excitement[]

• Excitement with new sounds, sights, smells.
• Superficial involvement in the host culture (like a tourist).
• Intrigue with both similarities and differences between the new culture and your home culture.
• Lots of interest in learning, very motivated and cooperative.
• You feel as if you will be able to handle anything—“I am not going to have any problems adjusting!”

[]

STAGE 2: “Culture Shock”—Irritation/Hostility []

• The novelty of the new culture has worn off, and you now focus primarily on the differences between the new culture and your home culture.
• Small differences feel like major catastrophes. You become overly concerned with and stressed out by problems and feel helpless and frustrated (you can’t find what you are looking for at the supermarket; you can’t understand the announcements over the loudspeaker at the train station; you feel like people are staring at you when you are in shops; you can’t figure out the recycling and garbage schedule, etc.).
• Stereotypes and prejudices surface: you feel as if the host nationals are cold, unhelpful, snobbish.
• You reach out to friends at home more often.
• You are homesick. You miss your friends and family at home—and to make matters worse, you hear that the weather there is not overcast and wet.

[]

STAGE 3: «Recovery»—Gradual Adjustment, Humor, and Perspective []

• You are becoming more familiar with the new culture and its “logic” and values. Cultural cues become easier to read.
• You feel more comfortable and less isolated, and you even begin to prefer some aspects of the new culture to your home culture.
• You feel like “As long as I am here, I should make the most of it.”
• You experience periodic personal highs and lows, as adjustment gradually takes place.
• Your sense of humor returns. You are able to laugh at certain ways of doing things that previously just annoyed you and even to laugh at yourself from time to time.
• Since you are past the initial, emotional stages of cultural adjustment, you can now enter a stage of “deeper learning.” You begin to see a multitude of approaches to your life abroad and to question some of your assumptions about the world. This can be both exciting and unnerving.

[]

STAGE 4: “Feeling at Home”—Adaptation and Biculturalism []

• The “new” culture is no longer new; instead, the “foreign” country you live in now feels like another home.
• The aspects of the culture that are different from what you’ve known no longer affect you in a negative way. You are able to live and work to your full potential.
• Just like you do in your home country, you appreciate certain aspects of the culture and are critical of others.

Studies show that culture shock and its symptoms can occur and recede throughout your time abroad and it can have a dramatic impact on the happiness of yourself—and your family. So we at the Rygaards IPC want to do everything we can to prepare you for it and give you the tools to get through it. With that goal in mind, we go into further depth about culture shock, how to cope and where to turn for help if you need it.

What is Culture Shock[]

Culture shock is one of the most widely discussed and often misunderstood aspects of any international experience. Technically speaking, culture shock is the confusion, disorientation and emotional upheaval that comes from immersion in a new culture. For example, you may be tired of using frustrating and confusing public transportation that doesn’t seem to work well. Maybe you’re exhausted from making yourself understood all the time and just want to speak with someone like you. Even just standing out, looking foreign, bothers many people abroad. These minor problems balloon into massive problems. You feel like an outsider and may even be depressed. You are experiencing culture shock.²

“I actually haven’t experienced it.”

You may have heard some people say that they don’t experience culture shock. Well, odds are, they did, but perhaps didn’t recognize it as such, or they’re too embarrassed to share their stories. Worse still, they might not have immersed themselves in the local culture, and so were never exposed to it to the point where they had to confront their discomfort in the first place. That would be sad, and we certainly don’t recommend that you take that approach. Culture shock is a learning experience and leads to broader perspectives, more tolerance, and a greater appreciation for your new culture and your home culture. It’s important that you prepare for culture shock and learn how to deal with it. Doing so is one of the best ways to experience the deep personal growth of life abroad, as so many others have. ²

[]

Symptoms of Culture Shock[]

Symptoms of culture shock range from physical to emotional. They may include:

• Headaches
• Difficulty sleeping or insomnia

• Loss of appetite

• Irritability and anger over minor frustrations

• Homesickness
• A feeling of sadness, loneliness, and vulnerability

• Idealization of home culture

• Feeling shy or insecure

• Feeling lost or confused

• Questioning your decision to move to the host country

[]

Strategies for Coping with Cultural Stress []

Personal Supports: Ways of Thinking and Feeling[]

• Understand the stages of cultural adjustment.
• Analyze your situations and reactions; be flexible; tolerate ambiguity; expect things to be different.
• Be patient; don’t try to understand everything immediately; identify what helps you manage stress.
• Identify ways of thinking positively; foster your sense of humor; don’t take things too seriously; give yourself permission to fail.
• Learn as much as you can about your host culture.
• Keep a journal. Record your impressions of new experiences and the transformations that are occurring within you.

[]

• Plan in advance how you will keep in contact with family and friends at home.

• Do not isolate yourself.

• Find a local person with whom you can discuss your frustrations and encounters.

• Maintain a support structure with others, particularly those going through the same experience. However, do not retreat into a clique» to avoid the discomfort of culture shock.

• Seek out friends and groups that share your interests and can facilitate your participation in social circles.

Physical Supports[]

• Eat in a healthy way and get plenty of rest.
• Identify any problems (e.g. excessive consumption of alcohol, binge eating) and make plans to manage them.
• Find safe and fun ways to exercise on a regular basis.

When do I need to seek professional help? []

When you find that you are experiencing any of the symptoms mentioned above to an extreme degree, consider that the symptoms may be culture shock. For example, you have cried constantly for several days, you are unable to concentrate, or you experience physical ailments. Recognizing the symptoms for what they are, that is, signs of culture shock, is the first step to adjusting.

In some cases, culture shock can resemble or trigger depression. Independent of cultural adjustment, depression is a complex condition that can strike for a number of reasons and can differ in severity depending on many factors that are sometimes out of our control. If you fear you are on the verge of or already in this state, don’t try to get through it alone. Talk to your friends and seek professional counseling. Don’t isolate yourself.

Professional Counseling & Therapy []

Options for counseling and treatment of stress, anxiety or depression

CARING MINDS

Offers Therapy & Counseling in English for Expats & Students

Lottenborgvej 24

2800 Kgs. Lyngby

T: (+45) 27 12 53 93

E: kontakt@caringminds.dk

CEKTOS

English-speaking psychologist in Copenhagen and Hellerup

Gersonsvej 33

2900 Hellerup

T: (+45)  55 73 48 49

E-mail:
Info@cektos.dk

[]

Amagerbrogade 114, 1 sal

2300 København S

Tlf.: 55 73 48 49

E-mail: Info@cektos.dk

[]

Phone Hours

Monday-Thursday: 09:00 — 12:00

Friday: 10:00 — 11:0

¹Originally conceptualized by anthropologist Kalervo Oberg in a talk to the Women’s Club of Rio de Janeiro in 1954. ² https://stacieberdan.com/understanding-and-dealing-with-culture-shock/

1.1.Адаптация.
Аккультурация. Приспособление.

В
начале необходимо дать определения
основным терминам. В социологическом
энциклопедическом словаре даются
следующие определения терминов
«адаптация», «аккультурация» и
«приспособление».
Адаптация – это
приспособление организма к условиям
окружающей среды. Адаптация человека
подразделяется на биологическую и
социально-психологическую. Биологическая
включает в себя адаптацию организма к
устойчивым и изменяющимся условиям
среды. Социально-психологическая
адаптация — это приспособление человека
как социального существа к нормам,
условиям, принципам, этикету в обществе.

Аккультурация
— процесс взаимного влияния культур,
когда в ходе прямого контакта усваиваются
технологии, образцы поведения, ценности
и т.д. чужой культуры, которые, в свою
очередь, изменяются и приспосабливаются
к новым требованиям.

Приспособление
— система социальных и социально-психологических
механизмов, посредством которых индивид
или группа изменяют свое поведение в
соответствии с нормами социальной
среды1. 
Стефаненко
Т. в своей книге «Этнопсихология» дает
представление об адаптации и о
взаимодействии людей из разных стран.
C
древнейших времен войны и стихийные
бедствия, поиски счастья и любознательность
заставляют людей перемещаться по
планете. Многие из них — переселенцы –
покидают родные места навсегда. Визитеры,
(дипломаты, шпионы, миссионеры, деловые
люди и студенты) длительное время живут
в чужой стране. Туристы, а также участники
научных, конференций и т.п. оказываются
в непривычном окружении на непродолжительное
время2.

Не
следует думать, что само по себе
установление непосредственных контактов
между представителями разных стран и
народов приводит к более открытым и
доверительными отношениям между ними.
Все мигранты в той или иной мере
сталкиваются с трудностями при
взаимодействии с местными жителями,
поведение которых они не способны
предсказать. Обычаи страны пребывания
часто кажутся им загадочными, а люди —
странными. Было бы крайним упрощением
считать, что негативные стереотипы
могут быть разрушены директивными
указаниями, а знакомство с непривычным
образом жизни, обычаями и традициями
не вызовет неприятия. Расширение сферы
межличностного общения может привести
и к усилению предубеждений. Поэтому,
очень важно определить, при каких
условиях общение между представителями
разных стран и народов оказывается
наименее травмирующим и порождает
доверие.

Исследователи
рассматривают множество переменных,
от которых зависит благоприятность
взаимодействия представителей разных
культур и этносов:
— территория, которая
может быть общей или «своей» лишь для
одной из групп;

—
продолжительность взаимодействия
(постоянное, долговременное,
кратковременное);
— цель (совместная
деятельность, совместное проживание,
учеба, досуг);

—
тип вовлечения в жизнь общества (от
участия до наблюдения);
— частота и
глубина контактов относительное
равенство статуса и прав;

—
численное соотношение (большинство-меньшинство);

—
явные различительные признаки (язык,
религия, раса).

Но
и при самых благоприятных условиях
контакта, например при постоянном
взаимодействии, совместной деятельности,
частных и глубоких контактах, относительно
ровном статусе, отсутствии явных
различительных признаках, у переселенца
или визитера могут возникнуть сложности
и напряженность при общении с
представителями страны пребывания.
Очень часто мигрантов охватывает тоска
по родине — ностальгия.

Поэтому
большое значение приобретает изучение
межкультурной адаптации, в широком
смысле понимаемой как сложный процесс,
благодаря которому человек достигает
соответствия (совместимости) с новой
культурной средой, а также результат
этого процесса. Обычно выделяют внутреннюю
сторону адаптации, выражающуюся в
чувстве удовлетворенности и полноты
жизни, и ее внешнюю сторону, которая
проявляется в участии индивида в
социальной и культурной жизни новой
группы. 
Василик М.А. утверждает,
что культурные контакты являются важным
компонентом общения между народами.
Аккультурация представляет одновременно
процесс и результат взаимного зияния
разных культур, при котором все или
часть представителей одной культуры
(культуры-реципиента) перенимают нормы,
ценности и традиции другой (культуры-донора).
В процессе аккультурации в качестве
культуры-реципиента и культуры-донора
и одновременно выступают обе (или больше)
взаимодействующие культуры, хотя степень
их влияния друг на друга может быть
неодинаковой и, кроме того, представители
одной культуры могут полностью принимать
ценности другой, отвергать их либо
подходить к ним избирательно3.

Аккультурация
перестала рассматриваться как
исключительно групповой феномен, ее
стали изучать и на уровне индивидуального
поведения, учитывая изменение ценностных
ориентаций, социальных установок,
ролевого поведения индивида. Было
установлено, что в процессе аккультурации
каждый человек одновременно решает две
важнейшие проблемы — стремится сохранить
свою культурную идентичность, и включается
в чужую культуру. Комбинация возможных
вариантов решения этих проблем давала
следующие четыре основные стратегии
аккультурации:
— ассимиляция — вариант
аккультурации, при котором человек
полностью принимает нормы и ценности
иной культуры, отказываясь при этом от
своих норм и ценностей;

—
сепарация — отрицание чужой культуры
при сохранении идентификации со своей
культурой. В этом случае представители
недоминантной группы предпочитают
большую или меньшую степень изоляции
от доминантной культуры. Если на такой
изоляции настаивают представители
господствующей культуры, это называется
сегрегацией;

—
маргинализация — это одновременно потеря
идентичности с собственной культурой
и отсутствие идентичности с культурой
большинства. Такая ситуация возникает
из-за невозможности поддерживать
собственную культурную идентичность
(обычно в силу каких-то внешних причин)
и отсутствия стремления к получению
новой идентичности (возможно, вследствие
дискриминации или сегрегации со стороны
этой культуры);
— интеграция — идентификация
как со старой, так и с новой культурой.
Многочисленные исследования аккультурации
показывают, что эмигранты, прибывающие
в другую страну на постоянное место
жительства, как правило, ориентируются
на ассимиляцию, а как беженцы, вынужденные
в силу каких-либо внешних причин покинуть
свою родину, психологически сопротивляются
разрыву связей с ней, и процесс ассимиляции
идет у них намного дольше и труднее.

Еще
недавно исследователи полагали, что
наилучшей стратегией аккультурации
является полная ассимиляция с доминирующей
культурой. Сегодня целью аккультурации
считается достижение интеграции культур,
дающее в результате бикультуральную
или мультикультуральную личность.
Таким
образом, культуры при взаимодействии
не только дополняют друг друга, но и
вступают в сложные отношения, обнаруживая
при этом свою самобытность и специфику.
Поэтому реальное взаимодействие культур
обнаруживает как позитивные (обогащение
культур), так и негативные (их подавление,
обеднение — эрозия) следствия4.

Среди
факторов, влияющих на характер
аккультурации, выделяют следующие:
—
степень дифференциации принимающей
культуры — общество, располагающее
развитыми системами морали, права,
художественной культуры, эстетики,
философии, в состоянии адаптировать
функционально приемлемые нововведения,
не подрывая основную духовную структуру;
—
длительность контакта — растянутое во
времени воздействие вызывает не шоковое
состояние и отторжение, а привыкание и
постепенное принятие;

—
политико-экономические условия
взаимодействия — ситуация политического
и экономического господства или
зависимости во многом определяет
содержание культурного общения.
Зависимость приводит к росту культурного
протеста, к культурной интеграции
угнетенных народов, когда мобилизуются
духовные силы общества для утверждения
его единства и противостояния угнетению.
Наглядно эти процессы проявились в
период колониализма. 
Успешное
приспособление обычно определяется
как ощущение гармонии с ближайшим
окружением, а основное внимание уделяется
анализу чувства удовлетворенности,
психологического благополучия и
душевного здоровья «чужаков». Практически
не затрагиваются возможные аккультурационные
изменения. Это отражается в обращении
к понятию культурный шок и сходный с
ним – шок перехода, культурная
утомляемость.

1.2.
Культурный шок и этапы культурной
адаптации
Садохин А.П. в своей книге
«Основы межкультурной коммуникации»
дает полную характеристику культурного
шока5.

Стрессогенное
воздействие новой культуры на человека
специалисты называют культурным шоком.
Иногда используются сходные понятия
шок перехода, культурная утомляемость.
В той или иной степени его переживают
практически все иммигранты, оказывающиеся
в чужой культуре. Он вызывает нарушение
психического здоровья, более или менее
выраженное психическое потрясение.

Сегодня
считается, что опыт новой культуры
является неприятным, или шоковым, с
одной стороны, потому что он неожидан,
а с другой стороны, потому что он может
привести к негативной оценке собственной
культуры.
Обычно выделяют шесть форм
проявления культурного шока:
— напряжение
из-за усилий, прилагаемых для достижения
психологической адаптации;
— чувство
потери из-за лишения друзей, своего
положения, профессии, собственность;
—
чувство одиночества (отверженности) в
новой культуре, которое может превратиться
в отрицание этой культуры;

—
нарушение ролевых ожиданий и чувства
самоидентификации;
-тревога, переходящая
в негодование и отвращение после
осознания культурных различий;

—
чувство неполноценности из-за неспособности
справиться с ситуацией.
Главной
причиной культурного шока является
различие культур. Каждая культура имеет
множество символов и образов, а также
стереотипов поведения, с помощью которых
мы можем автоматически действовать в
разных ситуациях. Когда мы находимся в
условиях новой культуры, привычная
система ориентации оказывается
неадекватной, поскольку она основывается
совсем на других представлениях о мире,
иных нормах и ценностях, стереотипах
поведения и восприятия. Обычно, находясь
в условиях своей культуры, человек не
отдает себе отчет, что в ней есть эта
скрытая часть «культурного айсберга».
Мы осознаем наличие этой скрытой системы
Контролирующих наше поведение норм и
ценностей лишь тогда, когда попадаем в
ситуацию контакта с иной культурой.
Результатом этого и становится
психологический, а нередко физический
дискомфорт -культурный шок.

Симптомы
культурного шока могут быть самыми
разными: от преувеличенной заботы о
чистоте посуды, белья, качестве воды и
пищи до психосоматических расстройств,
общей тревожности, бессонницы, страха.
Они могут вылиться в депрессию, алкоголизм
или наркоманию и даже привести к
самоубийству.

Разумеется,
культурный шок имеет не только негативные
последствия. Современные исследователи
рассматривают его как формальную
реакцию, как часть обычного процесса
адаптации к новым условиям. Более того,
в ходе этого процесса личность не просто
приобретает знания о новой культуре и
о нормах поведения в ней, но и становится
более развитой культурно, хотя и
испытывает при этом стресс. Поэтому с
начала 1990-х годов специалисты предпочитают
говорить не о культурном шоке, а о стрессе
аккультурации.

Перейдем
к механизму развития культурного
шока.
К.Оберг утверждал, что люди
проходят через определенные ступени
переживания культурного шока и постепенно
достигают удовлетворительного уровня
адаптации.

Сегодня
для их описания предложена модель так
называемой кривой адаптации (U-образная
кривая), в которой выделяется пять
ступеней адаптации.

Первый
период называют «медовым месяцем»,
потому что большинство мигрантов
стремятся учиться или работать за
границей и, оказавшись там, они полны
энтузиазма и надежд. К тому же часто к
их приезду готовятся, их ждут, и на первых
порах они получают помощь и могут иметь
некоторые привилегии.

Но
этот период быстро приходит, и на втором
этапе непривычная окружающая среда и
культура начинают оказывать свое
негативное воздействие. Все большее
значение приобретают психологические
факторы, вызванные непониманием местных
жителей. Результатом может быть
разочарование, фрустрация, даже депрессия.
Иными словами, наблюдаются все симптомы
культурного шока. Поэтому в этот период
мигранты пытаются убежать от реальности,
общаясь преимущественно со своими
земляками жалуясь им на жизнь.

Третий
этап становится критическим, так как
культурный шок достигает своего
максимума. Это может привести к физическим
и психическим болезням. Часть мигрантов
сдается, и возвращается домой, на родину.
Но большая часть находит в себе силы
преодолеть культурные различия, учит
язык, знакомится с местной культурой,
обзаводится местными друзьями, от
которых получает необходимую поддержку.
На
четвертом этапе появляется оптимистический
настрой, человек становится более
уверенным в себе и удовлетворенным
своим положением в новом обществе и
культуре. Приспособление и интегрирование
в жизнь нового общества продвигается
весьма успешно.

Полная
адаптация к новой культуре достигается
на пятом этапе. Индивид и окружающая
среда с этого времени взаимно соответствуют
друг другу. В зависимости от факторов,
влияющих на процесс адаптации, он может
продолжаться от нескольких месяцев до
4 — 5 лет.

Пять
ступеней адаптации составляют U-образную
кривую развития культурного шока,
которая характеризуется следующими
ступенями: хорошо, хуже, плохо, лучше,
хорошо.

Интересно,
что когда успешно адаптировавшийся в
чужой культуре человек возвращается к
себе на родину, он сталкивается с
необходимостью пройти реадаптацию к
своей собственной культуре. Считается,
что при этом он испытывает шок возвращения.
Для него предложена модель W-образной
кривой реадаптации. Она в своеобразно
повторяет U-образную кривую: первое
время человек радуется возвращению,
встречам с друзьями, но потом начинает
замечать, что какие-то особенности
родной культуры кажутся ему странными
и непривычными, и лишь постепенно он
вновь приспосабливается к жизни дома.

Безусловно,
названные модели (W-образная и U- образная)
не являются универсальными. Например,
туристы, в силу кратковременности своего
пребывания в чужой стране, не испытывают
культурного шока и не проходят адаптации.
Из-за особенно сильной мотивации
постоянные переселенцы также адаптируются
несколько иначе, ведь им нужно полностью
включиться в жизнь нового общества и
изменить свою идентичность.

1.3.
Факторы, влияющие на процесс адаптации
к новой культурной среде.

Не
стоит забывать и о факторах, влияющих
на процесс адаптации к новой культурной
среде. Их можно разделить на две группы:
внутренние (индивидуальные) и внешние
(групповые).

В
первой группе факторов важнейшими
являются индивидуальные характеристики
человека: пол, возраст, черты характера.
Считается, что возраст является
критическим элементом адаптации к
другому сообществу. Чем старше люди,
тем труднее они адаптируются к новой
культурной системе, тяжелее и дольше
переживают культурный шок, медленнее
воспринимают модели новой культуры.
Пол также влияет на процесс адаптации
и продолжительность культурного шока.
Женщины не обнаруживают различий в
своих способностях к аккультурации по
сравнению с мужчинами, даже есть данные
о женщинах-американках, согласно которым
они лучше, чем мужчины, приспосабливаются
к новым обстоятельствам. Поэтому в
последнее время исследователи считают,
что более важным для адаптации оказывается
фактор образования. Чем оно выше, тем
успешнее проходит адаптация. Образование,
даже без учета культурного содержания,
расширяет внутренние возможности
человека. Чем сложнее картина мира у
человека, тем легче и быстрее он
воспринимает новации.
Профессиональная
компетентность, высокая самооценка,
общительность, экстравертность,
открытость для разных взглядов, интерес
к окружающим людям, склонность к
сотрудничеству, терпимость к
неопределимости, внутренний самоконтроль,
смелость и настойчивость, эмпатия –
все это, черты личности, которыми должен
обладать человек, готовящийся к жизни
в чужой стране с чужой культурой. Правда,
реальная жизненная практика показывает,
что наличие этих качеств не всегда
гарантирует успех.

К
внутренним факторам адаптации и
преодоления культурного шока относятся
также обстоятельства жизненного опыта
человека. Здесь важнее всего — мотивы к
адаптации. Самая сильная мотивация
обычно у эмигрантов, которые стремятся
переехать на постоянное место жительства
в другую страну и хотят поскорее стать
полноправными членами новой культуры.
Велика мотивация и у студентов, которые
получают образование за границей и тоже
стремятся адаптироваться быстрее и
полнее, чтобы достичь своей цели. Намного
хуже обстоит дело с вынужденными
переселенцами и беженцами, которые не
хотели покидать своей родины и не желают
привыкать к новым условиям жизни. От
мотивации мигрантов зависит, насколько
хорошо они знакомы с языком, историей
и культурой той страны, куда они едут.
Наличие этих знаний, безусловно, облегчает
адаптацию.
Если человек уже имеет опыт
пребывания в иной культурной среде, то
этот опыт способствует более быстрой
адаптации. Помогает адаптации и наличие
друзей среди местных жителей, с помощью
которых можно быстрее овладеть необходимой
для жизни информацией. Контакты с бывшими
соотечественниками, также живущими в
этой стране, с одной стороны, обеспечивают
поддержку (социальную, эмоциональную,
иногда даже финансовую), но, с другой
стороны, есть опасность замкнуться в
узком круге общения, что только усилит
чувство отчуждения. Поэтому многие
службы, связанные с эмигрантами, пытаются
ограничить их проживание в гомогенных
национальных группах, так как они
убеждены, что это мешает быстрой адаптации
и может даже послужить причиной этнических
предубеждений.
Среди внешних факторов,
влияющих на адаптацию и культурный шок,
прежде всего, нужно назвать культурную
дистанцию, то есть степень различий
между родной культурой и той, к которой
идет адаптация. В этом случае важно
отметить, что на адаптацию влияет даже
не сама культурная дистанция, а
представление человека о ней. Его
ощущение культурной дистанции, которое
зависит от множества факторов: наличия
или отсутствия войн или конфликтов, как
в настоящем, так и в прошлом, знание
чужого языка и культуры и т.д.

На
процесс адаптации также влияют особенности
культуры, к которой принадлежат мигранты.
Так, хуже адаптируются представители
культур, в которых очень важно понятие
«лица» и где боятся его потерять. Для
них очень важно вести себя правильно,
поэтому они очень болезненно воспринимают
неизбежные в этом процессе ошибки и
незнание. Плохо адаптируются также
представители так называемых великих
держав, которые обычно считают, что
приспосабливаться должны не они, а
другие.
Очень важны для нормальной
адаптации условия страны пребывания:
насколько доброжелательны местные
жители к приезжим, готовы ли помочь им,
общаться с ними. Немаловажную роль
играет экономическая и политическая
стабильность в принимающей стране. Еще
один фактор — уровень преступности, от
которого зависит безопасность мигрантов.
Также нужно упомянуть возможность
общаться с представителями другой
культуры, что возможно, если есть общая
работа, увлечения или иные совместные
занятия. И, конечно, важна позиция СМИ,
которые создают общий эмоциональный
настой и общественное мнение по отношению
к другим этническим и культурным группам.

Разумеется,
культурный шок — это сложный и болезненный
для человека процесс. Ведь в ходе него
идет личностный рост, ломка существующих
стереотипов, для чего требуется огромная
затрата физических и психологических
ресурсов человека. Но результаты стоят
того: новая картина мира, основанная на
принятии и понимании культурного
многообразия, снятие дихотомии «мы —
они», устойчивость перед новыми
испытаниями, терпимость к новому и
необычному. Главный итог — способность
жить в постоянно меняющемся мире, в
котором все меньшее значение имеют
границы между странами и все более
важными становятся непосредственные
контакты между людьми.

Немаловажную
роль в восприятии людьми друг друга
играют стереотипы. Встречаясь с
представителями других народов и
культур, люди обычно имеют естественную
склонность воспринимать их поведение
с позиций своей культуры, мерить их на
свой аршин. Непонимание чужого языка,
символики жестов, мимики и других
элементов поведения часто ведет к
искаженному истолкованию смысла их
действий, что легко порождает целый ряд
негативных чувств: настороженность,
презрение, враждебность. Люди не стремятся
реагировать на окружающие их явления
каждый раз по-новому, а подводят их под
имеющиеся у них категории. Постоянно
меняющийся мир просто перегружает
человека новой информацией и психологически
вынуждает его классифицировать эту
информацию в наиболее удобные и привычные
модели, которые и получили название
стереотипов. Отказ от стереотипов
потребовал бы от человека постоянного
напряжения внимания и превратил бы весь
процесс его жизни в бесконечную череду
проб и ошибок. Они помогают человеку
дифференцировать и упрощать окружающий
мир, иными словами, наводить в нем
порядок.
Можно сказать, что стереотипы
являются определенными убеждениями и
привычным знаниями людей относительно
качеств, черт характера других индивидов,
а также событий, явлений, вещей. По этой
причине стереотипы существуют и широко
используются людьми.

Несмотря
на обоснованность или необоснованность,
истинность или ложность стереотипов,
все они являются неотъемлемым элементом
любой культуры и уже самим фактом своего
существования оказывают воздействие
на психологию и поведение людей, влияют
на их сознание и межнациональные контакты

Инкультурация подразумевает
обучение человека традициям и нормам
поведения в родной культуре. Это
происходит в процессе взаимообмена
между человеком и его культурой, при
котором, с одной стороны, культура
определяет основные черты личности
человека, а с другой — человек сам влияет
на свою культуру. Инкультурация включает
в себя формирование основополагающих
человеческих навыков, например типы
общения с другими людьми, формы контроля
собственного поведения и эмоций, способы
удовлетворения основных потребностей,
оценочное отношение к различным явлениям
окружающего мира и т.д. В результате ин-
культурации появляется эмоциональное
и поведенческое сходство человека с
другими членами данной культуры и
отличие от представителей других
культур. Процесс инкультурации сложнее
процесса социализации, и усвоение
социальных законов жизни происходит
гораздо быстрее, чем усвоение культурных
норм, ценностей, традиций и обычаев.

На
индивидуальном уровне процесс
инкультурации выражается в повседневном
общении с себе подобными — родственниками,
друзьями, знакомыми или незнакомыми
представителями одной культуры, у
которых сознательно или бессознательно
человек учится тому, как вести себя в
разнообразных жизненных ситуациях, как
оценивать события, встречать гостей,
реагировать на те или иные знаки внимания
и сигналы.

Содержание
процесса инкультурации составляет
приобретение следующих знаний и навыков:

жизнеобеспечение
— профессиональная деятельность,
домашний

труд,
приобретение и потребление товаров и
услуг;

личностное
развитие — приобретение общего и
профессионального образования,
общественная активность, любительские
занятия;

социальная
коммуникация — формальное и неформальное
общение, путешествия, физические
передвижения;

восстановление
энергетических затрат — потребление
пиши, соблюдение личной гигиены, пассивный
отдых и сон.

Стресс
аккультурации — это серьезная проблема,
связанная с трансформацией устоявшейся
личностной и этнокультурной иден­тичности

АДАПТАЦИЯ
К НОВОЙ КУЛЬТУРНОЙ СРЕДЕ

1.1
Адаптация. Аккультурация. Приспособление

С
древнейших времен войны и стихийные
бедствия, поиски счастья и любознательность
заставляют людей перемещаться по
планете. Многие из них – переселенцы –
покидают родные места навсегда. Визитеры
(дипломаты, шпионы, миссионеры, деловые
люди и студенты) длительное время живут
в чужой культуре. Туристы, а также
участники научных конференций и т.п.
оказываются в непривычном окружении
на непродолжительное время.

Не
следует думать, что само по себе
установление непосредственных контактов
между представителями разных стран и
народов приводит к более открытым и
доверительным отношениям между ними.
Все мигранты в той или иной мере
сталкиваются с трудностями при
взаимодействии с местными жителями,
поведение которых они не способны
предсказать. Обычаи страны пребывания
часто кажутся им загадочными, а люди –
странными. Было бы крайним упрощением
считать, что негативные стереотипы
могут быть разрушены директивными
указаниями, а знакомство с непривычными
образом жизни, обычаями и традициями
не вызовет неприятия. Увеличение
межличностного общения может привести
и к усилению предубеждений. Поэтому
очень важно определить, при каких
условиях общение между представителями
разных стран и народов оказывается
наименее травмирующим и порождает
доверие.

Исследователи рассматривают
множество переменных, от которых зависит
благоприятность взаимодействия
представителей разных культур и этносов:

территория,
которая может быть общей или «своей»
лишь для одной из групп;

продолжительность
взаимодействия (постоянное, долговременное,
кратковременное);

цель
(совместная деятельность, совместное
проживание, учеба, досуг);

тип
вовлечения в жизнь общества (от участия
до наблюдения);

частота
и глубина контактов;

относительное
равенство статуса и прав;

численное
соотношение (большинство – меньшинство);

явные
различительные признаки (язык, религия,
раса).

Но
и при самых благоприятных условиях
контакта, например при постоянном
взаимодействии, совместной деятельности,
частых и глубоких контактах, относительно
равном статусе, отсутствии явных
различительных признаков, у переселенца
или визитера могут возникнуть сложности
и напряженность при общении с
представителями страны пребывания.
Очень часто мигрантов охватывает тоска
по родине – ностальгия. Как отмечал
немецкий философ и психиатр К.Ясперс,
чувства тоски по родине знакомы людям
с глубокой древности.

Боль разлуки
с родиной ощущают и современные
переселенцы. По данным социологического
опроса очень многих из эмигрантов
«четвертой волны», т.е. тех. кто выехал
из бывшего СССР в последние годы, мучает
ностальгия: в Канаде – 69%, в США – 72%, в
Израиле – 87%.

Поэтому большое значение
приобретает изучение межкультурной
адаптации, в широком смысле понимаемой
как сложный процесс, благодаря которому
человек достигает соответствия
(совместимости) с новой культурной
средой, а также результат этого процесса.
Обычно выделяют внутреннюю сторону
адаптации, выражающуюся в чувстве
удовлетворенности и полноты жизни, и
ее внешнюю сторону, которая проявляется
в участии индивида в социальной и
культурной жизни новой группы.

Интерес
к проблемам межкультурной адаптации
возник в мировой науке в начале XX века.
Но долгое время серьезные исследования
проводились только этнологами при
изучении аккультурации, которую
Р.Редфилд, Р.Линтон и М.Херсковиц
определили как «результат непосредственного,
длительного контакта групп с разными
культурами, выражающийся в изменении
паттернов культуры одной или обеих
групп». Первоначально аккультурация
рассматривалась как феномен группового
уровня, и лишь позднее было введено
понятие психологической аккультурации.
Если аккультурация – это процесс
изменения в культуре группы, то
психологическая аккультурация – это
процесс изменения в психологии индивида.
Но и в этом случае имеются в виду изменения
ценностных ориентации, ролевого
поведения, социальных установок
индивидов, чья группа подвергается
общей аккультурации.

С 50-х гг. в
психологии проявился интерес к
межкультурной адаптации индивидуальных
переселенцев и визитеров, что
стимулировалось послевоенным бумом в
обмене студентами и специалистами и
массовыми миграционными процессами.
Речь идет прежде всего о многочисленных
исследованиях приспособления к новой
культурной среде с акцентом на
патологические феномены (невротические
и психосоматические расстройства,
отклоняющееся и преступное поведение
и.т.п). Впрочем, первыми – и очень давно
– на часто встречающиеся случаи
неадаптированности человека в чужой
культуре обратили внимание психиатры.
Болезнь тоски по родине, которую
швейцарский врач И.Хофер назвал
ностальгией, они начали изучать в XVII
веке.

Успешное приспособление обычно
определяется как ощущение гармонии с
ближайшим окружением, а основное внимание
уделяется анализу чувства удовлетворенности,
психологического благополучия и
душевного здоровья «чужаков». Практически
не затрагиваются возможные аккультурационные
изменения. Это отражается в обращении
к понятию культурный шок и к сходным с
ним понятиям шок перехода, культурная
утомляемость.
^

1.2
Культурный шок и этапы межкультурной
адаптации

Термин
«культурный шок» был введен американским
антропологом К. Обергом, который исходил
из идеи, что вхождение в новую культуру
сопровождается неприятными чувствами
– потери друзей и статуса, отверженности,
удивления и дискомфорта при осознании
различий между культурами, а также
путаницей в ценностных ориентациях,
социальной и личностной идентичности.

Симптомы
культурного шока весьма разнообразны:
постоянное беспокойство о качестве
пищи, питьевой воды, чистоте посуды,
постельного белья, страх перед физическим
контактом с другими людьми, общая
тревожность, раздражительность,
недостаток уверенности в себе, бессонница,
чувство изнеможения, злоупотребление
алкоголем и наркотиками, психосоматические
расстройства, депрессия, попытки
самоубийства. Ощущение потери контроля
над ситуацией, собственной некомпетентности
и неисполнения ожиданий могут выражаться
в приступах гнева, агрессивности и
враждебности по отношению к представителям
страны пребывания, что отнюдь не
способствует гармоничным межличностным
отношениям.

Чаще всего культурный
шок имеет негативные последствия, но
следует обратить внимание и на его
позитивную сторону хотя бы для тех
индивидов, у кого первоначальный
дискомфорт ведет к принятию новых
ценностей и моделей поведения и, в
конечном счете, важен для саморазвития
и личностного роста. Исходя из этого
канадский психолог Дж.Берри даже
предложил вместо термина «культурный
шок» использовать понятие «стресс
аккультурации: слово шок ассоциируется
только с негативным опытом, а в результате
межкультурного контакта возможен и
положительный опыт – оценка проблем и
их преодоление.

Как правило, проблема
культурного шока рассматривается в
контексте так называемой кривой процесса
адаптации. В соответствии с этой кривой
Г.Триандис выделяет пять этапов процесса
адаптации.

^ Первый этап, называемый
«медовым месяцем», характеризуется
энтузиазмом, приподнятым настроением
и большими надеждами. Действительно,
большинство визитеров стремятся учиться
или работать за границей. Кроме того,
их ждут на новом месте: ответственные
за прием люди стараются, чтобы они
чувствовали себя «как дома» и даже
обеспечивают некоторыми привилегиями.

Но
этот этап быстро проходит, а на втором
этапе адаптации непривычная окружающая
среда начинает оказывать свое негативное
воздействие. Например, приезжающие в
нашу страну иностранцы сталкиваются с
некомфортными с точки зрения европейцев
или американцев жилищными условиями,
переполненным общественным транспортом,
сложной криминальной обстановкой и
многими другими проблемами. Кроме
подобных внешних обстоятельств, в любой
новой для человека культуре на него
влияют и психологические факторы:
чувства взаимного непонимания с местными
жителями и непринятия ими. Все это
приводит к разочарованию, замешательству,
фрустрации и депрессии. В этот период
«чужак» пытается убежать от реальности,
общаясь преимущественно с земляками и
обмениваясь с ними впечатлениями об
«ужасных аборигенах».

^ На третьем
этапе симптомы культурного шока
могут достигать критической точки, что
проявляется в серьезных болезнях и
чувстве полной беспомощности. Не сумевшие
успешно адаптироваться в новой среде
визитеры-неудачники «выходят из нее»
– возвращаются домой раньше положенного
срока.

Однако намного чаще визитеры
получают социальную поддержку окружения
и преодолевают культурные различия –
изучают язык, знакомятся с местной
культурой. На четвертом этапедепрессия
медленно сменяется оптимизмом, ощущением
уверенности и удовлетворения. Человек
чувствует себя более приспособленным
и интегрированным в жизнь общества.

^ Пятый
этап характеризуется полной – или
долгосрочной, по терминологии Берри, –
адаптацией, которая подразумевает
относительно стабильные изменения
индивида в ответ на требования среды.
В идеале процесс адаптации приводит к
взаимному соответствию среды и индивида,
и мы можем говорить о его завершении. В
случае успешной адаптации ее уровень
сопоставим с уровнем адаптации индивида
на родине. Однако не следует отождествлять
адаптацию в новой культурной среде с
простым приспособлением к ней, о чем
еще будет сказано ниже.

Итак, пять
этапов адаптации формируют U-образную
кривую: хорошо, хуже, плохо, лучше, хорошо.
Но испытания даже успешно адаптировавшихся
визитеров не всегда заканчиваются с
возвращением на родину, так как им
приходится пройти через период
реадаптации, испытать «шок возвращения».
В первое время они находятся в приподнятом
настроении, рады встрече с родственниками
и друзьями, возможности общаться на
родном языке и т.п., но затем с удивлением
отмечают, что особенности родной культуры
воспринимаются ими как непривычные или
даже странные. По мнению некоторых
исследователей, этапы реадаптации
повторяют U-образную кривую, поэтому
для всего цикла была предложена концепция
W-образной кривой адаптации.

Многочисленные
эмпирические исследования, проведенные
в последние годы, ставят под сомнение
универсальность U- и W-образных кривых.
Действительно, люди, попадая в новую
культурную среду, не обязательно проходят
через все этапы адаптации и реадаптации.
Во-первых, культурный шок испытывают
не все визитеры, хотя бы потому, что
некоторые из них – туристы – обычно
возвращаются домой до окончания первого
этапа. Во-вторых, пребывание в чужой
стране не обязательно начинается с
«медового месяца», особенно, если своя
и чужая культуры сильно отличаются друг
от друга. В-третьих, многие визитеры не
завершают процесса адаптации, так как
уезжают, как только начинают ощущать
симптомы культурного шока. В-четвертых,
возвращение домой далеко не всегда
оказывается травмирующим.

Значительно
отличается от описанного выше процесс
адаптации переселенцев, ведь им необходимо
полностью интегрироваться в культуре
– достичь высокого уровня культурной
компетентности, полностью включиться
в жизнь общества и даже трансформировать
социальную идентичность.

В психологии
накоплены свидетельства о значительных
различиях в протекании процесса
межкультурной адаптации и его
продолжительности – от нескольких
месяцев до 4–5 лет – в зависимости от
характеристик визитеров и переселенцев
и особенностей своей и чужой для них
культур.
^

1.3
Факторы, влияющие на процесс адаптации
к новой культурной среде

Степень
выраженности культурного шока и
продолжительность межкультурной
адаптации определяются очень многими
факторами, которые можно разделить на
индивидуальные и групповые. К факторам
первого типа относятся:

^ 1.
Индивидуальные различия – демографические
и личностные. Достаточно сильно
влияет на процесс адаптации возраст.
Быстро и успешно адаптируются маленькие
дети, но уже для школьников этот процесс
часто оказывается мучительным, так как
в классе они должны во всем походить на
своих соучеников – и внешним видом, и
манерами, и языком, и даже мыслями. Очень
тяжелым испытанием оказывается изменение
культурного окружения для пожилых
людей. Так, по мнению психотерапевтов
и врачей, многие пожилые эмигранты
совершенно не способны адаптироваться
в инокультурной среде, и им «нет
необходимости обязательно осваивать
чужую культуру и язык, если к этому у
них нет внутренней потребности».

Результаты
некоторых исследований свидетельствуют,
что женщины имеют больше проблем в
процессе адаптации, чем мужчины. Правда,
объектом таких исследований чаще всего
оказывались женщины из традиционных
культур, на адаптацию которых влияли
более низкие, чем у соотечественников-мужчин
уровень образования и профессиональный
опыт. Напротив, у американцев половых
различий, как правило, не обнаруживается.
Есть даже данные, что женщины-американки
быстрее, чем мужчины приспосабливаются
к образу жизни в другой культуре. По
всей вероятности, это связано с тем, что
они более ориентированы на межличностные
отношения с местным населением и
проявляют больший интерес к особенностям
его культуры.

Образование также
влияет на успешность адаптации: чем оно
выше, тем меньше проявляются симптомы
культурного шока. В целом, можно считать
доказанным, что успешнее адаптируются
молодые, высокоинтеллектуальные и
высокообразованные люди.

Давно
высказываются предположения, что для
работы или учебы за границей необходимо
подбирать людей с личностными
характеристиками, способствующими
межкультурной адаптации. Г.Триандис
полагает, что в настоящее время можно
считать доказанным влияние на успешность
адаптации:

когнитивной
сложности – когнитивно сложные индивиды
обычно устанавливают более короткую
социальную дистанцию между собой и
представителями других культур, даже
сильно отличающихся от их собственной;

тенденции
использовать при категоризации более
крупные категории – индивиды, обладающие
этим свойством, лучше адаптируются к
новому окружению, чем те, кто дробно
категоризует окружающий мир. Это можно
объяснить тем, что индивиды, укрупняющие
категории, объединяют опыт, полученный
ими в новой культуре с опытом, приобретенным
на родине;

низких
оценок по тесту авторитаризма, так как
установлено, что авторитарные, ригидные,
не толерантные к неопределенности
индивиды менее эффективно овладевают
новыми социальными нормами, ценностями
и языком.

Попытки
выделения «человека для заграницы»,
который в наименьшей степени сталкивается
с трудностями при вхождении в инокультурную
среду, предпринимались и многими другими
авторами. Если попытаться обобщить
полученные данные, то можно сделать
вывод, что для жизни в чужой культуре
лучше всего подходит профессионально
компетентный, имеющий высокую самооценку,
общительный индивид экстравертного
типа; человек, в системе ценностей
которого большое место занимают ценности
общечеловеческие, открытый для самых
разных взглядов, интересующийся
окружающими, а при урегулировании
конфликтов выбирающий стратегию
сотрудничества. Однако видимо невозможно
выделить универсальный набор личностных
характеристик, способствующих успешной
адаптации в любой стране и культуре.
Так, личностные особенности человека
должны находиться в согласии с новыми
культурными нормами. Например, экстраверсия
не обязательно облегчает адаптацию.
Экстраверты из Сингапура и Малайзии
действительно успешнее адаптировались
в Новой Зеландии, чем интроверты из этих
стран. Но в Сингапуре более глубокий
культурный шок испытывали именно
экстраверты-англичане, так как чужая
культура, в которой приветствуется
направленность личности на собственный
субъективный мир, а не на мир внешних
объектов, воспринималась ими как крайне
чуждая.

^ 2. Обстоятельства
жизненного опыта индивида. Немаловажное
значение имеет готовность мигрантов к
переменам. Визитеры в большинстве
случаев восприимчивы к изменениям, так
как обладают мотивацией к адаптации.
Так, мотивы пребывания за границей
иностранных студентов достаточно четко
ориентированы на цель – получение
диплома, который может обеспечить им
карьеру и престиж на родине. Ради
достижения этой цели студенты готовы
преодолеть разнообразные трудности и
приспособиться к среде обитания. Еще
большая готовность к переменам характерна
для добровольных переселенцев, которые
стремятся к тому, чтобы оказаться
включенными в чужую группу. В то же время
из-за недостаточной мотивации процесс
адаптации беженцев и вынужденных
эмигрантов, как правило, оказывается
менее успешным.

На «приживаемость»
мигрантов благоприятно сказывается
наличие доконтактного опыта – знакомство
с историей, культурой, условиями жизни
в определенной стране. Первым шагом к
успешной адаптации является знание
языка, которое не только уменьшает
чувство беспомощности и зависимости,
но и помогает заслужить уважение
«хозяев». Благотворное влияние на
адаптацию оказывает и предшествующее
пребывание в любой другой инокультурной
среде, знакомство с «экзотикой» –
этикетом, пищей, запахами…

Одним
из важнейших факторов, благоприятно
влияющих на процесс адаптации,
является установление дружеских
отношений с местными жителями. Так,
визитеры, имеющие друзей среди местных
жителей, познавая неписаные правила
поведения в новой культуре, имеют
возможность получить больше информации
о том, как себя вести. Но и неформальные
межличностные отношения с соотечественниками
могут способствовать успешной
«приживаемости», так как друзья из своей
группы выполняют функцию социальной
поддержки. Однако в этом случае
ограниченность социального взаимодействия
с представителями страны пребывания
может усилить чувство отчуждения.

^ Среди
влияющих на адаптацию групповых факторов
прежде всего необходимо выделить
характеристики взаимодействующих
культур:

1. Степень сходства или
различия между культурами. Результаты
многочисленных исследований
свидетельствуют, что степень выраженности
культурного шока положительно коррелирует
с культурной дистанцией. Иными словами,
чем больше новая культура похожа на
родную, тем менее травмирующим оказывается
процесс адаптации. Для оценки степени
сходства культур используется предложенный
И.Бабикером с соавторами индекс культурной
дистанции, который включает язык,
религию, структуру семьи, уровень
образования, материальный комфорт,
климат, пищу, одежду и др. 

Например,
на более успешную адаптацию выходцев
из бывшего СССР в Германии по сравнению
с Израилем среди многих других факторов
влияет и то, что в Европе «не переживается
так остро климатическое несоответствие.
Напротив, здесь такие же сосны, березы,
поля, белки, снег…».

Но необходимо
также учитывать, что восприятие степени
сходства между культурами не всегда
бывает адекватным. Кроме объективной
культурной дистанции на него влияют и
многие другие факторы:

наличие
или отсутствие конфликтов – войн,
геноцида и.т.п. – в истории отношений
между двумя народами;

степень
знакомства с особенностями культуры
страны пребывания и компетентности в
чужом языке. Так, человек, с которым мы
можем свободно общаться, воспринимается
как более похожий на нас;

равенство
или неравенство статусов и наличие или
отсутствие общих целей при межкультурных
контактах.

Естественно,
что процесс адаптации будет менее
успешным, если культуры воспринимаются
как менее сходные, чем они есть на самом
деле. Но сложности при адаптации могут
возникнуть и в противоположном случае:
человек оказывается в полном замешательстве,
если новая культура кажется ему очень
похожей на свою, но его поведение выглядит
странным в глазах местных жителей. Так,
американцы, несмотря на общий язык,
попадают во множество «ловушек» в
Великобритании. А многие наши
соотечественники, оказавшись в Америке
в конце 80-х гг., в период наибольшего
сближения между СССР и США, были поражены
и раздосадованы, когда обнаружили, что
стиль жизни и образ мыслей американцев
весьма отличен от сложившихся не без
помощи средств массовой коммуникации
стереотипов о сходстве двух «великих
народов».

^ 2. Особенности культуры,
к которой принадлежат переселенцы и
визитеры. Менее успешно адаптируются
представители культур, где сильна власть
традиций и поведение в значительной
мере ритуализировано, – граждане Кореи,
Японии, Стран Юго-Восточной Азии.
Например, японцы, находясь за границей,
чрезмерно беспокоятся из-за того, что
ведут себя неправильно. Им кажется, что
они не знают «кода поведения» в стране
пребывания. О трудностях японцев, живущих
в Европе, свидетельствуют многие данные,
в том числе статистика самоубийств
среди иностранцев.

Часто плохо
адаптируются представители так называемых
«великих держав» из-за присущего им
высокомерия и убеждения, что учиться
должны не они, а другие. Например, многие
американцы и русские полагают, что им
не нужно знать никакого другого языка,
кроме собственного. А жители небольших
государств вынуждены изучать иностранные
языки, что облегчает их взаимодействие
с иностранцами. При проведении опроса
в странах Европейского Союза выяснилось,
что чем меньше государство, тем больше
языков знают его жители, а значит, имеют
больше возможностей для успешной
межкультурной адаптации. Так, 42% граждан
Люксембурга и только 1% французов,
англичан и немцев указали, что могли бы
объясниться на четырех языках.

3.
Особенности страны пребывания, прежде
всего способ, которым «хозяева» оказывают
влияние на приезжих: стремятся ли их
ассимилировать или более толерантны к
культурному разнообразию. Или – как
японцы – отгораживаются от них трудно
пробиваемой стеной. В книге В.Я. Цветова
«Пятнадцатый камень сада Рёандзи»
приводится множество примеров такого
отношения к «чужакам» в Японии. Среди
них и крик души французского журналиста,
который почти четверть века путешествует
по нашей планете: «Я повидал немало
странных народов, слышал немало странных
языков и наблюдал немало совершенно
непонятных обычаев, но не было в мире
места, где я чувствовал бы себя таким
чужаком, как в Японии. Когда я приезжаю
в Токио, мне кажется, что я высаживаюсь
на Марсе».

Ему вторит представитель
международной экономической организации,
все четыре года пребывания в Японии
чувствовавший себя «альбиносом, который
вызывает настороженное любопытство и
которого все чураются.

Для
плюралистических обществ характерна
большая толерантность по отношению к
приезжим, чем для монистических. Легче
адаптироваться в странах, где на
государственном уровне провозглашена
политика культурного плюрализма, который
предполагает равенство, свободу выбора
и партнерство представителей различных
культур: канадское правительство
проводит такую политику с 1971 г., а шведское
– с 1975 г.

Характеристики мигрантов
и взаимодействующих культур оказывают
взаимосвязанное влияние на адаптацию.
Например, индивиды с готовностью к
переменам, оказавшиеся в мультикультурном
обществе, будут чаще контактировать с
местными жителями, и, следовательно,
окажутся в меньшей степени подвержены
культурному шоку. 

билет
58

ИСТОЧНИКИ
ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ. ЛИЧНОСТЬ,
ИНДИВИД, ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ

Взаимодействие
среды и наследственности

Определение
источников индивидуальных вариаций
психического — центральная проблема
дифференциальной психологии. Известно,
что индивидуальные различия порождаются
многочисленными и сложными взаимодействиями
между наследственностью и средой.
Наследственность обеспечивает
устойчивость существования биологического
вида, среда — его изменчивость и возможность
приспосабливаться к изменяющимся
условиям жизни. Наследственность
содержится в генах, передаваемых
родителями эмбриону при оплодотворении.
Если имеется химическая разбалансировка
или неполнота генов, развивающийся
организм может иметь физические аномалии
или психические патологии. Однако даже
в обычном случае наследственность
допускает очень широкий спектр вариаций
поведения, являющихся результатом
суммирования норм реакций разного
уровня — биохимических, физиологических,
психологических. А внутри границ
наследственности конечный результат
зависит от среды. Таким образом, в каждом
проявлении активности человека можно
найти что-то от наследственности, а
что-то — от среды, главное — определить
меру и содержание этих влияний (1, 2, 4,
17, 19).

Кроме
того, у человека присутствует социальное
наследование, которого лишены животные
(следование культурным образцам, передача
акцентуации, например шизоидной, от
матери к ребенку посредством холодного
материнского воспитания, формирование
семейных сценариев). Однако в этих
случаях отмечают скорее устойчивое
проявление особенностей на протяжении
нескольких поколений, но без генетической
фиксации. «Так называемое социальное
наследие в действительности не может
устоять под влиянием окружающей среды»,
— пишет А.Анастази (1, с. 75).

Относительно
понятий «изменчивость», «наследственность»
и «среда» существует несколько
предрассудков. Хотя наследственность
отвечает за устойчивость вида, большинство
наследственных признаков поддается
изменению, и даже наследственные болезни
не являются неизбежными. Точно так же
верно и то, что следы средовых влияний
могут быть весьма устойчивыми в
психологическом облике индивида, хотя
передаваться последующим поколениям
генетически они не будут (например,
нарушения развития ребенка в результате
родовой травмы) (1).

Разные
теории и подходы по-разному оценивают
вклад двух факторов в формирование
индивидуальности (1, 2, 3, 4, 17, 19, 21).
Исторически выделились следующие группы
теорий с точки зрения предпочтения ими
биологической или средовой,
социально-культурной детерминации. 1.
В биогенетических теориях формирование
индивидуальности понимается как
предопределенное врожденными и
генетическими задатками. Развитие есть
постепенное развертывание этих свойств
во времени, а вклад средовых влияний
очень ограничен. Биогенетические подходы
нередко служат теоретической основой
расистских учений об изначальном
различии наций. Сторонником этого
подхода был Ф.Гальтон, а также автор
теории рекапитуляции Ст.Холл. 2.
Социогенетические теории (сенсуалистический
подход, утверждающий примат опыта)
утверждают, что изначально человек —
чистая доска (tabula rasa), а все его достижения
и особенности обусловлены внешними
условиями (средой). Подобная позиция
разделялась Дж. Локком. Эти теории более
прогрессивны, но их недостаток — понимание
ребенка как изначально пассивного
существа, объекта влияния (1, 4, 11, 17). 3.
Двухфакторные теории (конвергенции
двух факторов) понимали развитие как
результат взаимодействия врожденных
структур и внешних влияний. К.Бюлер,
В.Штерн, А.Бине считали, что среда
накладывается на факторы наследственности.
Основоположник двухфакторной теории
В.Штерн отмечал, что ни об одной функции
нельзя спрашивать, извне она или изнутри.
Надо интересоваться — что в ней извне и
что изнутри. Но и в рамках двухфакторных
теорий ребенок по-прежнему остается
пассивным участником происходящих в
нем изменений. 4. Учение о высших
психических функциях (культурно-исторический
подход) Л.С.Выготского утверждает, что
развитие индивидуальности возможно
благодаря наличию культуры — обобщенного
опыта человечества. Врожденные свойства
человека являются условиями развития,
среда — источник его развития (потому
что в ней содержится то, чем должен
овладеть человек). Высшие психические
функции, которые свойственны только
человеку, опосредствованы знаком и
предметной деятельностью, представляющими
собой содержание культуры. А для того
чтобы ребенок мог его присвоить,
необходимо, чтобы он вступил в особые
отношения с окружающим миром: не
приспосабливался, а активно присваивал
себе опыт предшествующих поколений в
процессе совместной деятельности и
общения со взрослыми, являющимися
носителями культуры (3, 5, 8).

Вклад
наследственности и среды пытается
определить генетика количественных
признаков, анализирующая различные
виды дисперсии значений признака. Однако
не каждый признак является простым,
фиксируемым одним аллелем (парой генов,
среди которых есть доминантный и
рецессивный). Кроме того, итоговый эффект
не может быть рассмотрен как арифметическая
сумма влияния каждого из генов, потому
что они могут, проявляясь одновременно,
также взаимодействовать между собой,
приводя к системным эффектам. Поэтому,
изучая процесс генетического контроля
психологического признака, психогенетика
стремится получить ответ на следующие
вопросы: 1. В какой мере генотип определяет
формирование индивидуальных различий
(т.е. какова ожидаемая мера вариативности)?
2. Каков конкретный биологический
механизм этого влияния (на каком участке
хромосомы локализованы соответствующие
гены)? 3. Какие процессы соединяют белковый
продукт генов и конкретный фенотип? 4.
Существуют ли средовые факторы, изменяющие
исследуемый генетический механизм? (5,
17).

Наследуемость
признака распознается по наличию
корреляции между показателями
биологических родителей и детей, а не
по сходству абсолютного значения
показателей. Предположим, что в результате
исследований обнаружилось сходство
между характеристиками темперамента
биологических родителей и их отданных
на усыновление детей. Скорее всего, в
приемных семьях дети будут испытывать
влияние общих и различающихся средовых
условий, в результате чего по абсолютным
показателям они станут также похожими
и на приемных родителей. Однако корреляции
отмечаться не будет.

В
настоящее время дискуссия между
сторонниками факторов наследственности
и среды утратила былую остроту.
Многочисленные исследования, посвященные
выявлению источников индивидуальных
вариаций, как правило, не могут дать
однозначной оценки вклада среды или
наследственности. Так, например, еще
благодаря психогенетическим исследованиям
Ф.Гальтона, проведенным в 20-е годы с
использованием близнецового метода,
было обнаружено, что биологически
детерминированные характеристики
(размеры черепа, другие измерения)
определены генетически, а психологические
качества (коэффициент интеллектуальности
по разным тестам) дают большой разброс
и обусловлены средой. На него влияют
социальный и экономический статус
семьи, порядок рождения и пр.

Современное
положение дел в области изучения
взаимодействия среды и наследственности
иллюстрируется двумя моделями средовых
влияний на интеллектуальные способности.
В первой модели Зайонч и Маркус утверждали:
чем больше времени родители и дети
проводят вместе, тем выше корреляция
коэффициента интеллектуальности со
старшим родственником (экспозиционная
модель). То есть ребенок по своим
интеллектуальным способностям похож
на того, кто дольше его воспитывает, и
если родители по каким-либо причинам
уделяют ребенку мало времени, он будет
похож на няню или бабушку. Во второй
модели, однако, констатировалось
противоположное: МакАски и Кларк
отмечали, что наиболее высокая корреляция
наблюдается между ребенком и родственником,
являющимся предметом его идентификации
(идентификационная модель). То есть
самое главное — быть для ребенка
интеллектуальным авторитетом, и тогда
на него можно влиять даже дистантно, а
регулярная совместная деятельность
вовсе не обязательна (6, 19). Сосуществование
двух по сути исключающих друг друга
моделей еще раз показывает, что большинство
дифференциально-психологических теорий
носят узко ограниченный характер, а
общих теорий пока практически не создано.

Современное
понимание наследственности и среды

Итак,
к настоящему времени, не отрицая вклада
среды и наследственности в формирование
и проявление индивидуальных различий
психики, теория дифференциальной
психологии идет по пути уточнения этих
понятий. Наследственность стала
пониматься шире: это не просто отдельные
признаки, влияющие на поведение (например,
свойства нервной системы, как считалось
в течение долгого времени), но также и
врожденные программы поведения, в т.ч.
и социального (грациализация,
репродуктивное, территориальное
поведение и пр.). Программы социального
поведения, число которых постоянно
увеличивается, изучаются социоэтологией
(20). Программы отличаются от сменяющих
друг друга под воздействием среды
признаков тем, что в этом случае траектория
развития предвосхищена; программа
содержит в себе и время ее «запуска», и
последовательность критических точек.

Понятие
среды тоже изменилось. Это не просто
изменяющийся ряд стимулов, на которые
индивид реагирует в течение всей жизни
— начиная от воздуха и пищи и кончая
условиями образования и отношением
товарищей. Это, скорее система
взаимодействий человека и мира.
М.Черноушек предлагает следующие
признаки среды (24): 1. У среды отсутствуют
твердо фиксированные рамки во времени
и пространстве (т.е. она является фоном
человеческого бытия, выступающего в
качестве фигуры). 2. Она воздействует на
все чувства сразу. 3. Среда дает не только
главную, но и второстепенную (периферийную)
информацию. 4. Она содержит всегда больше
информации, чем мы способны переварить.
5. Среда воспринимается в связи с
деятельностью. б. Любая среда, наряду с
материальными особенностями, обладает
психологическими и символическими
значениями. 7. Окружающая среда действует
как единое целое. Таким образом, очевидно,
что мы одновременно существуем в
нескольких средах.

У.Бронфенбреннер
в своей книге «Экология человеческого
развития» представил экологическую
среду как систему из четырех концентрических
структур (13). Микросистема — структура
деятельностей, ролей и межличностных
взаимодействий в данном конкретном
окружении. То есть даже применительно
к двум близнецам мы не можем утверждать
идентичность среды развития, потому
что к ним предъявляются разные требования,
разные ожидания, потому что один из них
неминуемо назначается старшим, а другой
— младшим. Мезосистема — структура
взаимоотношения двух и более сред (семья
и работа, дом и группа сверстников). Так,
если брат и сестра ходят в одну школу,
но сестре разрешают приводить домой
подруг, а брату — нет, мезосистема их
жизнедеятельности будет различаться.
Экзосистема — среда, в пространстве
которой происходят значимые события
(круг общения). Так, дети могут ходить в
одну и ту же школу, но при этом круг
одноклассников может быть значимым для
одного и безразличным для другого, все
важные жизненные события которого
происходят, например, в драмкружке. И,
наконец, макросистема — субкультура
(ценности, законы и традиции, которым
следует человек). У.Бронфенбреннер
полагал, что макросистема играет решающую
роль в образе жизни человека, подчиняя
себе все «внутренние» системы. Так,
понятно, что если в стране не поощряется
рождаемость и не предоставляется отпуск
по уходу за ребенком, то ребенок будет
расти в условиях материнской депривации,
а микро-, мезо- и экзосистемы могут
оказаться недостаточными, чтобы это
компенсировать. С другой стороны,
независимо от частных внешних условий,
основные составляющие образа жизни и
мировоззрения сохраняются в субкультуре.

По
мнению У.Бронфенбреннера, среда содержит
два основных измерения: это виды
деятельности, в которые вовлечен человек,
и характеристики наставников (учителей),
которых он выбирает для себя в течение
всей жизни. На разных стадиях развития
человек, естественно, выбирает и меняет
свою среду, причем в течение жизни роль
собственной активности в формировании
среды постоянно увеличивается.

Еще
одна структура среды предложена известной
отечественной исследовательницей
B.C.Мухиной (11). В понятие среды она включает
предметный мир, образно-знаковые системы,
социальное пространство и природную
реальность. Говорят также об языковой
среде, образовательной среде (В.В.Рубцов),
которые представляют собой источник
тех или иных достижений человека. Причем
сегодня, без сомнения, можно говорить
уже и о виртуальной среде (проявляющейся
в феноменах «Томагоччи», компьютерной
зависимости и других явлениях устойчивого
аффективного отношения к объективно
не существующим явлениям). Средовое
влияние, таким образом, включает в себя
определенность психических особенностей
географическими условиями — ландшафтом,
климатом и т.д. (географический
детерминизм), содержанием культуры и
субкультуры, необходимыми и ценными
для субъекта вещами, наконец, качеством
и формой общения человека. Присвоение
(персонализация) содержимого среды —
важный фактор личности и самосознания
человека.

Одной
из попыток примирения сторонников
биогенетических и социогенетических
концепций является ортогенетическая
концепция X.Вернера (ортогенез — это
теория развития живой природы) (13).
Согласно его взглядам, все организмы
рождаются с функциями (в том числе и
психическими), зафиксированными на
нижней точке своего развития. Взаимодействуя
со средой, они приобретают новый опыт,
который, в свою очередь, закрепляется
в новых функциональных структурах,
вновь определяющих минимум взаимодействия,
но уже нового качества. Таким образом,
организация предшествующих стадий
подразумевает, но не содержат в себе
организацию последующих. X.Вернер
сравнивал организм с актером на сцене:
в ходе развития происходит сдвиг от
сцены к актеру. Чем выше стадия, тем чаще
инициатива исходит от индивида,
становящегося все более активным,
начинающим манипулировать средой, а не
только пассивно на нее откликаться.
Расширение возможностей субъекта
выражается в понимании групповых целей,
умении откликаться на отсроченные и
запланированные задачи.

Другой
известный исследователь Дж.Вулвилл,
также отмечая изменение меры активности
субъекта, предложил 4 модели взаимодействия
субъекта и среды. Модель «больничной
койки» — характерна для первых месяцев
жизни человека, отмеченных почти полной
его пассивностью. В модели «луна-парк»
— объекты среды уже могут выбираться
ребенком, но их влияние остается
неизменным. В модели, названной
«соревнованием пловцов», субъект следует
своему пути, а среда — лишь контекст
жизни. И, наконец, модель «теннисного
мяча» характеризуется постоянным
взаимодействием между субъектом и
средой (этот взгляд в общем отвечает
позиции X. Вернера) (13).

Итак,
при изучении индивидуальных различий
психики важно осознавать факт несовпадения
понятий, во-первых, «средовое» и
«социальное» влияние, во-вторых,
«наследственное» и «биологическое»,
и, в-третьих, «устойчивое» и «наследуемое».
Очевидно, что поскольку меняется среда
и по-разному разворачиваются врожденные
программы поведения человека, то и
психика человека индивидуализируется
в течение всей жизни. При этом в ней
присутствуют области более вариативные
и чувствительные к влиянию среды и
относительно устойчивые. Более того,
использование психогенетических методов
позволяет определить вклад наследуемости,
общей и различающейся для каждого
человека среды. Отмечая общее, особенное
и единичное, обычно используют термины
индивид, личность, индивидуальность
(3, 7, 14, 22).

Индивид
— это физический носитель психологических
характеристик человека (впрочем,
К.А.Абульханова-Славская использует
понятие «социальный индивид», чтобы
отделить конкретного субъекта от
социальной группы). Индивид создает
предпосылки особенностей личности, но
не может принципиально детерминировать
тех ее качеств, которые социокультурны
по происхождению. Личность же (согласно
определению А.Н.Леонтьева) — системное
качество индивида, приобретаемое им в
ходе культурно-исторического развития
и обладающее свойствами активности,
субъектности, пристрастности, осознанности
(3, 8).

По
логике этого определения, не каждый
индивид развивается в личность, а
личность, в свою очередь, не всегда
однозначно определяется своими
анатомо-физиологическими предпосылками.
Несовпадение индивида и личности
иллюстрируется на примере литературных
персонажей, не имеющих телесной оболочки,
но при этом обладающих вполне определенными
чертами личности (таковы, например,
поручик Киже из повести Ю.Тынянова,
несуществующий рыцарь Агилульф из
романа И.Кальвино) (3, 8, 21). Понимание
взаимодействия индивида и личности
отражает в целом проблему тела и духа,
которая решалась в истории по-разному.
Так, например, утверждая, что тело — это
судьба, 3.Фрейд биологическому фундаменту
личности отводил решающую роль в жизни
человека, а в отечественной психологии,
напротив, несколько десятилетий назад
широко обсуждались условия становления
индивида личностью: кто может быть ею
назван, а кто остается всего лишь
индивидом. Это противопоставление,
впрочем, имело не столько научный,
сколько идеологический смысл, что вполне
осознавалось сторонниками
психофизиологического крыла психологии
индивидуальных различий.

В
отечественной психологии существует
несколько подходов к выделению структуры
индивидуальности, авторами которых
являются Б.Г.Ананьев, B.C.Мерлин,
Э.А.Голубева. Сопоставительный анализ
их взглядов проведен М.С.Егоровой (5).

Сопоставление
структуры индивидуальности в подходах
Б.Г. Ананьева, B.C. Мерлина и
Э.А. Голубевой (по 5)

Для
того чтобы объединить характеристики
индивида и личности, B.C.Мерлин ввел
понятие интегральной индивидуальности,
подчеркивая самим названием, что все
природные и социальные качества в ней
плотно связаны (10). B.C.Мерлин, в отличие
от А.Н.Леонтьева, не противопоставлял
индивидные и личностные черты, а старался
их соподчинить. Индивидное включается
в индивидуальность. Индивидуальность
— это саморазвивающаяся и саморегулируемая
автономная, уникальная и неповторимая
биосоциальная система. Она включает
многомерные и многоуровневые связи,
охватывающие все устойчивые факторы
индивидуального развития человека,
иерархически соподчиняя в себе свойства
всех ступеней развития материи —
физические, биохимические, физиологические,
социально-групповые и общественно-исторические.
Это форма бытия отдельного человека, в
рамках которой он сохраняет целостность
и тождественность самому себе в условиях
непрерывных внешних и внутренних
изменений (16).

Важными
в этом трудном для восприятия определении
являются следующие моменты. В
индивидуальности связаны между собой
все проявления человека как организма,
личности и носителя самосознания, причем
эти проявления оказывают взаимное
влияние друг на друга, в чем и проявляется
способность саморегуляции — то есть,
несколько огрубляя, можно сказать,
например, что темперамент диктует
загрузку человека и склоняет его к
выбору профессии, а цели и ценности
могут оказаться связанными с психотипом
(характерологическими особенностями).
И, несмотря на то что тканевый состав
человека обновляется (внутренние
изменения), а жизнь ставит новые задачи
(внешние изменения), человек не теряет
чувства «Я» — условие целостности, при
нарушении которого личность переживает
внутренние противоречия, конфликт и
может, расщепляясь, прийти к саморазрушению.

Итак,
несколько упрощенно можно сказать, что
индивидуальность — это индивид, личность
и существующие между ними связи. Отмечая
неоднородность разных характеристик
индивидуальности, можно представить
ее как трехэтажное «здание» (3, 4, 5, 10).

Тогда
на нижнем уровне (биологическом фундаменте
личности) мы можем собрать все индивидные,
формально-динамические характеристики
(пол, темперамент, задатки способностей,
асимметрию полушарий головного мозга).
На втором уровне мы размещаем
предметно-содержательные качества
(черты, типы личности, способности,
стилевые характеристики поведения). А
на третьем, верхнем уровне будут
присутствовать духовно-мировоззренческие
характеристики (направленность личности,
ценности, убеждения, взгляды, установки).

Для
удобства запоминания можно использовать
такую схему: нижний этаж (природа)
стимулирует активность «потому что» —
от потребностей, средний этаж обеспечивает
средства деятельности человека
(способности, характер, особенности
когнитивных функций, стилевые
характеристики), а третий этаж — это цели
(направленность личности, особенности
самосознания — «для чего» деятельность
осуществляется, к чему человек стремится).
Уровни индивидуальности оказывают друг
на друга взаимное, не только восходящее,
но и нисходящее влияние.

Соподчинение
не означает главенства какого-то из
этажей. Но нижний более устойчив во
времени, практически не поддается
социальному воздействию (попробуйте-ка
изменить пол или асимметрию полушарий!),
средний более восприимчив к воспитанию
(характер можно изменять, способности
— формировать), а в третьем уровне
биологического содержится очень мало,
и он в наибольшей степени изменчив (в
самом деле, взгляды, убеждения, ценности
человек меняет в течение жизни несколько
раз).

Естественно,
существуют и другие попытки выделить
структуру индивидуальности. Так,
например, К.Леонгард выделяет 3 сферы:
направленность интересов и склонностей
(по содержанию напоминает выделенные
нами духовно-мировоззренческие свойства),
чувства и воля (близкие понятию
«темперамент») и ассоциативно-интеллектуальная
(соответствующая способностям и стилевым
особенностям). Сравнительный анализ
представлений о структуре индивидуальности,
сложившихся в рамках отечественной
психологии, предпринят в современном
учебнике М.С.Егоровой (5). Таким образом,
выделение трех этажей устойчиво
прослеживается в разных подходах (5, 8).

Таблица
6

Структура
индивидуальности

Исторически
сложилось так, что разным «этажам»
индивидуальности соответствовали и
разные подходы в изучении. Так,
«содержательно-смысловой» подход
направлен на познание и измерение
индивидуальных вариаций характера,
знаний, умений, способностей, смыслов,
переживаний и других устойчивых
психологических особенностей человека.
«Поведенческий» же подход (который не
нужно путать с бихевиористским!) связан
с анализом объективно регистрируемых
форм поведения — биохимических,
вегетативных, моторных составляющих
человеческой активности. Б.М.Теплов в
свое время справедливо отмечал, что в
первом подходе, несмотря на всю его
содержательную привлекательность,
отсутствует теоретическая основа,
которая могла бы подтвердить валидность
выдвигаемых психологических понятий
(20, 23). Ведь нередко к чертам личности,
например, относят чисто ситуативные
флуктуации поведения, а их устойчивость
весьма сомнительна. Для того чтобы
убедиться, что индивидуальные различия,
измеряемые при помощи тестов, не случайны,
необходимо связать их со свойствами
нервной системы (и другими биологическими
факторами). То есть дифференциальная
психология может быть признана объективной
наукой только после того, как она докажет
содержательную валидность своих
конструктов.

Задача
подведения под дифференциальную
психологию объективной базы может быть
возложена на дифференциальную
психофизиологию (20, 23).

Дифференциальная
психофизиология как научная база
психологии индивидуальных различий

Одним
из первых на связь поведения и свойств
нервной системы обратил внимание
выдающийся русский физиолог И.П.Павлов,
в своих опытах на собаках выделивший
такие свойства нервных процессов, как
сила, подвижность, равновесие. Эти
качества обеспечивают приспособляемость
особи к изменениям среды. Всего же,
комбинируя эти свойства, можно теоретически
составить 24 типа нервной системы (при
этом тип понимается как обобщенная
картина поведения) (15). 4 из них могут
быть поставлены в соответствие типам
темперамента, давно известным в медицине
(сангвиник, флегматик, холерик, меланхолик),
однако И.П.Павлов особо подчеркивал,
что закономерности, обнаруженные
благодаря экспериментам на животных,
не могут быть прямо перенесены на
поведение человека.

Таблица
7

Свойства
нервной системы по И.П.Павлову

Свойства
нервной системы как основы
индивидуально-психологических различий
изучались также и в школе Б.М.Теплова —
В.Д.Небылицына, однако их подход несколько
отличался от подхода И.П.Павлова (9, 12,
20, 21, 23). Принципы, на которых они строили
свои исследования, да сих пор представляют
собой основу дифференциально-физиологических
исследований (5).

1.
Необходимо изучать свойства, а не типы.
Если И.П.Павлов придерживался синтетического
(типологического подхода), то Б.М.Теплов
считал, что сначала нужно выделить
отдельные свойства, а уже затем изучать
их возможные сочетания.

2.
Необходимо осуществлять количественный
анализ, а не описание отдельных случаев.
Этот принцип ориентирует на четкое
следование естественнонаучной,
объективной парадигме исследования.

3.
Необходимо использовать лабораторный
эксперимент, а не описание повседневных
проявлений свойств нервной системы.

4.
Необходимо изучать только непроизвольные
реакции организма. То есть элементы
прижизненной регуляции должны быть
сведены к минимуму.

5.
Нельзя использовать оценочный подход
к индивидуальным различиям в
психофизиологических характеристиках
(т.е. не бывает свойств хороших и плохих,
каждое из них может оказаться полезным
для какой-либо деятельности).

Б.М.Теплов
и В.Д.Небылицын всего выделили по четыре
свойства, относящихся к процессам
возбуждения и торможения, итого — восемь.
1. Сила (выносливость) нервной системы
к возбуждению — это способность выдерживать
длительное или часто повторяющееся
возбуждение. Экспериментальный прием,
который использовался для изучения
силы, — многократное повторение через
короткие интервалы условного рефлекса
с подкреплением. С силой коррелирует
сопротивляемость к тормозящему действию
посторонних раздражителей, особенности
концентрации, величина абсолютных
порогов зрения и слуха (чувствительность).
Сила нервной системы к торможению — это
способность выдерживать часто повторяемое
действие тормозного раздражителя, что
необходимо для создания дифференцировок
— способности различения, которую
И.П.Павлов называл «славой больших
полушарий». Итак, сила свидетельствует
о работоспособности и выносливости
нервной системы. 2. Динамичность — скорость
образования условных реакций. 3.
Подвижность нервных процессов — переделка
знаков раздражителей, скорость смены
возбуждения торможением и торможения
возбуждением. Это свойство является
основой обучаемости. 4. Лабильность —
скорость возникновения и прекращения
нервных процессов.

Для
валидизации этих свойств было необходимо
выделить свойства активированности
мозга, которые носили бы обобщенный, а
не парциальный характер, и таким образом
могли бы рассматриваться в качестве
коррелятов СНС (свойств центральной
нервной системы). При помощи ЭЭГ выделены
четыре интегративных свойства, которые,
по-видимому, могут быть поставлены в
соответствие СНС: общая мощность
активированности (сила),
пространственно-временная синхронизация
и когерентность ЭЭГ-процессов, скорость
достижения минимального предела
активированности и скорость достижения
максимального предела активированности,
свидетельствующие о лабильности мозга
как целого. По-видимому, эти свойства
могут объяснить индивидуальные различия
во всех значимых областях психики —
особенности темперамента, характера,
когнитивные стили, скорость интеллектуальных
и других процессов могут быть связаны
с этими характеристиками.

Изучая
силу и динамичность нервной системы,
В.Д.Небылицын отметил отчетливые связи
между СНС и психологическими проявлениями
— так, например, люди со слабой нервной
системой легче справляются с монотонной
работой, а в экстремальных ситуациях
лучше проявляют себя люди, обладающие
силой и динамичностью (12).

Поскольку
общие свойства нервной системы образуют
устойчивую основу человеческого
поведения, естественно, исследовался
вопрос об их наследуемости (16). Исследования
на близнецах показали, что внутрипарное
сходство показателей ЭЭГ у них чрезвычайно
высоко, причем это относится и к детям,
и к пожилым близнецам. Однако было также
обнаружено существование устойчивых
в онтогенезе СНС (динамичности и силы),
относительно наследственной природы
которых надежных данных пока не получено.
Таким образом, можно сделать вывод об
устойчивости СНС, но нельзя объяснить
природу их происхождения. Итак,
биологическое, определяя поведение
человека и его индивидуальные вариации,
не всегда оказывается наследуемым.

Специальная
теория индивидуальности

На
расшифровку конкретного действия
биологических факторов и направлена
специальная теория индивидуальности,
в которой В.М.Русалов уточнил некоторые
положения учения B.C.Мерлина об интегральной
индивидуальности. Она включает в себя
следующие пять положений (21).

1.
Биологические факторы индивидуальности
— это не только телесная, морфофункционалъная
организация человека, но и программы
поведения, создавшиеся в процессе
эволюции живого мира. Программы эти
начинают свое действие с момента зачатия,
и уже на третьем месяце жизни эмбриона
проявляются устойчивые формы
индивидуального поведения. Перечень
этих программ постоянно обогащается.
К настоящему времени достоверно
подтверждены следующие. 1) R/k-стратегия,
характеризующая преобладание
репродуктивных механизмов поведения
над социокультурными (Е.Уильсон и
Дж.Раштон). Это общебиологическая
программа, но и люди обладают вариативностью
в зависимости от расы, пола, группы по
предпочтению стратегии заботы о потомстве
или расширению связей с противоположным
полом. 2) Программа роста, или грациализации,
— соотношение детского и взрослого в
облике и поведении (открыта советскими
исследователями А.А.Малиновским и
Я.Я.Рогинским). 3) Программа энергозатрат,
регламентирующая преобладание механизмов
жирового обмена, интенсивного накопления
энергии и меньшей ее траты (ассимиляции),
либо механизмов углеводного обмена
(диссимиляции), что также отражается в
поведении и морфологии человека (открыта
и описана советским исследователем
В.В.Бунаком). Помимо этих программ,
выделено еще по крайней мере двенадцать,
связанных с биологическим полом, о чем
мы будем говорить позднее.

2.
Существуют два типа одновременно
действующих законов. В результате
действия одних формируются
предметно-содержательные характеристики
психики (мотивы, интеллект, направленность),
в результате других — формально-динамические
особенности индивидуального поведения.
Раньше не было данных об их происхождении,
но теперь можно констатировать, что для
содержательно-предметных характеристик
структура обобщения задается из вне,
от среды, обеспечивая таким образом
изменчивость психики. А формально-динамические
свойства имеют другой источник,
представляя собой результат обобщенных
биологических программ. Таким образом,
формально-динамические свойства,
характеризуя все виды человеческой
деятельности, позволяют, не растворяясь
в мире, сохранять устойчивость, а
предметно-содержательные — отвечать
самоизменением на все разнообразие
окружающего мира.

3.
Обобщение врожденных программ идет по
трем направлениям. Первое направление
— это динамико-энергетические характеристики
поведения (выносливость, пластичность,
скорость). Второе — эмоциональные
характеристики (чувствительность,
лабильность, доминирующее настроение).
Третье — предпочтения (стимульной среды,
когнитивного стиля). Таким образом,
жизнестойкость, чувствительность,
стремление к разнообразию или монотонности
представляют собой устойчивые, практически
не изменяющиеся на протяжении жизни
человека свойства.

4.
Формальные свойства (традиционно
объединяющиеся под общим термином
«темперамент») не существуют изолированно,
а включаются в более высокоорганизованные
структуры личности. Это положение
следует определению индивидуальности
как иерархической системы, данному
B.C.Мерлиным.

5.
Формально-динамические характеристики
не только выступают в качестве предпосылок
и условий деятельности, но и влияют на
ее динамику, своеобразие и стиль, т.е.
могут определять конечные результаты
деятельности. Таким образом,
формально-динамические свойства,
предоставляя некоторую свободу в выборе
стиля деятельности, тем не менее задают
границы ее возможной продуктивности
(подробнее мы поговорим об этом в связи
с понятием «Индивидуальный стиль
деятельности»).

Итак,
специальная теория индивидуальности
— это теория о происхождении, структуре
и месте биологических факторов (которые
В.М.Русалов объединяет под общим понятием
«темперамент») в общей структуре
индивидуальных свойств человека.

На
этом мы можем считать введение в
дифференциальную психологию завершенным
и перейти к изучению конкретных
характеристик индивидуальности —
функциональной асимметрии полушарий,
темперамента, характера, черт и типов
личности, способностей, психологического
пола, ценностных ориентации и
направленности.

ЛИТЕРАТУРА:

Билет
59

ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ
ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ЛИЧНОСТИ И
ХАРАКТЕРА

Классификация как
научный метод

Составление типологий
и классификаций   один из наиболее
древних общенаучных методов познания
мира. В рамках нашей науки психологический
смысл выделяемого типа (класса) состоит
в том, что, если в некоторой группе людей
устойчиво наблюдается сочетание
каких-либо признаков, это сочетание
рассматривают как «типичное» для группы,
как симптомокомплекс, и каждого человека,
у которого он отмечается, начинают
относить к этой группе. В качестве
характеристики человека при этом
выступает название соответствующего
типа (например, «истероид»), а содержание
раскрывается описанием типичного,
усредненного представителя.

Выше
мы уже обращались к типологическому
обобщению. Мы изучали типы темперамента
и характера (а в дальнейшем будем говорить
о типах личности, направленности и
т.д.). В главе 2 мы пояснили, в чем состоит
основное отличие между обобщением черт
и типов личности.

Типологический
подход предполагает понимание личности
как целостного образования, не сводимого
к комбинации отдельных черт. То есть
обобщение осуществляется на основе
группировки испытуемых. Наиболее
известными являются типологические
описания личности, предложенные
К.-Г.Юнгом, К.Леонгардом и другими
психологами, в основном ориентированными
на практику (1, 3, 4, 5, б, 8, 10, 16).

Типологии
  это экономичный способ познания,
дающий быстрый и выразительный результат,
однако слабым местом типологии является
пренебрежение к особенному, индивидуальному
в каждом человеке: ведь все то, что не
относится к симптомокомплексу, остается
за рамками рассмотрения. Поэтому в
человеке отмечается наиболее типичное,
но, вполне возможно, не самое
существенное.

Типологии могут быть
эмпирическими и теоретическими.
Эмпирические основывались на наблюдениях
исследователей, обладающих тонкой
практической интуицией, в силу чего они
и выделяли сцепленные признаки, лежащие
в основе каждого типа. Это могут быть
как однородные, так и разнородные
признаки   например, особенности
строения тела, обмена веществ и
темперамента. Статистической проверке,
как правило, эмпирические типологии не
подвергались.

Научные классификации
должны удовлетворять нескольким
требованиям.

Во-первых, ее классы
должны исчерпывать все множество
классифицируемых объектов. То есть,
например, для классификации характеров
человека признака «нервность»
недостаточно: люди спокойные выпадут
из рассмотрения, окажутся не принадлежащими
ни к одному классу, поскольку понятие
«нервность» может быть применено только
к неспокойным, неуравновешенным
людям.

Во-вторых, каждый объект
должен попасть в один и только в один
класс, иначе начнется путаница. Например,
если мы хотим разделить всех людей на
психически больных и здоровых, надо
заранее договориться о том, куда отнести
промежуточные типы (невротиков, людей
в пограничном состоянии), иначе они
могут попасть в оба класса.

В-третьих,
каждое новое подразделение объектов в
классификации должно производиться на
основании одного признака. Например,
если в геологии классифицируют камни,
то их сначала следует разделить по цвету
и только потом   по твердости (или
наоборот), но не по обоим этим признакам
сразу. Это требование   не такое
важное, как два первых, но его невыполнение
тоже обычно приводит к путанице.

Для
обобщения по группе испытуемых чаще
всего используют математический метод
автоматической классификации. Однако
даже вполне научная классификация может
оказаться неинтересной и
бесполезной.

Психологические
типы, выделенные К.-Г.Юнгом

Наиболее
известной эмпирической классификацией
типов личности является систематика,
предложенная К.-Г. Юнгом (1, 7, 8, 10, 16). Основу
типологии составляет установка,
принимающая одно из двух качеств:
экстраверсия как обращенность к объектам
окружающего или внутреннего мира либо
интроверсия как рефлексия, препятствие
контакту с объектами, сомнение и недоверие
к объектам. Понятия экстраверсии–интроверсии
как общих установок впервые в типологии
человеческого характера были отмечены
в 1896 году Ф.Джорданом, хотя именно эти
термины он не использовал. Интроверты
более обращены к своему субъективному
состоянию, они судят о мире по своим
впечатлениям и умозаключениям, задумчивы,
сдержанны, склонны к самосозерцанию,
обладают развитой психологической
интуицией. Экстраверты, напротив,
обращены вовне, ориентированы на
объективность, наблюдательны, черпают
жизненные силы в событиях вокруг и не
всегда утруждают себя рефлексией.
Экстраверты менее способны воспринимать
естественный ход жизни, которая чаще
приносит им неожиданности. Нередко
считается, что экстраверты общительны,
а интроверты   нет, но это не совсем
правильно, потому что эти типы просто
по-разному общаются, и нет противопоказаний
тому, чтобы интроверт, например, занимал
пост руководителя. При размышлении о
психологической совместимости различных
людей в процессе общей деятельности
полезно стремиться к тому, чтобы
интровертированность одного
уравновешивалась экстравертированностью
другого, отмечал К.-Г.Юнг. Однако
по-настоящему понять друг друга могут
только люди одного типа.

Экстраверсия–интроверсия
выражают отношение сознания к объектам,
независимо от того, во внутреннем или
внешнем окружающем человека мире они
находятся. Большинство людей являются
экстравертами; большинство интровертов
  мужчины. Но это соотношение
непостоянно, прослеживаются и возрастные
закономерности. Согласно К.-Г.Юнгу,
значительная часть людей для обогащения
внутреннего мира нуждается в том, чтобы
присваивать себе объекты, идентифицироваться
с ними, поэтому первая половина жизни,
как правило, проходит под знаком
экстраверсии. После кризиса середины
жизни человек больше обращается внутрь
себя, переходя от жизни в мире предметов
и явлений к жизни духовной, благо что
внутренний мир уже обогатился новым
содержанием за время существования
человека в экстравертированном состоянии.
Впрочем, если до середины жизни человек
был склонен к интроверсии, то во второй
ее половине он имеет шанс стать большим
экстравертом, приобрести уверенность
во взаимодействии с объектами. Юнг не
связывал однозначно экстраверсию-интроверсию
ни с действием опыта, ни с наследственностью,
подчеркивая, что в разных социально-культурных
слоях представители этих установок
встречаются в общем равновероятно, и в
одной семье также могут расти как
интроверт, так и экстраверт.

Позже
понятие экстраверсии-интроверсии
получило свое развитие в трудах
Дж.Гилфорда, выделившего при помощи
факторного анализа пять составляющих
экстраверсии-интроверсии (социальную
интроверсию, мыслительную интроверсию,
депрессию, склонность к перепадам
настроения, беспечность), и Г.Айзенка,
однако эти работы реализуют подход с
позиции черт (см. главу
8).

Экстраверсия-интроверсия как
отношение к объектам   не единственные
основания для выделения типов. В
зависимости от того, каким способом
формируется это отношение, можно говорить
не о двух, а о целых восьми психологических
типах. Вводя различение по типу функций,
Юнг отмечал, что если человек в своем
опыте прежде всего опирается на ощущения
(его называют сензитивом), то он доверяет
своим органам чувств, сообщающим ему,
что нечто действительно существует.
Если у человека преобладает мышление
(тогда его называют интеллектуалом), то
он стремится получить ответ на вопрос,
что же такое есть данная реальность.

Люди
третьего типа основывают свои жизненные
решения на чувствах (их называют
эмоционалами), благодаря чему они в
первую очередь определяют, нравится им
данный объект или нет, а вопрос о том,
что он представляет, остается для них
второстепенным. И, наконец, представители
четвертого типа   интуитивисты  
способны строить свои заключения и
принимать решения исходя не только из
имеющейся информации, но и восполняя
ее недостаток особым внутренним чувством,
которое К.-Г.Юнг определял как способность
видеть то, что происходит «за углом».

Четыре
функции сознания, по преобладанию
которых выделены перечисленные типы,
находятся в оппозиционных отношениях:
чем лучше развита сфера ощущений, тем
слабее интуиция, а интеллектуалы, как
правило, хуже ориентируются в области
чувств. Это соотношение, таким образом,
позволяет приблизительно определить
слабые места у представителей различных
типов. Так, сензитив реалистичен, но
многим может показаться чересчур
прагматичным, лишенным полета, в то
время как интуитивист, напротив, не
всегда отдает себе отчет в реалиях
сегодняшнего дня, склонен строить
иллюзии и воображать несбыточное.
Интеллектуал не всегда может понять,
кто и как к нему относится, а эмоционал
бывает раздосадован, когда его просят
объяснить, что и как он делает   по
его мнению, «все и так понятно», а
воспроизвести цепочку причин и следствий
ему бывает не под силу. Помимо ведущей
функции, Юнг говорил также о подчиненной
(той, которая противоположна ведущей и
в рамках которой человек переживает
основные трудности недостаточной
адаптации), и вторичные (отличные от
ведущей, но не противопоставленные ей,
как, например, интуиция по отношению к
ведущему мышлению). Определив тип
личности, можно логически достраивать
ее «теневую» противоположность: так, у
экстравертированного сензитива
противоположностью будет интровертированный
интуитивист. Основные области уязвимости
определяются исходя из типа «подчиненной»
личности, которая, прорываясь, приводит
к возникновению неврозов различного
содержания. Поэтому полезно развивать
и упражнять подчиненные функции,
обеспечивая им возможность «легального»
проявления.

«Чистых» типов в
реальности практически не существует,
и каждый человек, конечно же, обладает
всеми четырьмя функциями. Однако если
возникают проблемы в какой-то области,
следует задуматься, дефицитом каких
психических функций они вызваны.

Теория
Юнга относится к числу хорошо проработанных
классических учений о типах личности,
отвечающих требованиям к составлению
научных классификаций. В практической
психологии, однако, чаще используют
эмпирические классификации, дающие
ключ к пониманию существенных особенностей
личности современного человека.

Клинико-экзистенциальная
типология характера

Интересный
взгляд на особенности характера
представлен в клинико-экзистенциалъной
типологии характера, составленной
современным московским психиатром
П.В.Волковым. И, хотя сам П.В. Волков четко
разграничивает понятия «личность» и
«характер» (см. главу 5), его типология
позволяет судить о направлении развития
личности, хотя бы через ограничения,
налагаемые разрешающими возможностями
характера (4). Название подхода подчеркивает
тот факт, что, наряду с проявлениями
болезни (в предельном развитии типа), в
его содержание включены также и
переживания самого больного человека.
А будучи незначительно выраженными,
акцентуации характеризуют особенности
личности здорового человека, облегчая
понимание себя и других и предвосхищая
возникновение критических
ситуаций.

Типология П.В.Волкова
очень практична и содержит в себе ответы
на самые важные вопросы, возникающие
перед психологом-практиком: что присуще
данному характеру всегда, что очень
типично, но присуще не всегда, что
нетипично, но возможно и, наконец, что
в рамках данного характера не встречается
никогда. Вся эта полезная информация
объединена в так называемом ядре
характера, описанием которого мы и
ограничимся. Всего П.В.Волков выделяет
девять типов характера.

Итак,
клинико-экзистенциальный подход дает
возможность понимания людей с различными
особенностями исходя из доступной им
нормы психологической реакции на все
происходящее, что позволяет, с одной
стороны, помочь им ярче проявиться, а с
другой   уберечься от трудных сторон
их характера.

Психоаналитическая
диагностика Нэнси Мак-Вильямс

Еще
одна типология личности по содержанию
ближе к клиническому рассмотрению и
направлена на использование типологических
особенностей в клиническом процессе,
т.е. заведомо предполагает необходимость
смягчения и коррекции тех или иных
качеств (8). Типология эта носит сугубо
прагматический характер. Построенная,
подобно большинству современных работ
по психотерапии, на эклектических
посылках, она тяготеет к психоанализу,
использует его терминологию и поэтому
в качестве оснований для классификации
вводит содержания бессознательного (в
частности, психологических защит).

Из
классического психоанализа в типологию
Н.Мак-Вильямс вошли три положения: 1.
Существующие психологические проблемы
являются отражением своих младенческих
предшественников. 2. Взаимодействия в
ранние годы (называемые после работ
М.Малер объектными отношениями) создают
шаблон более позднего восприятия
жизненного опыта. 3. Идентификация уровня
развития личности   это основа
понимания характера.

Характер
понимается в рамках данного подхода
как способ осмысления существования,
присущий каждому человеку. Характер
достаточно устойчив: его можно
модифицировать в процессе психотерапии,
но трансформировать в другой нельзя.
Структура характера образуется двумя
измерениями: во-первых, уровнем развития
личностной организации и, во-вторых,
преобладанием защитного стиля внутри
этого уровня. Чем раньше ребенок пережил
травму, тем более значительными
оказываются последствия, определяя
психотический уровень; и, напротив, чем
позже наступает фиксация, тем более
зрелой является структура личности.
При этом сохраняется внутрииндивидуальная
вариативность: совершенно здоровый
человек может вести себя как психотик
в условиях стресса, а больной шизофренией
  способен к периодам совершенно
ясного видения. Последовательность
описания типов расположена по порядку
от более ранних искажений к более поздним
и, соответственно, опирающимся на более
зрелые защитные механизмы.

Н.Мак-Вильямс
предложено 3 уровня развития личности.

1.
Уровень от здоровья до невроза (3-4 года
  6 лет).

Интеграция идентичности
и константность объекта.

Эдипов
уровень по Фрейду.

Инициативность
или вина по Эриксону.

2. Пограничный
уровень (18-24 мес.   3
года).

Сепарация-индивидуация.

Анальный
уровень по Фрейду.

Автономия или
стыд и неуверенность по Эриксону.

3.
Психотический уровень (0-18
мес).

Симбиоз.

Оральный уровень
по Фрейду.

Базовое доверие или
недоверие по Эриксону.

Психологические
защиты (термин «защита» появился
как результат симпатии 3.Фрейда военным
метафорам и как признание того факта,
что адаптивные процессы, называемые
сегодня защитами, в работах Фрейда
служили действительно защитной задаче
избежать повторения травмирующего
опыта) в рамках рассматриваемой типологии
  это глобальные, закономерные,
здоровые, адаптивные способы переживания
мира, необходимые для того, чтобы 1)
избежать или овладеть мощным угрожающим
чувством и 2) сохранить самоуважение.
Защиты представляют собой результат
взаимодействия темперамента, природы
переживаемых в раннем детстве стрессов,
защит, усвоенных по образцам значимых
других, и индивидуально выработанных
защит, подтвердивших свою эффективность.
Первичные (примитивные) защиты, согласно
психоаналитической традиции, имеют
дело с границами между собственным «Я»
и внешним миром, а вторичные защиты
(высшего порядка)   с внутренними
границами (между Эго, Супер-Эго, Ид и
пр.). Появление психологических проблем
нередко рассматривается психотерапевтами
как результат недостаточности
защит.

Традиционно среди первичных
защит выделяют примитивную изоляцию,
отрицание, всемогущий контроль,
примитивную идеализацию (и обесценивание),
проекцию, интроекцию и проективную
идентификацию, расщепление Эго и
диссоциацию, а среди вторичных  
репрессию (вытеснение), регрессию,
изоляцию, интеллектуализацию,
рационализацию, морализацию,
компартментализацию (раздельное
мышление), аннулирование, поворот против
себя, смещение, реактивное образование,
реверсию, идентификацию, отреагирование,
сексуализацию (инстинктуализацию) и
сублимацию, всего   7 примитивных и
16 вторичных защит (определения каждой
из них приведены в глоссарии).

Н.Мак-Вильямс
выделяет девять типов характера, описывая
каждый из них по следующим направлениям:
об суждение аффектов, драйвов и
темперамента; адаптивная и защитная
организация Эго; паттерны объектных
отношений, интернализованные и ставшие
«скриптами»; переживания собственного
«Я». Эти характерологические основания
подводят к постановке дифференциального
диагноза и определения стратегии
лечения, однако мы данные вопросы
оставляем за рамками рассмотрения.

Конечно,
проанализированные нами типологии
представляют собой скорее примеры
использования типологического метода,
чем исчерпывают все разнообразие типов
личности, характера, темперамента
человека. Очевидно, что количество
используемых в психодиагностике
классификаций будет неминуемо
увеличиваться, и важной задачей их
пользователей является осознание сферы
применения и разрешающих возможностей
каждого подхода.

Таблица
13

Психологические типы по К.-Г.Юнгу

Таблица
14

Типология характеров по П.В.Волкову

Таблица
15

Типология характера по Мак-Вильямс

Можно
выделить два основных направления
исследований индивидуальных раз­личий,
одно из которых отвечает на вопрос «Что
отличает людей друг от друга?», другое
— на вопрос «Как эти различия проявляются
и формируются?».

Первое направление
связано с изучением структуры
психологических свойств. Основной
задачей этого направления является
выделение психологических свойств,
наиболее важных для дальнейшего
сравнительного анализа. Решение этой
проблемы носит принципиальный характер
для дифференциальной психологии, в
рамках это­го направления велись
основные методологические споры, решался
вопрос о статусе дифференциальной
психологии как науки. Примером тому
может служить дискуссия между сторонниками
идиографического подхода, ярчайшим
представителем которого являлся Г.
Оллпорт, и привер­женцами номотетического
подхода (Р. Кеттелл, Г. Айзенк и их
последователи). Ос­новным предметом
дискуссии стало положение Оллпорта, в
соответствии с которым черты личности,
являясь сами по себе абстракцией,
образуют в каждом конкретном случае
неповторимое индивидуальное сочетание,
что делает невозможным сравне­ние
людей между собой .

Второе направление
дифференциально-психологических
исследований связано с непосредственным
анализом индивидуальных и групповых
различий. В рамках это­го направления
исследовались группы людей, выделенных
по разным основаниям, а также решались
вопросы об источниках     
индивидуально-психологических различий.
К числу наиболее очевидных оснований
для выделения групп людей относится
половая принадлежность. Действительно,
кроме различий между расами, этнически­ми
группами и социальными классами
существует одно, которое первично в
нашем сознании и представлении о себе
— это различие между мужчинами и
женщинами.

1. Изучение биологических
основ индивидуальных различий
Можно
выделить два основных направления
исследований индивидуальных раз­личий,
одно из которых отвечает на вопрос «Что
отличает людей друг от друга?», другое
— на вопрос «Как эти различия проявляются
и формируются?».

Первое направление
связано с изучением структуры
психологических свойств. Основной
задачей этого направления является
выделение психологических свойств,
наиболее важных для дальнейшего
сравнительного анализа. Решение этой
проблемы носит принципиальный характер
для дифференциальной психологии, в
рамках это­го направления велись
основные методологические споры, решался
вопрос о статусе дифференциальной
психологии как науки.
Примером тому
может служить дискуссия между сторонниками
идиографического подхода, ярчайшим
представителем которого являлся Г.
Оллпорт, и привер­женцами номотетического
подхода (Р. Кеттелл, Г. Айзенк и их
последователи). Ос­новным предметом
дискуссии стало положение Оллпорта, в
соответствии с которым черты личности,
являясь сами по себе абстракцией,
образуют в каждом конкретном случае
неповторимое индивидуальное сочетание,
что делает невозможным сравне­ние
людей между собой .
Кеттелл, возражая
Оллпорту, подчеркивал, что пробле­ма
уникальности не является специфической
особенно­стью исследований личности,
неповторимость предмета изучения
характерна для всех естественных наук:
в астро­номии не найдено абсолютно
одинаковых планет или звезд, два
автомобиля, сошедшие с одного конвейера,
мо­гут существенно отличаться друг
от друга, даже атомы во­дорода
неидентичны, и т. д. Уникальность объекта
тем не менее не стала препятствием на
пути развития астрономии, физики, химии,
других естественных наук. Решение этого
вопроса Кеттелл, а вслед за ним и Айзенк
видели в после­довательном применении
при исследованиях личности
ес­тественнонаучного подхода.

Основным
результатом этих исследований стали
раз­нообразные модели психических
свойств: темперамента, интеллекта,
характера, — а также соответствующие
методы психологических изме­рений.

Круг
вопросов, связанный с выбором параметров
для описания индивидуальных различий,
традиционно называется проблемой
признака. Выбор психологических
пе­ременных для конкретного
сравнительного исследования определяется
в первую оче­редь спецификой модели
личности, в рамках которой работает
исследователь.

Здесь представлен
обзор существующих представлений о
структуре личности, поэтому ниже мы
рассмотрим только те из них, которые
наибо­лее часто используются для
изучения индивидуально-психологических
различий.

Одним из первых опытов
выделения устойчивых
индивидуально-психологиче­ских
характеристик для описания особенностей
является изучение биологических ос­нов
индивидуальных различий. В. М. Русалов
так характеризует это направление в
психологии личности: «Среди многочисленных
направлений изучения личности и
индивидуальных различий биологически
ориентированный подход является,
пожа­луй, наиболее плодотворным.
Обладая рядом принципиальных преимуществ,
он позволяет объединить в себе не только
объективные методы естественнонаучного
под­хода и прежде всего
эволюционно-биологические представления,
но и концепции, разработанные в других
направлениях психологии, изучающих
личность».
Традиция биологически
ориентированного подхода к личности,
имея истоки в ан­тичной Греции, только
в нашем столетии приобрела статус
самостоятельного науч­ного направления.
Первоначально в основном изучался
темперамент, однако с тече­нием времени
сфера исследований расширялась, и на
сегодняшний день существует широкий
спектр биологических теорий личности
— от структурных биохимических и
нейропсихологических теорий темперамента
(Д. А. Грей, П. Неттер) до эволюционных
теорий механизмов поведения (Д. Басс).

В
российской психологии данный подход
последовательно реализуется в
диф­ференциальной психофизиологии
— научной школе, основанной Б. М. Тепловым
и В. Д. Небылицыным. В основу этого
направления были положены представления
И. П. Павлова о типах высшей нервной
деятельности. Акцент в исследованиях
был сделан на изучении основных свойств
нервной системы (табл. 1).
Таблица
1

Содержание основных свойств нервной
системы

Изучение
свойств нервной системы проводилось с
использованием непроизволь­ных
показателей деятельности —
электроэнцефалографических условных
рефлексов, параметров времени реакции
на стимулы разной интенсивности и
сенсорных показа­телей. В результате
проведенных исследований удалось
выявить особенности нерв­ной
деятельности, тесно связанные с
психологическими характеристиками.

К
числу широко распространенных концепций
этого направления относятся пред­ставленная
на рис.1 модель Г. Айзенка и модель М.
Цукермана. Последняя включает в себя
следующие характеристики: социабельность,
эмоциональность, активность, «импульсивный
несоциализированный по­иск ощущений»,
«агрессивный поиск ощущений». Выраженность
свойств, входящих в эти модели личности,
оценивается с помощью разработанных
авторами
опросни­ков.
Личность

Психотизм

Интеллект

Нейротизм

Экстраверсия

Темперамент

Рис.
1. Структура личностных свойств по
Айзенку
2. Теория черт. Лексикографический
подход.
Другим подходом к выделению
психологических характеристик, имеющих
выра­женные индивидуальные различия,
является теория черт. Основной гипотезой
тео­рии черт является предположение,
что психологические особенности могут
быть опи­саны с помощью устойчивых,
проявляющихся в разных ситуациях и
различающихся по степени выраженности
у разных людей характеристик или
черт.

Большинство психологических
черт выделены с применением
лексикографическо­го метода. В основе
этого подхода лежит идея Ф. Гальтона об
отражении наиболее зна­чимых               
индивидуально-психологических различий
в структуре натурального языка.
Одной
из первых и наиболее распространенных
структурных моделей является 16-факторная
модель личности, разработанная Р.
Кеттеллом, в которой ис­ходный набор
черт личности получен путем анализа
слов английского языка. При опре­делении
исходного набора элементов структуры
автором был использован список слов
английского языка, обозначающих
устойчивые характеристики поведения
и чер­ты личности. Исходный список из
4 500 слов, составленный Оллпортом и
Одбертом, был сокращен Кеттеллом
посредством выделения синонимических
групп до 171 слова.
В качестве исходного
материала для факторизации автором
использовались три вида данных:
1.
L-данные, полученные путем фор­мализации
оценок поведения испытуемых в течение
не­которого периода времени.
2.
Q-данные полученные с помощью опросников
и других методов самооценки.
3. Т-данные
— результаты изме­рения объективных
(физиологических, динамометри­ческих,
моторных, вербальных и т. п.) характеристик
по­ведения испытуемых.
В результате
факторизации L- и Q-данных Кеттеллом было
выделено 16 факто­ров первого порядка,
содержательный анализ которых позволил
автору интерпрети­ровать их как черты
личности. В результате проведенных к
настоящему времени ис­следований
была показана низкая воспроизводимость
предложенной Кеттеллом структуры
факторов первого порядка на разных
выборках.

Другой широко распространенной
факторной моделью личности является
пред­ложенная У. Т. Норманом так
называемая «Большая пятерка», включающая
в себя пять факторов: экстраверсия;
дружелюбие; добросовестность,
сознательность; нейротизм и культура.
Эта модель была переработана в
исследованиях аме­риканских психологов
Р. Маккрэя и П. Т. Косты они заменили в
разработанном ими «Пятифакторном
опроснике» название фактора «культура»
на «открытость».
За последнее десятилетие
проведен целый ряд кросскультурных
исследований раз­ных форм, показавших
достаточно высокую воспроизводимость
пятифакторной струк­туры в разных
странах мира. Следовательно, свойства,
выделенные на основании ис­пользуемых
в английском языке терминов, не являются
специфичными для англоязычной выборки.
Обращает на себя внимание и тот факт,
что черты, выделен­ные посредством
лексикографического подхода, частично
включают в себя свойства, выделяемые в
диспозициональных моделях.
3.
Непосредственный анализ индивидуальных
и групповых различий.
Второе направление
дифференциально-психологических
исследований связано с непосредственным
анализом индивидуальных и групповых
различий. В рамках это­го направления
исследовались группы людей, выделенных
по разным основаниям, а также решались
вопросы об источниках     
индивидуально-психологических различий.
К
числу наиболее очевидных оснований для
выделения групп людей относится половая
принадлежность. Действительно, кроме
различий между расами, этнически­ми
группами и социальными классами
существует одно, которое первично в
нашем сознании и представлении о себе
— это различие между мужчинами и
женщинами.
Анатомические различия,
очевидные уже при рождении, увеличиваются
от дет­ства к взрослости; параллельно
с анатомическим развитием формируется
«Я-образ», специфический для каждого
пола. В любом обществе существует
разделение труда в зависимости от пола,
есть «мужские» и «женские» профессии,
мода, стереотипы поведения. Универсальность
культурного различения мужчины и женщины
в истории часто служила доказательством
того, что социальные различия между
полами коренятся в генах. Кажется почти
очевидным, что различия между полами в
поведении и социальных ролях являются
частью той же самой биологической
дифференциации, которая позволяет
акушеру определить пол родившегося
ребенка.

Однако результаты
многочисленных исследований позволяют
с уверенностью го­ворить о существовании
достоверных различий между полами лишь
по некоторым психологическим
свойствам:                          
1.
Мальчики начинают устойчиво превосходить
девочек по агрессивности начи­ная с
2-летнего возраста. Значительно более
высокий уровень агрессии проявляется
в самых различных сферах — вербальных
проявлениях, играх, фантазиях.
2.
Эмоциональность, измеряемая разными
методами — от наблюдений за интен­сивностью
и продолжительностью эмоциональных
реакций у новорожденных до опросниковых
шкал тревожности и эмоциональности,
также демонстрирует устой­чивые
половые различия. Мальчики и мужчины
более эмоционально стабильны, меньше
подвержены страхам, менее тревожны.

3.
Начиная с 2-летнего возраста девочки
демонстрируют более высокий уровень
вербальных способностей — они больше
общаются с другими детьми, их речь более
правильная, используемые обороты более
сложные. К началу школьного возраста
эти различия перестают быть достоверными;
они появляются вновь после окончания
на­чальной школы и выражаются в большей
беглости речи и скорости чтения у
девочек. В пожилом возрасте у женщин
дольше сохраняются вербальные функции.
В
подростковом возрасте появляются
выраженные различия по пространствен­ным
и математическим способностям. Мальчики
и мужчины более успешны в реше­нии
математических задач и выполнении
заданий, требующих операций с
простран­ственными образами.

Перечисленные
характеристики не зависят от таких
параметров, как особенности ситуации,
уровень образования, профессиональный
статус; другими словами, они но­сят
устойчивый характер. При этом необходимо
подчеркнуть, что наряду с биологи­ческой
обусловленностью половых различий
существенную роль играют процессы,
происходящие в обществе.
Отмечаемое
в последнее время уменьшение проявления
половых различий дает основание
предположить большую связь половых
различий с обучением и воспита­нием
детей. Так, в последние десятилетия
рушатся стереотипы, в соответствии с
ко­торыми, например, технические
специальности и математика считались
«не женским делом».
Наряду с влиянием
общества весьма существенной для
формирования половых различий является
семейная среда, служащая проводником
стереотипов, сложивших­ся в обществе.
Например, одним из объяснений лучшего
развития вербальных спо­собностей у
девочек может служить тот факт, что
матери разговаривают с новорож­денными
дочерьми значительно больше, чем с
сыновьями.

С пятидесятых годов XX в.
ведутся систематические исследования
индивидуаль­но-психологических
различий между представителями разных
этнических групп. Достаточно большое
количество исследований посвящено
изучению различий в раз­витии
новорожденных. Американский психолог
Р. Фридман, сравнивая новорожден­ных
из трех этнических групп — выходцев из
северной Европы, азиатов (японцев и
китайцев) и индейцев навахо, пришел к
выводу о большей адаптивности новорожденных
индейцев и азиатов. Дети европейцев
более возбудимы и активны, дольше
успокаиваются. В аналогичном сравнительном
исследовании чернокожих и белых младенцев
было показано, что африканцы характеризуются
более быстрым темпом развития — легче
вырабатывают моторные навыки, раньше
начинают ходить.
Исследования различий
между расами в школьном и взрослом
возрасте проводи­лись преимущественно
по характеристикам интеллекта. Была
обнаружена следую­щая тенденция в
успешности выполнения заданий
интеллектуальных тестов: лучше всех
справляются с задачами дети монголоидной
расы, за ними следуют европеоиды, затем
негроиды и американские индейцы.

В
1969 г. американский психолог А. Дженсен,
основываясь на материале большо­го
количества психогенетических исследований,
сделал вывод о генетической обу­словленности
интеллектуальных различий между белыми
и черными американцами. Действительно,
такие различия (около 15 баллов) были
обнаружены в большинстве исследований.
Однако примерно такие же различия были
установлены и между при­вилегированными
и ограниченными в правах группами
населения (каста неприкаса­емых в
Индии). Подобные данные дают основания
для предположения о социальных причинах
межрасовых различий интеллекта.

Эта
гипотеза была проверена в специальных
исследованиях, где группы амери­канцев
африканского и европейского происхождения
уравнивались по целому ряду параметров
— социально-экономическому статусу,
размеру семьи, стилю воспитания детей,
образованию и т. д. При таких составах
экспериментальных выборок расовых
различий по интеллекту обнаружено не
было. Такие же результаты были получены
и в исследовании родившихся в Германии
после Второй мировой войны внебрачных
детей от белых и чернокожих американских
солдат.

Таким образом, можно заключить,
что гипотеза о биологической обусловленности
расовых различий по интеллекту не
получила экспериментального
подтверждения.

Принадлежность
человека к определенной социальной
группе, как мы видели выше, используется
некоторыми исследователями для объяснения
причин половых и расовых различий. При
анализе различий между группами с разным
социально-экономическим статусом
учитываются такие характеристики, как
уровень образова­ния, профессиональный
статус, жилищные условия, доход,
особенности питания и многие
другие.

Подводя итог рассмотрению
результатов исследования групповых
различий, сле­дует обратить внимание
на особенности интерпретации приведенных
данных. Сле­дует помнить, что основным
методом рассмотренных работ является
сопоставление средних групповых
значений. В случае обнаружения различий
между группами про­водится проверка
их значимости по статистическим критериям
(например, t-критерий). В случае, если
различия оказались статистически
достоверными, мы можем го­ворить
только о средних значениях, ни в коем
случае не распространяя этот вывод на
конкретных людей. Необходимо помнить,
что внутригрупповые различия всегда
больше, чем межгрупповые — различия
между женщинами, например, больше, чем
различия между средней женщиной и
средним мужчиной.

Билет
60

Этика
— это совокупность норм поведения,
мораль какой-либо общественной группы.
В деятельности любой профессиональной
группы также вырабатываются свои нормы,
правила профессионального поведения,
которые в совокупности образуют
профессиональную этику. Так, говорят о
врачебной этике, научной этике.

О
значимости этики в деятельности врача
знают многие. Знают и о том, что уже
древнегреческий врач и философ Гиппократ
сформулировал этические заповеди врача.
Теперь они известны под названием клятвы
Гиппократа и составляют основу
профессиональной медицинской
этики.

Профессиональная деятельность
психолога — это работа с внутренним
миром человека, с человеческой личностью.
А этот объект работы требует соблюдения
особых принципов и правил этики.
Психология имеет в своем распоряжении
такие инструменты, пользование которыми
требует особой осторожности. Рассмотрим
наиболее важные принципы профессиональной
этики психолога.

1) Принцип
профессиональной компетентности.
Психологу важно знать свои права и
обязанности, возможности и ограничения.
Он должен четко осознавать свои
профессиональные возможности и
действовать только в пределах уровня
профессиональной подготовленности.
При применении психодиагностической
методики, коррекционной, развивающей,
консультационной программы психолог
должен знать их теоретические основы
и хорошо усвоить технологию их
проведения.

Для организации целостной
и компетентной психологической помощи
он должен уметь устанавливать контакты
и проводить совместную работу с коллегами
и представителями смежных специальностей
— психиатрами, врачами-психотерапевтами,
психоневрологами, нейропсихологами.
Для квалифицированного психолога ответ
клиенту: «Нет, я не работаю над этими
вопросами, вам лучше обратиться к другому
специалисту», — не является показателем
его профессиональной некомпетентности.
Только недостаточно квалифицированный
психолог работает без ограничений,
берется за любую проблему без необходимой
подготовки, готов ответить на любые
вопросы. Принцип профессиональной
компетентности требует от психолога
браться за решение только тех вопросов,
по которым он профессионально осведомлен,
и для решения которых владеет практическими
методами работы. В связи с этим психолог
должен уведомить заказчика о своих
реальных возможностях в области
поставленных заказчиком вопросов, о
пределах своей компетентности.

При
решении психологических задач психолог
опирается на анализ литературных данных
и практического опыта по поставленному
вопросу. Результаты исследования
формулируются в терминах и понятиях,
принятых в психологической науке и
практической психологии. Выводы должны
основываться на регистрируемых первичных
материалах, корректной их обработке,
интерпретации и положительном заключении
компетентных коллег.

Психолог
формулирует выводы и рекомендации
заказчику, сообщает психологическую
информацию клиенту в адекватной форме
и на понятном для него языке. При этом
он стремится избегать профессионального
жаргона и чрезмерного употребления
специальных терминов.

2) Принцип
ненанесения ущерба человеку. Психолог
осуществляет свою деятельность исходя
прежде всего из интересов заказчика.
Однако при этом следует придерживаться
принципа ненанесения ущерба любому
человеку, так или иначе включенному в
исследование или практическую работу.
Важно иметь в виду необратимость многих
психических процессов. Поэтому главный
этический принцип психолога — «не
навреди». Сформулированный Гиппократом
применительно к врачебной этике, он
имеет исключительное значение и в
деятельности психолога. Процесс и
результаты деятельности психолога не
должны наносить вреда здоровью, состоянию,
социальному положению, интересам
человека. Психолог должен использовать
безопасные и наиболее приемлемые
методики, приемы, технологии работы. Он
должен проявлять особую заботу о том,
чтобы клиенту не нанесли вред люди,
осведомленные о полученных результатах,
предупреждать неправильные действия
заказчика. Для этого психолог формулирует
свои рекомендации, организует хранение,
использование и публикацию результатов
исследования таким образом, чтобы они
применялись только в рамках задач,
поставленных заказчиком.

Если клиент
(испытуемый) болен, то применение методов
исследования или практической
психологической работы допустимо только
с разрешения врача или с согласия других
лиц, представляющих интересы клиента.
Выполнять психотерапевтическую работу
с больным психолог может только
согласованно с лечащим врачом и при
наличии специализации по медицинской
психологии.

3) Принцип объективности.
Психолог не должен допускать предвзятого
отношения к любому человеку. Необходимо
занимать объективную позицию, не
зависящую от субъективного мнения или
требований третьих лиц. Недопустимо
формулирование выводов и выполнение
психологической работы на основе
субъективного впечатления от испытуемого,
его юридического или социального
положения, положительного или
отрицательного отношения заказчика к
испытуемому.

Для
этого психолог должен применять методики,
адекватные целям и условиям проводимого
исследования, возрасту, полу, образованию,
состоянию испытуемого. Методики должны
быть стандартизированными, нормализованными,
надежными, валидными, адаптированными.
Психолог должен применять методы
обработки и интерпретации данных,
получившие научное признание. Результаты
работы не должны зависеть от личностных
качеств и личных симпатий психолога.
Полученные результаты всегда должны
быть научно обоснованы, выверены и
всесторонне взвешены. Психолог
руководствуется только интересами
дела.

В своей работе психологу важно
разграничивать сферу личной и
профессиональной жизни. Он не должен
переносить свои личные отношения и
проблемы на профессиональную
деятельность.

Нежелательны тесные
личные отношения между психологом и
клиентом. Важно, чтобы психолог мог
сохранить объективную и отстраненную
позицию, необходимую для эффективного
решения проблем клиента.

4) Принцип
уважения клиента. Психолог должен
уважать достоинство испытуемого, клиента
и проявлять честность в общении с ним.
В процессе психологической работы
психолог должен стремиться к поддержанию
у клиента чувства симпатии и доверия,
удовлетворения от общения с психологом.

При
проведении исследования необходимо
сообщать о его цели (в достаточно общей
и доступной форме), своевременно
предупреждать испытуемого о том, как
будет использоваться полученная
информация.

Оптимальным стилем
отношений практического психолога и
клиента является взаимодействие на
равных. Клиент должен чувствовать себя
полноправным партнером психолога. Одна
из распространенных ошибок практических
психологов — позиция покровительства
и опеки. При этом психолог, считая себя
знатоком жизни, начинает воздействовать
на клиента так, чтобы тот принял его
критерии: что такое «правильно» и
что такое «неправильно». Это приводит
к тому, что психолог начинает оценивать
действия человека как хорошие или
плохие. Это проявление непрофессионализма,
склонности действовать исходя из
житейской психологии.

Практическому
психологу важно избегать оценочных
высказываний по поводу действий клиента
и воздерживаться от прямых советов ему,
поскольку в этом случае он берет на себя
ответственность за его судьбу и личность.
Для развития человека необходимо, чтобы
он осознавал и проявлял личную
ответственность за принимаемые решения.
Неквалифицированный психолог склонен
к шаблонным оценкам действий клиента
и стереотипному стилю реагирования на
ситуации клиентов.

При проведении
просветительской работы, во время
лекций, семинаров психолог не должен
проявлять чувство превосходства,
назидательность, директивность тона и
поведения. Недопустим профессиональный
снобизм. Помощь психолога заказчику
должна носить рекомендательный,
ненавязчивый характер, быть максимально
деликатной и уважительной по отношению
к его профессиональной компетентности.

Психолог
должен избегать провоцировать
конфронтационные отношения клиентов.
Например, профессиональный такт психолога
должен заключаться и в том, чтобы не
противопоставлять ученика и учителя в
педагогическом процессе. Опыт работы
некоторых психологов иногда обнаруживает
такую тенденцию. Нужно признать, что
деятельность некоторых учителей и стиль
работы отдельных школ дают основание
для такого противопоставления. Однако
психолог не должен вставать между
учителем и учеником и становиться
единственным защитником интересов
учащихся. Наиболее продуктивной формой
деятельности психолога будет ознакомление
учителя с проблемами ученика. Учитель,
каким бы он ни был, не должен оставаться
«за бортом» при осуществлении
психологом своей деятельности. Еще
более вджно такое поведение психолога,
когда им создается иллюзия, что педагог
как бы сам ведет психологическую работу
среди своих учеников, сам стремится
знать и понимать психологические
проблемы учеников.

5) Соблюдение
профессиональной конфиденциальности.
Психолог должен сохранять конфиденциальность
психодиагностических методик. Это
означает, что профессиональные методики
не должны попадать в руки непрофессионалов.
Секреты, обусловливающие их пригодность,
должны сохраняться в тайне. Дело
профессиональной чести психолога —
препятствовать попыткам некорректного
и неэтичного применения психодиагностических
методик.

Психолог должен хранить и
конфиденциальность результатов
психодиагностического исследования,
избегать сознательного или случайного
распространения материала, полученного
от испытуемого (или клиента), чтобы
избежать его компрометации. При этом
важно вести строгий учет полученной
информации (вплоть до применения системы
кодирования), ограничивать доступ к ней
заказчика, клиента или иных третьих
лиц, корректно использовать полученные
сведения.

Для более надежного
гарантирования конфиденциальности
материалов исследования полезно
использовать систему кодирования. При
этом необходимо на всех материалах,
начиная от протоколов и кончая итоговым
отчетом, указывать не фамилии, имена,
отчества испытуемых, а присвоенный им
код, состоящий из некоторого числа цифр
и букв.

Документ,
в котором указываются фамилия, имя,
отчество испытуемого и соответствующий
ему код, известный только психологу,
оформляется в единственном экземпляре,
хранится отдельно от экспериментальных
материалов в недоступном для посторонних
месте и передается только заказчику,
если это необходимо по условиям
работы.

Психолог должен предварительно
согласовать с заказчиком список лиц,
получающих доступ к материалам,
характеризующим испытуемого, место и
условия их хранения, цели их
использования.

Важно четкое
разграничение в представлении
психологической информации заказчику,
клиенту и пользователю. Необходимо
тщательно взвешивать целесообразность
передачи заказчику тех или иных сведений,
полученных в процессе исследования.
Для психолога недопустимо разглашение
данных психологического обследования
за пре-делами согласованных с заказчиком
и испытуемым условий. Сведения, полученные
от клиента на основе доверительных
отношений, не могут быть переданы без
его согласия ни в какие общественные,
государственные организации, частным
лицам. Особенно это важно в тех случаях,
когда анонимность результатов была
оговорена в процессе обследования и
гарантирована испытуемому, а также
тогда, когда сведения могут нанести
вред репутации испытуемого. Это —
профессиональная тайна психолога.
Особенно тщательно необходимо следить
за тем, чтобы конфиденциальные сведения,
полученные в ходе психологического
исследования, не стали известны
некомпетентным лицам, а также не
использовались в явном виде в публикациях
и лекциях. В некоторых случаях в интересах
испытуемого или организации результаты
психологического обследования могут
быть предоставлены в распоряжение
официальных лиц. При этом важно
предварительно поставить в известность
об этом самого испытуемого и получить
от официальных органов гарантию
нераспространения сообщаемой
информации.

В то же время психолог
должен ориентироваться на принцип
необходимости и достаточности
предоставляемой информации, то есть
предоставлять только ту информацию,
которая необходима и достаточна для
решения задач организации и личности.
Однако и здесь психолог должен быть
уверен, что его информация будет
использована заинтересованными лицами
для достижения гуманных целей, а не для
другой, хотя бы и очень важной, цели.

В
среде профессиональных психологов и
социологов обычно принято считать, что
обязанность строго хранить профессиональную
тайну теряет свою силу, если имеется
согласие испытуемого на ее разглашение.
Однако следует подчеркнуть, что и в этом
случае психолог должен по возможности
не разглашать сведения, если они могут
навредить испытуемому. Осознать меру
вреда — профессиональный долг
психолога.

При проведении массовых
психологических обследований психолог
доводит их результаты до сведения
заказчика. При этом психолог должен
исключить случайное или преднамеренное
сообщение испытуемому результатов его
исследования, которые могут его
травмировать.

Сведения об испытуемом
ни в коем случае не должны подлежать
открытому обсуждению, передаче или
сообщению за пределами тех форм, которые
рекомендованы психологом. Отдельные
данные массового обследования в
обобщенном виде могут быть сообщены и
всем участникам обследования.

Некоторые
сведения общего характера могут
сообщаться и испытуемым. Испытуемые
часто интересуются своими психологическими
особенностями, просят психолога, чтобы
он рассказал о результатах диагностической
работы. В этом случае психолог может
предоставить некоторую часть информации.
Но делать это надо обязательно в
индивидуальном порядке. Сведения должны
относиться к вопросам самопознания,
саморазвития и преподноситься в тактичной
форме. Развивая идею Г. Лессинга, можно
сказать: «Клиенту нужно говорить правду,
одну только правду, но не всю правду…»

В
связи с осознанием важности этической
регуляции психологической практики в
последние двадцать лет психологами
многих стран разрабатываются этические
нормы профессиональной психологической
деятельности. Так, в 1981 году Американской
психологической ассоциацией были
официально приняты «Этические
стандарты психологов» — своеобразный
кодекс профессиональной этики. В 1985
году Британское психологическое общество
приняло «Кодекс поведения» для
психологов. Вопросы этического обеспечения
исследовательской и практической
деятельности активно разрабатываются
и в других европейских странах. В нашей
стране также активно обсуждаются
проблемы профессиональной этики
психологов и разрабатываются документы,
которые могли бы регламентировать
этическую сторону в их деятельности.

этические
стандарты предназначены для использования
в качестве руководства в профессиональной
деятельности в психологии во всех ее
формах. Официальное общество психологов
отвечает за них и в соответствии с ними
будет оценивать работу всех своих
членов.

Деятельность
психологов определяется прежде всего
принципами взаимной терпимости и
законности. В своей профессиональной
деятельности психологи должны учитывать
имплицитные и эксплицитные правила,
действующие в том социальном окружении,
где они работают, рассматривая их как
элементы существующей ситуации и
оценивая последствия соблюдения или
отклонения от них для профессиональной
деятельности психолога. Психологи могут
отвергнуть любой вид ограничений или
помех своей профессиональной независимости
и законному осуществлению своих
профессиональных функций в соответствии
с правами и обязанностями, устанавливаемыми
настоящим кодексом.

ПОНЯТИЕ
ЭТИКИ В ПСИХОДИАГНОСТИКЕ

Специалист
в области психодиагностики не просто
работает с людьми, но и обладает большими
возможностями воздействия на них, а это
налагает огромную ответственность. В
этой связи к психодиагностике и
психодиагностам предъявляется ряд
социально-этических и профессиональных
требований.

Этика
психодиагноста выражает ответственность
психолога за соблюдение интересов
обследуемого лица, за обеспечение его
психологического комфорта на всех
этапах психодиагностического обследования,
закрепленную в форме определенных норм
и правил профессионального поведения.1В
основе этики – признание права каждого
человека на неприкосновенность его
психики, его души. Соблюдение этических
норм психодиагноста обеспечивается
триединством требований, которые
предъявляются к принципам работы
психолога, к его личностным и
профессиональным качествам и к
инструментарию.

Профессионально-этические
нормы – это требования, предъявляемые
к уровню профессиональной квалификации
психодиагноста, реализации им в своей
деятельности специфических нравственных
норм поведения как во взаимоотношениях
с коллегами, научным сообществом, так
и с испытуемыми. Данные требования
сформулированы в ряде принципов, которые
мы рассмотрим в следующей главе.

ОСНОВНЫЕ
ЭТИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ В ПСИХОДИАГНОСТИКЕ

Профессионально-этические
нормы работы в сфере психодиагностики
сформулированы в ряде принципов. Они
раскрываются и взаимодополняются в
работах современных психологов А.А.
Бодалева и В.В.Столина,2а
также А.Г Шмелева.3Анализ
и сопоставление позиций этих авторов
позволил выявить восемь основопологающих
этических принципов в психодиагностике.
Рассмотрим их подробнее.

1.
Принцип ответственности: предполагает
ответственность психолога-диагноста
за сохранение психического и физического
здоровья, эмоционально-соматического
комфорта, социального благополучия
обследуемого в процессе диагностики.

2.
Принцип компетентности: предполагает,
что психодиагностическое обследование
выполняется всегда квалифицированными
психологами, имеющими базовое высшие
психологическое образование. Психодиагност
берется за решение тех задач и вопросов,
по которым он профессионально осведомлен.

3.
Принцип конфиденциальности. Данной
принцип предполагает неразглашение
результатов без персонального согласия
на это того лица, по отношению к которому
проводилась психодиагностика. Исключение
составляют случаи, когда психодиагностика
проводится в научных целях как часть
экспериментального исследования, но и
в этом случае не рекомендуется указывать
в публикациях точные имена и фамилии
испытуемых.

4.
Принцип научной обоснованности
психодиагностической методики требует
того, чтобы она, как минимум была валидной
и надежной, то есть давала такие
результаты, которым можно вполне
доверять.

5.
Принцип ненанесения ущерба предполагает,
что результаты психодиагностики ни в
коем случае нельзя использовать во вред
тому человеку, который подвергается
обследованию. Если психодиагностика
проводится в целях конкурсного отбора
или при приеме человека на работу, то
данный принцип применяется вместе с
принципом открытости результатов для
обследуемого который требует информации
о том, что и как у него будет тестироваться,
каковы результаты его обследования, а
также о том, кем и каким образом они
будут использованы для решения его
судьбы.

6.
Принцип объективности выводов из
результатов тестирования требует, чтобы
они были научно обоснованными, то есть
вытекали из результатов тестирования,
проведенного при помощи валидных и
надежных методик, и не определялись и
никак не зависели от субъективных
установок тех, кто проводит тестирование
или пользуется его итогами. При подборе
методик в программу обследования
психолог не руководствуется субъективными
предпочтениями в оценке методик, а
исходит из требований максимальной
эффективности диагностики – максимум
надежности при минимуме затрат. Психолог
обязательно рассматривает наряду с
наиболее вероятной и альтернативную
психодиагностическую гипотезу
(интерпретацию данных), применяя в
психодиагностике принцип, аналогичный
«принципу презумпции невиновности» в
судопроизводстве.

7.
Принцип эффективности предлагаемых
рекомендаций предполагает, что такие
рекомендации обязательно должны быть
полезными для того человека, которому
даются.

8.
Принцип комплексной диагностики –
принцип сочетания различный методических
приемов при диагностике одного и того
же психического свойства, а также
сочетаний методик, направленных на
родственные психические свойства, для
повышения валидности диагностического
заключения. Психолог обеспечивает
необходимый уровень надежности диагноза,
применяя стандартизированные и
нестандартизированные методики, а также
метод независимых экспертных оценок.

ДРУГИЕ
ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОДИАГНОСТИКИ

3.1.
Личностные качества психодиагноста.
Квалификационные требования

Поскольку
психолог, проводя психодиагностическое
обследование тесно взаимодействует на
испытуемого и может воздействовать на
него, он должен обладать определенным
личностным качествами.

Важнейшими
личностными качествами психодиагноста
являются: критичность и гибкость
мышления, общительность, эмпатия,
доброжелательность к обследуемому,
терпимость к чужому мнению, умение
выслушать, понять и успокоить клиента,
тактичность, свободное владение речью,
высокая общая культура, выражающаяся
не только в профессиональной эрудиции,
но и в наличии широкого круга интересов.

К
людям, занимающимся психодиагностикой,
предъявляются особые квалификационные
требования. Основные из них следующие:
хорошая теоретическая подготовка,
доскональное знание психодиагностических
методик и правил их применения, наличие
достаточного опыта практического
использования соответствующих методик.
Психолог, пользователь психодиагностических
средств, должен знать и применять на
практике общие теоретико-методологические
принципы психодиагностики, владеть
основами дифференциальной психометрики,
следить за текущей методической
литературой по психодиагностике,
самостоятельно вести картотеку и личную
библиотеку методик, применяемых в
заданной области.

3.2.
Морально-этические нормы в психодиагностике

Обязательным
при проведении психодиагностических
мероприятий является соблюдение
следующих морально-этических норм:

а)
человека нельзя подвергать психологическому
обследованию против его воли или обманным
путем (за исключением случаев судебной,
медицинской практики, оговоренных
законом);

б)
перед проведением психологического
обследования человека необходимо
предупреждать о том, что в процессе
тестирования он невольно может выдать
информацию о себе, своих мыслях и
чувствах, которую сам не осознает;

в)
любой человек, если это не оговорено
законом, имеет право знать результаты
своего тестирования, а также то, где,
кем и как они могут быть использованы;

г)
результаты психологического обследования
предоставляются испытуемому тем, кто
проводил обследование, в доступной для
правильного понимания форме;

д)
при тестировании несовершеннолетних
детей их родители или заменяющие их
лица имеют право знать результаты
тестирования ребенка;

е)
если тестирование производится с целью
определения уровня психологического
развития человека, в конкурсном отборе
или при оформлении на работу, то человек
также имеет право знать не только цели
тестирования, но и то, кем и на какой
основе о нем будут делаться выводы по
итогам тестирования;

ж)
основная ответственность за надлежащее
применение на практике психологических
тестов лежит на психологах, лицах и
организациях, которые ими пользуются.

Психолог
обязан сообщать в региональные или
центральные органы Общества психологов
о всех замеченных им где-либо нарушениях
нормативных принципов психодиагностики.
Психолог уполномочен лично препятствовать
некорректному и неэтичному применению
психодиагностики.

Адаптация к новой культурной среде

Адаптация к новой культурной среде

Стефаненко Т.

1. Адаптация. Аккультурация. Приспособление

С
древнейших времен войны и стихийные бедствия, поиски счастья и любознательность
заставляют людей перемещаться по планете. Многие из них – переселенцы –
покидают родные места навсегда. Визитеры (дипломаты, шпионы, миссионеры,
деловые люди и студенты) длительное время живут в чужой культуре. Туристы, а также
участники научных конференций и т.п. оказываются в непривычном окружении на
непродолжительное время.

Не
следует думать, что само по себе установление непосредственных контактов между
представителями разных стран и народов приводит к более открытым и доверительным
отношениям между ними. Все мигранты в той или иной мере сталкиваются с
трудностями при взаимодействии с местными жителями, поведение которых они не
способны предсказать. Обычаи страны пребывания часто кажутся им загадочными, а
люди – странными. Было бы крайним упрощением считать, что негативные стереотипы
могут быть разрушены директивными указаниями, а знакомство с непривычными
образом жизни, обычаями и традициями не вызовет неприятия. Увеличение
межличностного общения может привести и к усилению предубеждений. Поэтому очень
важно определить, при каких условиях общение между представителями разных стран
и народов оказывается наименее травмирующим и порождает доверие.

Исследователи
рассматривают множество переменных, от которых зависит благоприятность
взаимодействия представителей разных культур и этносов:

территория,
которая может быть общей или «своей» лишь для одной из групп;

продолжительность
взаимодействия (постоянное, долговременное, кратковременное);

цель
(совместная деятельность, совместное проживание, учеба, досуг);

тип
вовлечения в жизнь общества (от участия до наблюдения);

частота
и глубина контактов;

относительное
равенство статуса и прав;

численное
соотношение (большинство – меньшинство);

явные
различительные признаки (язык, религия, раса).

Но
и при самых благоприятных условиях контакта, например при постоянном
взаимодействии, совместной деятельности, частых и глубоких контактах,
относительно равном статусе, отсутствии явных различительных признаков, у
переселенца или визитера могут возникнуть сложности и напряженность при общении
с представителями страны пребывания. Очень часто мигрантов охватывает тоска по
родине – ностальгия. Как отмечал немецкий философ и психиатр К.Ясперс
(1883–1969), чувства тоски по родине знакомы людям с глубокой древности:

«Ими
мучается Одиссей и, несмотря на внешнее благополучие, гоним по свету в поисках
Итаки. В Греции, в особенности в Афинах, ссылка считалась самым большим
наказанием. Овидий нашел позднее много слов для жалоб на свою тоску по Риму …
Изгнанные евреи плакали у вод Бабилона, вспоминая Сион» (Ясперс, 1996, с. 11).

Боль
разлуки с родиной ощущают и современные переселенцы. По данным социологического
опроса очень многих из эмигрантов «четвертой волны», т.е. тех. кто выехал из
бывшего СССР в последние годы, мучает ностальгия: в Канаде – 69%, в США – 72%,
в Израиле – 87% (см. Фрейнк-ман-Хрусталева, Новиков, 1995).

Поэтому
большое значение приобретает изучение межкультурной адаптации, в широком смысле
понимаемой как сложный процесс, благодаря которому человек достигает
соответствия (совместимости) с новой культурной средой, а также результат этого
процесса. Обычно выделяют внутреннюю сторону адаптации, выражающуюся в чувстве
удовлетворенности и полноты жизни, и ее внешнюю сторону, которая проявляется в
участии индивида в социальной и культурной жизни новой группы.

Интерес
к проблемам межкультурной адаптации возник в мировой науке в начале XX века. Но
долгое время серьезные исследования проводились только этнологами при изучении
аккультурации, которую Р.Редфилд, Р.Линтон и М-Херсковиц определили как
«результат непосредственного, длительного контакта групп с разными культурами,
выражающийся в изменении паттернов культуры одной или обеих групп» (Цит. по:
Berry, 1997, р.7). Первоначально аккультурация рассматривалась как феномен
группового уровня, и лишь позднее было введено понятие психологической
аккультурации. Если аккультурация – это процесс изменения в культуре группы, то
психологическая аккультурация – это процесс изменения в психологии индивида. Но
и в этом случае имеются в виду изменения ценностных ориентации, ролевого
поведения, социальных установок индивидов, чья группа подвергается общей
аккультурации .

С
50-х гг. в психологии проявился интерес к межкультурной адаптации
индивидуальных переселенцев и визитеров, что стимулировалось послевоенным бумом
в обмене студентами и специалистами и массовыми миграционными процессами . Речь
идет прежде всего о многочисленных исследованиях приспособления ( adjustment )
к новой культурной среде с акцентом на патологические феномены (невротические и
психосоматические расстройства, отклоняющееся и преступное поведение и т.п.).
Впрочем, первыми – и очень давно – на часто встречающиеся случаи
неадаптированности человека в чужой культуре обратили внимание психиатры.
Болезнь тоски по родине, которую швейцарский врач И.Хофер назвал ностальгией,
они начали изучать в XVII веке (см. Яс-перс, 1996).

Успешное
приспособление обычно определяется как ощущение гармонии с ближайшим
окружением, а основное внимание уделяется анализу чувства удовлетворенности,
психологического благополучия и душевного здоровья «чужаков». Практически не
затрагиваются возможные аккультурационные изменения. Это отражается в обращении
к понятию культурный шок и к сходным с ним понятиям шок перехода, культурная
утомляемость.

2. Культурный шок и этапы межкультурной адаптации

Термин
«культурный шок» был введен американским антропологом К. Обергом, который
исходил из идеи, что вхождение в новую культуру сопровождается неприятными
чувствами – потери друзей и статуса, отверженности, удивления и дискомфорта при
осознании различий между культурами, а также путаницей в ценностных
ориентациях, социальной и личностной идентичности.

Симптомы
культурного шока весьма разнообразны: постоянное беспокойство о качестве пищи,
питьевой воды, чистоте посуды, постельного белья, страх перед физическим
контактом с другими людьми, общая тревожность, раздражительность, недостаток
уверенности в себе, бессонница, чувство изнеможения, злоупотребление алкоголем
и наркотиками, психосоматические расстройства, депрессия, попытки самоубийства
. Ощущение потери контроля над ситуацией, собственной некомпетентности и
неисполнения ожиданий могут выражаться в приступах гнева, агрессивности и
враждебности по отношению к представителям страны пребывания, что отнюдь не
способствует гармоничным межличностным отношениям.

Чаще
всего культурный шок имеет негативные последствия, но следует обратить внимание
и на его позитивную сторону хотя бы для тех индивидов, у кого первоначальный
дискомфорт ведет к принятию новых ценностей и моделей поведения и, в конечном
счете, важен для саморазвития и личностного роста. Исходя из этого канадский
психолог Дж.Берри даже предложил вместо термина «культурный шок» использовать
понятие «стресс аккультурации : слово шок ассоциируется только с негативным
опытом, а в результате межкультурного контакта возможен и положительный опыт –
оценка проблем и их преодоление (см. Berry , 1997).

Как
правило, проблема культурного шока рассматривается в контексте так называемой
кривой процесса адаптации. В соответствии с этой кривой Г.Триандис выделяет
пять этапов процесса адаптации визитеров (см. Triandis , 1994).

Первый
этап, называемый «медовым месяцем», характеризуется энтузиазмом, приподнятым
настроением и большими надеждами. Действительно, большинство визитеров
стремятся учиться или работать за границей. Кроме того, их ждут на новом месте:
ответственные за прием люди стараются, чтобы они чувствовали себя «как дома» и
даже обеспечивают некоторыми привилегиями.

Но
этот этап быстро проходит, а на втором этапе адаптации непривычная окружающая
среда начинает оказывать свое негативное воздействие. Например, приезжающие в
нашу страну иностранцы сталкиваются с некомфортными с точки зрения европейцев
или американцев жилищными условиями, переполненным общественным транспортом,
сложной криминальной обстановкой и многими другими проблемами. Кроме подобных
внешних обстоятельств, в любой новой для человека культуре на него влияют и
психологические факторы: чувства взаимного непонимания с местными жителями и
непринятия ими. Все это приводит к разочарованию, замешательству, фрустрации и
депрессии. В этот период «чужак» пытается убежать от реальности, общаясь
преимущественно с земляками и обмениваясь с ними впечатлениями об «ужасных
аборигенах».

На
третьем этапе симптомы культурного шока могут достигать критической точки, что
проявляется в серьезных болезнях и чувстве полной беспомощности. Не сумевшие
успешно адаптироваться в новой среде визитеры-неудачники «выходят из нее» –
возвращаются домой раньше положенного срока.

Однако
намного чаще визитеры получают социальную поддержку окружения и преодолевают
культурные различия – изучают язык, знакомятся с местной культурой. На
четвертом этапе депрессия медленно сменяется оптимизмом, ощущением уверенности
и удовлетворения . Человек чувствует себя более приспособленным и
интегрированным в жизнь общества.

Пятый
этап характеризуется полной – или долгосрочной, по терминологии Берри, –
адаптацией, которая подразумевает относительно стабильные изменения индивида в
ответ на требования среды. В идеале процесс адаптации приводит к взаимному
соответствию среды и индивида, и мы можем говорить о его завершении. В случае
успешной адаптации ее уровень сопоставим с уровнем адаптации индивида на
родине. Однако не следует отождествлять адаптацию в новой культурной среде с
простым приспособлением к ней, о чем еще будет сказано ниже.

Итак,
пять этапов адаптации формируют U -образную кривую: хорошо, хуже, плохо, лучше,
хорошо. Но испытания даже успешно адаптировавшихся визитеров не всегда
заканчиваются с возвращением на родину, так как им приходится пройти через
период реадаптации, испытать «шок возвращения». В первое время они находятся в
приподнятом настроении, рады встрече с родственниками и друзьями, возможности общаться
на родном языке и т.п., но затем с удивлением отмечают, что особенности родной
культуры воспринимаются ими как непривычные или даже странные. Так, некоторых
немецких студентов, обучавшихся в нашей стране в советский период, по
возвращении на родину очень раздражало, что немцы скрупулезно соблюдают
«порядок», например переходят улицу только на зеленый свет. И лишь постепенно
они, как и другие визитеры, полностью приспосабливались к жизни в родной
стране. По мнению некоторых исследователей, этапы реадаптации повторяют U
-образную кривую, поэтому для всего цикла была предложена концепция W -образной
кривой адаптации.

Многочисленные
эмпирические исследования, проведенные в последние годы, ставят под сомнение
универсальность U — и W -образных кривых. Действительно, люди, попадая в новую
культурную среду, не обязательно проходят через все этапы адаптации и
реадаптации. Во-первых, культурный шок испытывают не все визитеры, хотя бы
потому, что некоторые из них – туристы – обычно возвращаются домой до окончания
первого этапа.. Во-вторых, пребывание в чужой стране не обязательно начинается
с «медового месяца», особенно, если своя и чужая культуры сильно отличаются
друг от друга. В-третьих, многие визитеры не завершают процесса адаптации, так
как уезжают, как только начинают ощущать симптомы культурного шока .
В-четвертых, возвращение домой далеко не всегда оказывается травмирующим.

Значительно
отличается от описанного выше процесс адаптации переселенцев, ведь им
необходимо полностью интегрироваться в культуре – достичь высокого уровня
культурной компетентности, полностью включиться в жизнь общества и даже
трансформировать социальную идентичность.

В
психологии накоплены свидетельства о значительных различиях в протекании
процесса межкультурной адаптации и его продолжительности – от нескольких
месяцев до 4–5 лет – в зависимости от характеристик визитеров и переселенцев и
особенностей своей и чужой для них культур.

3. Факторы, влияющие на процесс адаптации к новой
культурной среде

Степень
выраженности культурного шока и продолжительность межкультурной адаптации
определяются очень многими факторами, которые можно разделить на индивидуальные
и групповые. К факторам первого типа относятся:

1.
Индивидуальные различия – демографические и личностные.

Достаточно
сильно влияет на процесс адаптации возраст. Быстро и успешно адаптируются
маленькие дети, но уже для школьников этот процесс часто оказывается
мучительным, так как в классе они должны во всем походить на своих соучеников –
и внешним видом, и манерами, и языком, и даже мыслями. Очень тяжелым испытанием
оказывается изменение культурного окружения для пожилых людей. Так, по мнению
психотерапевтов и врачей, многие пожилые эмигранты совершенно не способны
адаптироваться в инокуль-турной среде, и им «нет необходимости обязательно
осваивать чужую культуру и язык, если к этому у них нет внутренней потребности»
(Фрейнкман-Хрусталева, Новиков, 1995, с. 137).

Результаты
некоторых исследований свидетельствуют, что женщины имеют больше проблем в
процессе адаптации, чем мужчины. Правда, объектом таких исследований чаще всего
оказывались женщины из традиционных культур, на адаптацию которых влияли более
низкие, чем у соотечественников-мужчин уровень образования и профессиональный
опыт. Напротив, у американцев половых различий, как правило, не обнаруживается.
Есть даже данные, что женщины-американки быстрее, чем мужчины приспосабливаются
к образу жизни в другой культуре. По всей вероятности, это связано с тем, что
они более ориентированы на межличностные отношения с местным населением и
проявляют больший интерес к особенностям его культуры.

Образование
также влияет на успешность адаптации: чем оно выше, тем меньше проявляются
симптомы культурного шока. В целом, можно считать доказанным, что успешнее
адаптируются молодые, высокоинтеллектуальные и высокообразованные люди.

Давно
высказываются предположения, что для работы или учебы за границей необходимо
подбирать людей с личностными характеристиками, способствующими межкультурной
адаптации. Г.Триандис полагает, что в настоящее время можно считать доказанным
влияние на успешность адаптации:

когнитивной
сложности – когнитивно сложные индивиды обычно устанавливают более короткую
социальную дистанцию между собой и представителями других культур, даже сильно
отличающихся от их собственной;

тенденции
использовать при категоризации более крупные категории – индивиды, обладающие
этим свойством, лучше адаптируются к новому окружению, чем те, кто дробно
категоризует окружающий мир. Это можно объяснить тем, что индивиды, укрупняющие
категории, объединяют опыт, полученный ими в новой культуре с опытом,
приобретенным на родине;

низких
оценок по тесту авторитаризма, так как установлено, что авторитарные, ригидные,
не толерантные к неопределенности индивиды менее эффективно овладевают новыми
социальными нормами, ценностями и языком (см. Triandis , 1994).

Попытки
выделения «человека для заграницы», который в наименбшей степени сталкивается с
трудностями при вхождении в инокультурную среду, предпринимались и многими
другими авторами. Если попытаться обобщить полученные данные, то можно сделать
вывод, что для жизни в чужой культуре лучше всего подходит профессионально
компетентный, имеющий высокую самооценку, общительный индивид экстравертного
типа; человек, в системе ценностей которого большое место занимают ценности
общечеловеческие, открытый для самых разных взглядов, интересующийся
окружающими, а при урегулировании конфликтов выбирающий стратегию
сотрудничества. Однако, видимо, невозможно выделить универсальный набор
личностных характеристик, способствующих успешной адаптации в любой стране и
культуре. Так, личностные особенности человека должны находиться в согласии с
новыми культурными нормами. Например, экстраверсия не обязательно облегчает
адаптацию. Экстраверты из Сингапура и Малайзии действительно успешнее
адаптировались в Новой Зеландии, чем интроверты из этих стран. Но в Сингапуре
более глубокий культурный шок испытывали именно экстраверты-англичане, так как
чужая культура, в которой приветствуется направленность личности на собственный
субъективный мир, а не на мир внешних объектов, воспринималась ими как крайне
чуждая.

2.
Обстоятельства жизненного опыта индивида.

Немаловажное
значение имеет готовность мигрантов к переменам. Визитеры в большинстве случаев
восприимчивы к изменениям, так как обладают мотивацией к адаптации. Так, мотивы
пребывания за границей иностранных студентов достаточно четко ориентированы на
цель – получение диплома, который может обеспечить им карьеру и престиж на
родине. Ради достижения этой цели студенты готовы преодолеть разнообразные
трудности и приспособиться к среде обитания. Еще большая готовность к переменам
характерна для добровольных переселенцев, которые стремятся к тому, чтобы
оказаться включенными в чужую группу. В то же время из-за недостаточной
мотивации процесс адаптации беженцев и вынужденных эмигрантов, как правило,
оказывается менее успешным.

На
«приживаемость» мигрантов благоприятно сказывается наличие доконтактного опыта
– знакомство с историей, культурой, условиями жизни в определенной стране.
Первым шагом к успешной адаптации является знание языка, которое не только
уменьшает чувство беспомощности и зависимости, но и помогает заслужить уважение
«хозяев». Благотворное влияние на адаптацию оказывает и предшествующее
пребывание в любой другой инокультурной среде, знакомство с «экзотикой» –
этикетом, пищей, запахами…

Одним
из важнейших факторов, благоприятно влияющих на процесс адаптации, является
установление дружеских отношений с местными жителями. Так, визитеры, имеющие
друзей среди местных жителей, познавая неписаные правила поведения в новой
культуре, имеют возможность получить больше информации о том, как себя вести.
Но и неформальные межличностные отношения с соотечественниками могут
способствовать успешной «приживаемости», так как друзья из своей группы
выполняют функцию социальной поддержки. Однако в этом случае ограниченность
социального взаимодействия с представителями страны пребывания может усилить
чувство отчуждения.

Среди
влияющих на адаптацию групповых факторов прежде всего необходимо выделить
характеристики взаимодействующих культур:

1.
Степень сходства или различия между культурами.

Результаты
многочисленных исследований свидетельствуют, что степень выраженности
культурного шока положительно коррелирует с культурной дистанцией. Иными словами,
чем больше новая культура похожа на родную, тем менее травмирующим оказывается
процесс адаптации. Для оценки степени сходства культур используется
предложенный И.Бабикером с соавторами индекс культурной дистанции, который
включает язык, религию, структуру семьи, уровень образования, материальный
комфорт, климат, пищу, одежду и др. (см. Лебедева, 1997 в).

Например,
на более успешную адаптацию выходцев из бывшего СССР в Германии по сравнению с
Израилем среди многих других факторов влияет и то, что в Европе «не
переживается так остро климатическое несоответствие. Напротив, здесь такие же
сосны, березы, поля, белки, снег…» (Фрейнкман-Хрусталева, Новиков, 1995,
с.30).

Но
необходимо также учитывать, что восприятие степени сходства между культурами не
всегда бывает адекватным. Кроме объективной культурной дистанции на него влияют
и многие другие факторы:

наличие
или отсутствие конфликтов – войн, геноцида и т.п. – в истории отношений между
двумя народами;

степень
знакомства с особенностями культуры страны пребывания и компетентности в чужом
языке. Так, человек, с которым мы можем свободно общаться, воспринимается как
более похожий на нас;

равенство
или неравенство статусов и наличие или отсутствие общих целей при межкультурных
контактах .

Естественно,
что процесс адаптации будет менее успешным, если культуры воспринимаются как
менее сходные, чем они есть на самом деле. Но сложности при адаптации могут
возникнуть и в противоположном случае: человек оказывается в полном
замешательстве, если новая культура кажется ему очень похожей на свою, но его
поведение выглядит странным в глазах местных жителей. Так, американцы, несмотря
на общий язык, попадают во множество «ловушек» в Великобритании. А многие наши
соотечественники, оказавшись в Америке в конце 80-х гг., в период наибольшего
сближения между СССР и США, были поражены и раздосадованы, когда обнаружили,
что стиль жизни и образ мыслей американцев весьма отличен от сложившихся не без
помощи средств массовой коммуникации стереотипов о сходстве двух «великих народов».

2.
Особенности культуры, к которой принадлежат переселенцы и визитеры.

Менее
успешно адаптируются представители культур, где сильна власть традиций и
поведение в значительной мере ритуализировано, – граждане Кореи, Японии, Стран
Юго-Восточной Азии. Например, японцы, находясь за границей, чрезмерно
беспокоятся из-за того, что ведут себя неправильно. Им кажется, что они не
знают «кода поведения» в стране пребывания. О трудностях японцев, живущих в
Европе, свидетельствуют многие данные, в том числе статистика самоубийств среди
иностранцев.

Часто
плохо адаптируются представители так называемых «великих держав» из-за
присущего им высокомерия и убеждения, что учиться должны не они, а другие.
Например, многие американцы и русские полагают, что им не нужно знать никакого
другого языка, кроме собственного. А жители небольших государств вынуждены
изучать иностранные языки, что облегчает их взаимодействие с иностранцами. При
проведении опроса в странах Европейского Союза выяснилось, что чем меньше
государство, тем больше языков знают его жители, а значит, имеют больше
возможностей для успешной межкультурной адаптации. Так, 42% граждан Люксембурга
и только 1% французов, англичан и немцев указали, что могли бы объясниться на
четырех языках.

3.
Особенности страны пребывания, прежде всего способ, которым «хозяева» оказывают
влияние на приезжих: стремятся ли их ассимилировать или более толерантны к
культурному разнообразию. Или – как японцы – отгораживаются от них трудно
пробиваемой стеной. В книге В.Я.Цветова «Пятнадцатый камень сада Рёандзи»
приводится множество примеров такого отношения к «чужакам» в Японии. Среди них
и крик души французского журналиста, который почти четверть века путешествует
по нашей планете:

«Я
повидал немало странных народов, слышал немало странных языков и наблюдал
немало совершенно непонятных обычаев, но не было в мире места, где я чувствовал
бы себя таким чужаком, как в Японии. Когда я приезжаю в Токио, мне кажется, что
я высаживаюсь на Марсе» (Цветов, 1991, с.63).

Ему
вторит представитель международной экономической организации, все четыре года
пребывания в Японии чувствовавший себя «альбиносом, который вызывает
настороженное любопытство и которого все чураются» (Там же, с.61).

Для
плюралистических обществ характерна большая толерантность по отношению к
приезжим, чем для монистических. Легче адаптироваться в странах, где на
государственном уровне провозглашена политика культурного плюрализма, который
предполагает равенство, свободу выбора и партнерство представителей различных
культур: канадское правительство проводит такую политику с 1971 г., а шведское
– с 1975 г.

Характеристики
мигрантов и взаимодействующих культур оказывают взаимосвязанное влияние на
адаптацию. Например, индивиды с готовностью к переменам, оказавшиеся в
мультикультурном обществе, будут чаще контактировать с местными жителями, и
следовательно, окажутся в меньшей степени подвержены культурному шоку.

4. Последствия межкультурных контактов для групп и
индивидов

Долгое
время исследованиям культурного шока и межкультурной адаптации был присущ
клинический акцент, однако в последнее время в мировой социальной психологии
все чаще раздаются голоса о том, что более глубоко проникнуть в эти проблемы
можно лишь при учете межэтнических и межкультурных отношений и более широкого социального
контекста, т.е. в рамках психологии межгрупповых отношений.

С.Бочнер
выделил четыре максимально общие категории последствии межкультурного контакта
для группы:

геноцид,
т.е. уничтожение противостоящей группы;

ассимиляция,
т.е. постепенное добровольное или принудительное принятие обычаев, верований,
норм доминантной группы вплоть до полного растворения в ней;

сегрегация,
т.е. курс на раздельное развитие групп;

интеграция,
т.е. сохранение группами своей культурной идентичности при объединении в единое
сообщество на новом значимом основании.

Автор
данной модели называет и четыре возможных результата межкультурных контактов
для индивида. В процессе адаптации «перебежчик» отбрасывает собственную
культуру в пользу чужой, «шовинист» – чужую в пользу собственной, «маргинал»
колеблется между двумя культурами, «посредник» синтезирует две культуры,
являясь их связующим звеном (см. Bochner , 1982).

Сходную
концептуальную схему предложил Дж.Берри. По его мнению, у индивидов и групп
имеется выбор из четырех стратегий, которые он назвал стратегиями
аккультурации:

интеграция,
когда каждая из взаимодействующих групп и их представители сохраняют свою
культуру, но одновременно устанавливают тесные контакты между собой;

ассимиляция,
когда группа и ее члены теряют свою культуру, но поддерживают контакты с другой
культурой;

сепаратизм,
когда группа и ее члены, сохраняя свою культуру, отказываются от контактов с
другой;

маргинализация,
когда группа и ее члены теряют свою культуру, но не устанавливают тесных контактов
с другой культурой (см. Berry , 1997).

Авторы
этих моделей единодушны в том, что успешная адаптация представляет собой не
ассимиляцию с чужой культурой. Это даже не только – и не столько – социальное и
эмоциональное приспособление к новой среде, так как человек может быть хорошо
приспособленным к жизни в новом обществе, удовлетворяя все потребности внутри
своей этнической или культурной группы, находя «маленькую Америку» в Париже или
«маленькую Одессу» на Брайтон-Бич. Межкультурная адаптация представляет собой
процесс вхождения в новую культуру, постепенное освоение ее норм, ценностей,
образцов поведения. При этом подлинная адаптация предполагает достижение
социальной и психологической интеграции с еще одной культурой без потери
богатств собственной.

Но
почему – даже при схожих отношениях между группами – на индивидуальном уровне
одни люди становятся «маргиналами», а другие – «посредниками», одни остаются
«шовинистами», а другие полностью ассимилируются? Социальные психологи пока не
дали однозначного ответа на этот вопрос. Однако очевидно, что успех адаптации
во многом зависит от того, поддержку для принятия какого из альтернативных
решений переселенцы или визитеры получают от своего непосредственного
окружения. Поэтому достижение наиболее желательного результата – стимуляции
предпочтения человеком роли посредника между культурами – требует создания сети
социальной поддержки данного типа межкультурного взаимодействия. Неудачи и
проблемы при адаптации в новой культуре необходимо рассматривать не как патологические
симптомы, а как отсутствие определенных знаний и навыков. Поэтому должно быть
организовано не приспособление человека к новой культуре, а приобретение знаний
об обычаях, нормах, ценностях, стереотипах поведения другого народа без разрыва
с собственной культурой.

5. Подготовка к межкультурному взаимодействию

Существует
несколько способов подготовки индивидов к межкультурному взаимодействию.
Используемые модели различаются в трех аспектах:

по
методу обучения – дидактическому или эмпирическому;

по
содержанию обучения – общекультурному или культурно-специфичному;

по
сфере, в которой стремятся достичь основных результатов – когнитивной,
эмоциональной или поведенческой.

Классификация
основных типов обучающих программ при подготовке индивидов к межкультурному
взаимодействию включает просвещение, ориентирование, инструктаж и тренинг.

Цель
просвещения – приобретение знаний о культуре, этнической общности и т.п.
Отправляясь в другую страну, как минимум, необходимо прочитать книги о ее
истории, географии, обычаях и традициях жителей. Как наш соотечественник с
презрением отнесется к иностранцу, живущему в России, но не знающему, кто такой
Петр I , так и жители других стран будут смотреть на путешественника с
недоумением, если он не знает их вождей и героев. В США подготовка уезжающих за
границу долгое время строилась на основе дидактической модели
культурно-специфичного просвещения, которую называют интеллектуальной,
«классной комнатой» или «университетом». Обучаемых – волонтеров корпуса мира,
представителей правительственных организаций и т.п. – знакомили с историей,
государственным устройством, обычаями и традициями страны пребывания. При этом
акцент делался на абстрактные знания.

Но
очень скоро обнаружилось, что одного знакомства с чужой культурой недостаточно:
полученные знания не всегда смягчали культурный шок, а информация часто не
соответствовала характеру непосредственных контактов с местными жителями. Кроме
того, совершенно очевидно, что каков бы ни был объем передаваемой информации,
обучаемые не могут быть полностью подготовлены к жизни в чужой стране. Поэтому
в настоящее время все большее распространение получает точка зрения, согласно
которой переселенцев и визитеров необходимо «научить обучаться».

К
просвещению примыкают еще два типа обучающих программ. Цель ориентирования –
быстрое ознакомление с новым для человека окружением, основными нормами,
ценностями, убеждениями инокультурной группы. При этом используются пособия,
иронично называемые «культурными поваренными книгами» с рецептами типа: «Делай
это и не делай того». Инструктаж обеспечивает широкий взгляд на возможные
проблемы или фокусируется на отдельных аспектах приспособления к новому
окружению.

Практическое,
ориентированное на непосредственное взаимодействие с членами других групп обучение
призван обеспечивать тренинг. Любая программа тренинга пытается ответить на
вопрос «как» – как индивид может наладить межличностные контакты в новом для
себя окружении, как он может овладеть ценностями, нормами, ролевыми структурами
чужой культуры. Не случайно, при опросах вернувшихся на родину визитеров
выясняется, что самым важным для успешной адаптации они считают умение
справляться с психологическим стрессом и устанавливать межличностные отношения,
эффективно общаться с местными жителями.

По
мнению Г.Триандиса, межкультурный тренинг ставит перед собой две основные
задачи:

познакомить
обучаемых с межкультурными различиями в межличностных отношениях, что требует
проигрывания ситуаций, в которых что-то протекает по-разному в двух культурах;

сделать
возможным перенос полученных знаний на новые ситуации, что достижимо, если
обучаемый знакомится с самыми характерными особенностями чужой для него
культуры (см. Triandis , 1994).

Часто
применяются программы общекультурного тренинга с акцентом на осознании самого
себя представителем группы или культуры. При этом типе воздействия идут от
обучения индивидов осознавать ценности собственной культуры к анализу различий
между культурами и, в конечном счете, выработке умения «проникать» в культурные
различия для повышения эффективности взаимодействия. Примером подобной
обучающей программы может служить «американская модель контраста». В этом
случае тренинг состоит в том, что обучаемый и подставное лицо («актер»)
проигрывают предложенные конфликтные ситуации. При этом поведение «актера»
всегда противоположно действиям «типичного американца» в подобных ситуациях. А
обучаемый, даже не осознавая того, демонстрирует стереотипы поведения и
восприятия, приобретенные им в процессе социализации в американской культуре,
например больше внимания обращает на материальные ценности, чем на духовные, и
на личные достижения, чем на статус человека как члена семьи. Взаимодействие
снимается на видеокамеру, и во время просмотра записи тренер объясняет
обучаемому, как на его поведение повлияла американская культура.

Среди
многочисленных программ культурно-специфичного тренинга особенно широкое
распространение получили:

тренинг,
включающий реальные межкультурные контакты, например семинары-мастерские с
групповыми дискуссиями, где обсуждаются ситуации, возникающие при личных
контактах представителей двух народов, к которым принадлежат участники. Такой
тренинг К.Роджерс проводил с членами вовлеченных в конфликты групп в Северной
Ирландии и ЮАР. Но подобного рода обучение далеко не всегда достигает своей
цели, так как сильный этноцентризм участников мешает им избавиться от
предубеждений в ходе занятий;

атрибутивный
тренинг, в котором акцент делается на обучении тому, каким образом
представители разных народов и культур интерпретируют причины поведения и
результаты деятельности. Это очень важная задача, так как одна из основных
проблем при общении представителей разных культур состоит в том, что люди не
понимают причин поведения друг друга и делают ложные атрибуции.

Яркий
пример того, что людям свойственно интерпретировать поведение «чужаков» с точки
зрения своей культуры, приводит Ю.М.Лотман, пересказывая впечатления японского
путешественника, побывавшего в XVIII веке в России. Японский автор повествует,
как императрица отправляется весною в Царское Село, «чтобы полюбоваться
снегом». В таком объяснении поездки императрицы в загородный дворец отразилась,
по словам Лотмана, специфика свойственного японцам эстетического восприятия
природы. И – полное непонимание подлинных причин ее действий. В Японии снеговой
покров недолог, снег ассоциируется с чувством быстротечности земной красоты, и
грешно было бы не полюбоваться им перед его исчезновением. А жителями
Петербурга, включая самодержицу российскую, снег всегда воспринимался если и
как красота, то красота естественная, привычная, и даже надоедающая к концу
зимы (см. Лотман, 1994).

Атрибутивный
тренинг помогает сделать ожидания индивида о возможном поведении члена другой
культуры более точными и способствует освоению изоморфных атрибуций, т.е. атрибуций,
характерных для культуры, с представителями которой индивиду предстоит
взаимодействовать.

Следует
признать, что ни. один тип тренинга не является идеальным, поэтому необходимо
стремиться к использованию возможностей нескольких тренинговых подходов, не
забывая, впрочем, и об обучении традиционными дидактическими методами. И все
они должны научить человека при межкультурном взаимодействии руководствоваться
платиновым правилом:

«Делай
так, как делают другие. Делай так,’ как они любят, как им нравится. Это правило
означает, что, попадая в чужую культуру, целесообразно поступать в соответствии
с нормами, обычаями, традициями этой культуры, не навязывая своих религии,
ценностей, образа жизни» (Почебут, 1995, с.77).

6. «Культурный ассимилятор» или техника повышения
межкультурной сензитивности

Для
подготовки к межкультурному взаимодействию широкое распространение во многих
странах мира получили так называемые культурные ассимиляторы, хотя это и не
самое удачное наименование, так как обучаемых не побуждают отказываться от
собственной культуры и стать похожими на членов другой группы –
ассимилироваться. Цель при использовании данного метода – научить человека
видеть ситуации с точки зрения членов чужой группы, понимать их видение мира.
Поэтому культурный ассимилятор называют также техникой повышения межкультурной
сензитивности (см. Albert , 1983).

Первые
культурные ассимиляторы были разработаны психологами университета штата
Иллинойс в начале 60-х гг. под руководством Г.Триандиса. Они предназначались
для американских граждан, взаимодействующих с арабами, иранцами, греками,
тайцами. Создатели модели ставили своей целью за короткое время дать обучаемым
как можно больше информации о различиях между двумя культурами и остановились
на программированном пособии с обратной связью, позволяющем сделать его
читателя активным участником процесса обучения. Позднее стали использовать и
компьютерные варианты пособий.

Культурные
ассимиляторы состоят из описаний ситуаций (от 35 до 200), в которых
взаимодействуют персонажи из двух культур, и четырех интерпретаций их поведения
– каузальных атрибуций о наблюдаемом поведении. Информация подбирается так,
чтобы представить ситуации, в которых проявляются либо значительные, либо
наиболее значимые ключевые различия между культурами. Идеальной можно считать
ситуацию, во-первых, описывающую часто встречающийся случай взаимодействия
членов двух культур, во-вторых, такую, которую представитель группы «гостей»
находит конфликтной или которую он чаще всего неправильно интерпретирует, в-третьих,
позволяющую получить важные сведения о чужой культуре.

При
подборе ситуаций учитываются взаимные стереотипы, различия в ролевых ожиданиях,
обычаи, особенности невербального поведения и многое другое. Особое внимание
уделяется ориентированности культуры на коллективизм или индивидуализм.
Например, представитель европейской индивидуалистической культуры в процессе
работы с ситуациями ассимилятора должен осознать, что:

поведение
членов восточных коллективистических культур в большей степени отражает групповые
нормы, чем индивидуальные установки;

отношения
между родителями и детьми на Востоке почти священны;

во
многих странах Востока принято проявлять скромность при публичной оценке
собственных достижений;

там
принято дарить подарки в тех случаях, когда в Европе платят деньги.

Примеры
потенциально конфликтных ситуаций могут быть взяты из этнографической и
исторической литературы, прессы, наблюдений самих разработчиков. Проводятся
также интервью с использованием методики «критического инцидента»: респондентов
просят вспомнить события, в которых произошло что-то, что резко – позитивно или
негативно – изменило их мнение о представителях другой культуры.

Наиболее
сложные задачи встают перед создателями культурного ассимилятора на этапе
комплектации набора альтернативных объяснений – атрибуций. Если ассимилятор
предназначен для подготовки представителей культуры А к взаимодействию с
представителями культуры Б, то необходимо подобрать – с помощью экспертов из
двух культур – три интерпретации поведения персонажей, наиболее вероятные с
точки зрения членов культуры А, и одну интерпретацию, которую чаще всего
используют при объяснении ситуации представители культуры Б. Лишь ответы,
характерные для членов культуры Б, считаются правильными. Если обучаемый
выбирает неправильный ответ, его просят вернуться к ситуации еще раз и выбрать
другое объяснение поведения персонажей. А при выборе правильного ответа
подробно описываются особенности культуры, в соответствии с которыми они
действовали.

Сам
по себе культурный ассимилятор является методом когнитивного ориентирования, но
его часто применяют в тренинговых программах – в группе обсуждаются и
сравниваются результаты участников, проводятся ролевые игры с использованием
ситуаций культурного ассимилятора. В этом случае он является основой программы
атрибутивного тренинга, так как задача обучаемых – выбрать ту интерпретацию
каждой ситуации взаимодействия представителей двух культур, которая
соответствует точке зрения чужой для него группы, т.е. подобрать изоморфную
атрибуцию.

Чтобы
лучше понять, что представляет собой данная техника, проанализируйте ситуацию
из культурного ассимилятора, предназначенного для обучения российского
персонала совместных российско-германских предприятий. Этот ассимилятор был
сконструирован в 1998 году студенткой факультета психологии МГУ Ю.СЛуканцевер в
выполненной под нашим руководством дипломной работе:

Антону
Василькову повезло – сразу после окончания института он устроился на работу в
совместное предприятие. Очень часто после рабочего дня он вместе со своими
немецкими коллегами заходил в бар выпить пива и поболтать. Отношения, как
казалось Антону, из деловых все больше превращались в дружеские. На следующий
день после очередных «посиделок» Антон обратился к сидящему с ним рядом в офисе
Питеру Бергу: « А помнишь, ты вчера рассказывал, как вы с Мартином устроили
дебош в ресторане?». На что последовал очень резкий ответ: «Антон, занимайся
своей работой». Молодой человек был обескуражен – вчера они с Питером были
лучшими друзьями, а сегодня такое обращение.

Как
бы Вы объяснили Антону причину размолвки с немецким коллегой?

1.
Питер – грубый, невоспитанный человек.

2.
Питер убежден, что то, что было рассказано в частной беседе, не стоит предавать
огласке.

3.
Питер полагает, что на рабочем месте не стоит говорить о посторонних вещах.

4.
Питеру неприятно вспоминать случай из своей жизни, о котором он рассказал,
изрядно выпив.

Вы
выбрали объяснение № 1. В предложенной ситуации нет никаких указаний на
невоспитанность Питера. Напротив, Антон, довольно давно с ним общавшийся и
считавший Питера своим другом, был явно шокирован его резкой отповедью.
Вернитесь к ситуации и сделайте другой выбор.

Вы
выбрали объяснение № 2. Это вполне вероятный вариант ответа – правила хорошего
тона диктуют, что не следует делать достоянием гласности содержание частной
беседы. Но в ситуации нет указаний, что кто-то мог слышать разговор коллег,
сидящих за соседними столами. Попытайтесь найти более точное объяснение.

Вы
выбрали объяснение № 3. Это лучший вариант ответа. Немцы обычно не смешивают
понятия дружбы и деловых отношений. Поэтому они считают, что в баре можно
говорить на любые темы, а на рабочем месте – только на темы, непосредственно
связанные с работой. Россиянин, взаимодействующий с немецкими партнерами и не
придерживающийся этого принципа, может прослыть бестактным, бесцеремонным,
навязчивым и невоспитанным.

Вы
выбрали объяснение № 4. Исключить такую возможность нельзя, и тогда негативная
реакция Питера на высказывания Антона понятна. Но это объяснение не раскрывает ситуацию
полностью. Попытайтесь найти более точное объяснение.

Хотя
к настоящему времени в мире создано большое количество культурных
ассимиляторов, они не могут получить широкого распространения, поскольку
предназначены узкому кругу лиц – студентам-арабам в США, учителям, работающим с
испаноязычными школьниками и т.п. Но во многих случаях готовить к
межкультурному взаимодействию приходится не столь однородные группы:
специалистов, взаимодействующих с многонациональной клиентурой, студентов,
приехавших из разных стран и т.п. Группа исследователей во главе с Р.Брислином
задалась вопросом, возможно ли создание универсального культурного
ассимилятора, который бы помог людям адаптироваться в любой чужой культуре (см.
Brislin , Cushner , Cherrie , Yong , 1986). На основе опыта создания узко
ориентированных культурных ассимиляторов и работы с различными тренинговыми
группами они пришли к выводу, что такая задача разрешима, так как люди,
попадающие в инокультурное окружение, проходят через сходные этапы адаптации и
налаживания межличностных контактов с местными жителями.

Поэтому
можно выделить круг прототипных ситуаций взаимодействия представителей двух
разных культур, а также задач, выполняемых визитерами в стране пребывания. Хотя
созданное ими пособие универсальным является прежде всего для американцев, в
настоящее время оно применяется и в других англоязычных странах.

Многолетнее
использование культурных ассимиляторов – культурно-специфичных и универсального
– подтвердило, что они являются эффективным средством формирования изоморфных
атрибуций, передачи информации о различиях между культурами, облегчения
межличностных контактов в инокультурном окружении и, в конечном счете, решения
стоящих перед человеком задач.

Список литературы

Лебедева
Н.М. Социально-психологические закономерности аккультурации этнических групп //
Этническая психология и общество / Под ред. Н.М.Лебедевой. М.: Старый сад,
1997. С.271-289.

Стефаненко
Т. Г. Методы подготовки к межкультурному взаимодействию // Стефаненко Т.Г.,
Шлягина Е.И., Ениколопов С.Н. Методы этнопсихологического исследования. М.:
Изд-во Моск. ун-та, 1993. С.55-78.

Фрейнкман-Хрусталева
Н. С, Новиков А.И. Эмиграция и эмигранты: История и психология. СПб.:
Государственная академия культуры, 1995. С. 111-148.

Для
подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.gumer.info/

        приспособление человеческих сообществ, социальных групп и отд. индивидумов к меняющимся природно-геогр. и истор. (социальным) условиям жизни посредством изменения стереотипов сознания и поведения, форм социальной организации и регуляции, норм и ценностей, образа жизни и элементов картин мира, способов жизнеобеспечения, направлений и технологий деятельности, а также номенклатуры ее продуктов, механизмов коммуницирования и трансляции социального опыта и т.п. А.к. — один из осн. факторов культурогенеза в целом, истор. изменчивости культуры, порождения инноваций и иных процессов социокультурной трансформации сооб-ва, а также изменения черт сознания и поведения отд. личностей.

        В работах эволюционистов 19 в. (Спенсера, Л. Моргана и др.) А.к. постулируется как доминантный фактор, определяющий культурное многообразие человечества, темпы, направленность и специфику социокультурной эволюции сооб-в. Корифеи культурологии 20 в. (неоэволюционисты, структурные функционалисты и др.), признавая А.к. одним из важнейших механизмов культурной изменчивости, тем не менее не абсолютизировали ее, полагая столь же значимыми факторами развития интерес людей к познанию нового, их стремление к рационализации своей деятельности, экономии времени и затрат труда, внутр. логику развития технологий в специализир. областях деятельности и т.п.

        В целом эволюция способов адаптивных реакций может быть рассмотрена как одна из базовых характеристик эволюции форм жизни на Земле. При этом прослеживается путь от адаптации посредством изменения морфологич.видовых признаков у растений, через адаптацию, сочетающую изменчивость биол. признаков с переменами в поведенческих стереотипах у животных (в зависимости от фундаментальности, радикальности и длительности изменений в условиях среды), к чисто человеч. А.к. посредством перемен форм жизнедеятельности (поведения) и образов сознания у людей. С этой т.зр., сама динамика генезиса человека и его культуры представляет собой постепенное вытеснение процесса биол. эволюции гоминидов (антропогенеза) процессом эволюции форм деятельности (социо- и культурогене-зом), т.е. А.к. становится осн. средством человеч. приспособления к среде. Более того, в отличие от животных, чья адаптация (даже поведенческая) — преимущественно пассивное приспособление к изменившимся условиям среды при минимальном ответном воздействии на нее, А.к. людей постепенно во все большей степени превращается в активное адаптирование среды к собств. потребностям и построение искусств, предметно-пространств., социально-деятельностной и информ. (символически маркированной) среды своего обитания.

        Если на первобытном и архаич. этапах истор. развития сооб-в осн. адаптируемым фактором являлся прежде всего комплекс природных условий существования (экологич. ниша, вмещающий ландшафт), когда в процессе разработки технологий устойчивого самообеспечения продуктами питания формировались этногр. культурно-хозяйств. черты социальной практики сельского населения, то на этапе раннеклассовых доиндустриальных цивилизаций (рабовладение, феодализм) возрастает значение А.к. сооб-в к истор. условиям их бытия (т.е. к социальному окружению в лице иных сооб-в) в формах обмена продуктами, ресурсами, идеями и пр., и борьбы за территории, ресурсы, полит, и религ. доминирование и т.п., а порой за выживание и возможность социального и культурного воспроизводства. На этом этапе формируются гл.обр. черты социально стратифицированной политико-конфессиональной городской культуры сословного типа. На индустриальной и постиндустриальной стадиях социокультурной эволюции приоритетной постепенно становится А.к. к потребностям устойчивого воспроизводства экономики сооб-в и ее постоянного ресурсного обеспечения, к особенностям все более технически насыщаемой искусств. среды обитания людей. Процесс непрерывного потребления продукции, производимой экономикой, ускорения циклов использования вещей ради скорейшего приобретения новых, интенсификации технологий социализации личности и ее вовлечения в социальную практику, стандартизации содержания массового сознания, потребит, спроса, форм социальной престижности и т.п. порождают новый тип культуры — национальный с его специфич. методами А.к.

        На индивидуальном уровне (помимо участия индивида в коллективной адаптации социальной группы) А.к. связана прежде всего с попаданием индивида в новую для него социальную или нац. среду (миграция, смена профессии или социального статуса, служба в армии, тюремное заключение, утрата или обретение материальных средств существования и т.п.) или радикальной сменой социально-полит, условий его жизни (революция, война, оккупация, радикальные реформы в стране и пр.). При этом А.к. индивида, как правило, начинается с этапа аккультурации, т.е. совмещения прежних стереотипов сознания и поведения с процессом освоения новых, а затем может привести и к ассимиляции, т.е. утрате прежних культурных паттернов (ценностей, образцов, норм) и полному переходу на новые.

^{Лит.: Маркарян Э.С. Очерки теории культуры. Ер., 1969; Он же. Теория культуры и совр. наука. М., 1983; Калайков И.Д. Цивилизация и адаптация. М., 1984; Арутюнов С.А. Народы и культуры: Развитие и взаимодействие. М., 1989; ФлиерА.Я. Культурогенез. М., 1995.}

^{А.Я. Флиер}