Синсе праздник чувашей

Çинçе (букв. «тонкий, изнеженный») — чув. «время отдыха» — это не праздник, а ритуализированный период после завершения полевых работ (время, когда начинает колоситься рожъ, посеянная осенью) и до 19 июня, когда запрещалось чем-либо беспокоить землю и окружающую природу. По мнению В.Д. Димитриева, название происходит от çийĕнче «беременность». У удмуртов этот период назывался музъем вордиськон— «рождение земли».
    В старину у чувашей за календарем следили пожилые, умудренные жизненным опытом люди и жрецы. «Когда долгота дня доходила до 17 часов, почтенные старцы объявляли всей деревне, что с такого-то дня начинается çинçе» (Егоров, 1994, с.203).
    В çинçе люди ходили только в светлых праздничных одеждах и по возможности бездействовали, так как боялись навредить молодым росткам, вылупляющимся птенцам и детенышам животного мира. Запрещалось разжигать огонь в печи пока солнце не зайдет. Людей, одетых в любую одежду, кроме светлых, наказывали, обливая водой. Женщинам запрещалось стирать, не лазали на амбары. Запрещалось играть, свистеть, смеяться.
    Если и проводились какие-либо гуляния, то характер танца был как можно мягче, не допускались крики и топот. И справляли этот период 8—12 дней.
    В текстах «Астролябии Берлинской» XI в. до н.э. из Ашшура даются предсказания на каждый календарный месяц. В этих предсказаниях на месяц Su-numun (июнь-июль) предсказния больше напоминают предупреждения — не ходи, не делай, a если сделаешь — результата не жди (Емельянов, 1999, с.83).

Ссылка статьи :: Версия для печати

Карта сайта

Çимĕк
—
летний праздник, посвященный поминовению
усопших родственников с посещением
кладбищ. Соответствует христианской
троице, именуемой русскими также семик,
так как на Руси этот праздник отмечался
в четверг седьмой недели после пасхи.
Чувашское
çимĕк восходит
к этому русскому слову. Празднование
çимĕк среди чувашей распространилось
сравнительно недавно, видимо, не ранее
середины ХVIII в. Тем не менее, многие
обряды и ритуалы этого праздника восходят
к седой старине. Объясняется это тем,
что на çимĕк перенесены многие
обрядово-ритуальные действия, первоначально
причастные к калам и, отчасти, к юпа. В
обрядово-ритуальной стороне праздника
çимĕк можно выделить три основных линии:
восходящие к восточнославянскому
язычеству, русскому христианству (в его
народном проявлении) и чувашскому
язычеству. Несмотря на позднее, в целом
христианское происхождение, çимĕк
широко распространился в быту не только
крещеных чувашей, но и язычников. В
некоторых местах некрещеные чуваши
называют этот день виле тухнă кун, т. е.
«день выхода усопших (из могил)». Возможно,
это и есть старое чувашское название
праздника, соответствующее русскому
семику. Чувашский çимĕк начинался спустя
семь недель после пасхи, с четверга
перед троицей, завершался в четверг
троицыной недели. Первый день этой
недели назывался аслă çимĕк (большой
семик), а последний — кĕçĕн çимĕк (малый
семик). Накануне аслă çимĕк женщины и
дети ходили в лес, урочища и овраги,
собирали там лечебные травы и коренья.
Обычно приговаривали: «На семик надо
собрать семьдесят и семь видов разных
трав с опушки семи лесов, с вершин семи
оврагов». Из леса возвращались с вениками
и ветвями различных деревьев. Эти ветки
втыкали к окнам, воротам и дверям
строений. Чаще всего втыкали рябиновые
ветки, считая, что они предохраняют от
злых духов. Уяв
—
весенне-летний период молодежных игрищ
и хороводов. Слово уяв буквально означает
«соблюдение» (от уя «блюсти»). Первоначально
это слово означало просто соблюдение
традиционной обрядовой жизни, а позднее
так стали называть любой праздник, любое
обрядовое торжество. В разных местах
слово уяв имеет различные оттенки
значения, да и сами молодежные увеселения
проводятся по-разному. Верховые чуваши
проводили уяв в промежутке между мăнкун
и симĕк. Молодежные игрища и хороводы
здесь начинались через неделю после
мăнкун. Во время уяв молодежь вечерами
собиралась за околицей и устраивала
хороводы с танцами, плясками, играми. В
это время обычно молодые парни ближе
знакомились со своими избранницами. К
концу ХІХ в. сезонные молодежные хороводы
у верховых чувашей стали исчезать.
Средненизовые чуваши в уяв обычно
проводили большие общеродовые игрища.
В определенный день в материнскую
деревню собиралась молодежь со всех
дочерних деревень. Рядом с каждой
материнской деревней на лугу, около
рощи или на лесной поляне, было постоянное
место для проведения сборищ молодежи,
которые назывались или просто вăйă —
«игрища», или же пуха, тапа — «сбор,
собрание». Ко дню тапа или вăйă на таком
месте устраивалась скамья для музыкантов.
В безлесных местах около скамейки
вкапывали несколько свежесрубленных
деревьев и украшали их разноцветными
лентами. Ближе к полудню к этому месту
собиралась молодежь. Приезжали также
торговцы сладостями, мелким товаром,
игрушками. Весь день до позднего вечера
на площадке играла музыка. Музыканты,
собравшиеся со всей округи, играли по
очереди. Одновременно выступали несколько
скрипачей, пузыристов, гусляров,
гармонистов, барабанщиков-ударников.
Вокруг этого большого оркестра всегда
толпились ребята, которые подыгрывали
на деревянных свирелях, металлических
и глиняных свистульках, металлических
треугольниках. Çинçе
—
традиционный дохристианский обрядовый
цикл, приуроченный ко времени летнего
солнцестояния. Этот земледельческий
праздник соответствует русскому
празднику, известному под названием
«3емля — мати именинница» или «Духов
день». В старину у чувашей за календарем
следили пожилые, умудренные жизненным
опытом люди. До появления отрывных
календарей чуваши пользовались
самодельными деревянными солнечными
календарями, которые довольно точно
показывали месяцы, недели, дни, долготу
дня и даже часы и минуты. Когда долгота
дня доходила до 17 часов, почтенные старцы
объявляли всей деревне, что с такого-то
дня начинается çинçе. Он праздновался
в течение 12 дней и совпадал со временем
цветения ржи. Çинçе особыми обрядовыми
торжествами не сопровождался. Это скорее
даже не праздник, а период отдыха и
соблюдения покоя Матери-земли, которая
в это время считалась обремененной
спеющим урожаем. В период çинçе строго
запрещалось чем-либо беспокоить землю:
нельзя было пахать, сеять, рыть землю,
вывозить навоз, бросать на землю тяжелое,
рубить лес, строить дома, лазить на
деревья и строения. Киремет
карти
— «киреметище», место совершения
общественных жертвоприношений и молений.
Как и многие термины древнечувашской
религиозной и мифологической сферы,
слово «киремет» имеет несколько значений.
Это и божество, брат всевышнего бога
Тура, и глава злых сил, и место
жертвоприношения и т. д. Различные
значения слова киремет показывают
динамику развития представлений об
этом божестве языческого пантеона.
Первоначально киремет считался родным
братом-близнецом всевышнего бога сўлти
Тура. В представлениях о Тура и Киремет
отразились древние воззрения о двуедином
начале творца Вселенной: доброе начало
олицетворялось в образе Тура, а злое —
в образе Киремет. Оба близнеца участвовали
в акте сотворения Вселенной. Первоначально
Киремет активно помогал Тура в упорядочении
хаоса, в добывании суши из-под Мирового
океана, сотворении земной тверди, в
наполнении ее природными объектами, в
сотворении растений и животныx. Но в
ходе созидания Вселенной действия
Киремет оказывались все более неудачными
и портили первоначальный замысел Тура,
за что Бог предопределил ему второстепенное,
подчиненное положение. Первоначально
Тура и Киремет обитали в верхнем мире,
и Киремет служил посредником между
Богом и людьми. По поручению Тура он
разъезжал по земле на тройке прекрасных
лошадей и творил суд над нарушителями
установленного порядка. Такое подчиненное
положение со временем перестало его
устраивать, и Киремет выходит из
подчинения Тура, начинает совращать
людей. За ослушание Тура изгоняет его
из верхнего мира на землю. На земле
Киремет начал притеснять чувашей,
отбирал у них жен и девушек, а на тех,
кто противился, насылал болезни и
несчастья. Чуваши пожаловались богу, и
Тура решил изгнать Киремет в преисподнюю.
Но за него заступилась одна женщина, и
Тура разрешил Киремет жить в оврагах и
лесах. Киремет наплодил много детей, и
они также расселились по оврагам и
лесам… Утаси
—
сенокосная пора, она имела важное
хозяйственно- экономическое значение.
Животноводство, хотя и занимало в
чувашском быту второе после земледелия
место, но едва ли уступало ему по своей
значимости. Далекие предки чувашей были
кочевниками и заготовкой кормов впрок
не занимались. Они просто перегоняли
свои огромные по нашим меркам стада с
южных широт на северные и обратно.
Известно, что в южных степях снега бывает
мало. Поэтому кочевники рано весной
старались с южных степей откочевать на
север и оставлять тем самым траву для
зимнего содержания скота. На севере
содержать зимой скот на подножном корме
было невозможно из-за глубокого снега.
Поэтому северные степи кочевники
использовали в качестве летних пастбищ.
В горных районах, например, в Кыргызстане,
пастухи до сих пор перегоняют свои стада
на летовки высоко в горы. Булгарские
предки чувашей в IV—VІІІ веках нашей эры
проживали в Южнорусских степях между
Каспийским и Азовским морями. В этот
период их летние пастбища находились
в Волго-Камье. После нашествия хазар
южные степи были оставлены, и булгары
обосновались в Среднем Поволжье. В
первое время после переселения в
Волго-Камье булгаро-чуваши уходили со
своими стадами на север, в верховья Камы
и Вятки, но эти сезонные перекочевки
были малоэффективными.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Новогодний праздник сурхури

Сурхури—старинный чувашский праздник. Он отмечался в период зимнего солнцестояния, когда день начинал прибывать. Сурхури обычно праздновался целую неделю. Позднее этот национальный праздник нового года совпал с христианским рождеством (раштав) и продолжался до крещения (кашарни). Во время празднования сурхури проводились обряды, призванные обеспечить хозяйственные успехи и личное благополучие людей, хороший урожай и приплод скота в новом году.
В первый день сурхури детвора собиралась группами и обходила деревню подворно. При этом дети распевали песни о наступлении нового года, поздравляли односельчан с праздником, приглашали других ребят присоединиться к их компании.

Нартукан

Нартукан (нартаван) —один из праздников новогоднего цикла, распространенный среди закамских и приуральских чувашей, а также обряд гадания на кольцах под новый год. Нартукан начи- нался 25 декабря, в день зимнего солнцестояния, и длился целую неделю. Он соответствует празднику сурхури у верховых и хёр сари низовых чувашей.
Для проведения праздника выбирался возведенный в истекшем году новый дом. Чтобы хозяин не отказал, во время строительства дома молодежь устраивала коллективную помочь (ниме)— бесплатно работала на вывозе строительных материалов и возведении дома. Этот дом называется нартукан пўрчё—домом, где проводится нартукан.
Во время нартукана детвора с утра катается с гор на санках. При этом поются особые куплеты—нартукан саввисем. С наступлением сумерек над деревней то тут, то там раздаются возгласы: «Нартукана-а-а! Нартукана-а!», т. е. «На нартукан!» Парни собираются группами и, уговорившись между собой, расходятся по домам наряжаться в святочных дедов (нартукан старикё) и в святочных бабок (нартукан карчакё). Парни наряжаются преимущественно в женские одежды, девушки — в мужские. Через некоторое время ряженые высыпают на улицу и начинают ходить из дома в дом. Кого только нет среди ряженых: здесь и торговец-татарин, и комедиант с медведем, и марийка-сваха, и верблюд с лошадью,и цыганка-гадалка… Возглавляют процессию нартукан старикё с кнутом и нартукан карчаке с прялкой и веретеном… Парней прежде всего интересуют те дома, в которых живут их избранницы или же приглашенные на праздник нартукан из других деревень гостьи. В обычные дни в эти дома онн ни за что бы не вошли, но сегодня это можно сделать под покровом маскарадной одежды.
Начинается шествие по заранее намеченным домам. В каждой избе с разными вариациями разыгрывается следующая смешная сценка. Одетый старухой парень садится за прялку и начинает прясть. Переодетая старнком девушка, помахивая помелом, начинает браниться и укорять, грозится приклеить старуху к прялке. Тут же она выхватывает у одного из сопровождающих бутылку с водой и выливает воду на подол присутствующиx. Все это проделывается с большим юмором. Под конец все ряженые начинают плясать под музыку и шумный аккомпанемент печной заслонки, трещоток. Приглашают на танец и хозяев дома, особенно девушек. Парни в женских костюмах и масках стараются высмотреть девушек-гостий, вызывая их на танец… Потешивши вдоволь хозяев, толпа ряженых с пляской и шумом отправляется в другой дом.
Еще днем парни через сестер и родственниц приглашают всех девушек в избранный для проведения праздника дом. Девушки приходят в лучших нарядах и усаживаются вдоль стен. Лучшие места предоставляются девушкам, прибывшим из других деревень. Когда собираются все приглашенные, начинаются игры, танцы и песни.
Наконец кто-то из девушек напоминает, что пора бы сходить за водой и начать гадания на кольцах. Вот откликнулись двое парней, пригласили двух девушек сопровождать их на речку. После недолгих уговоров девушки соглашаются и выходят из круга. Одна из них берет ведро, другая — полотенце. Парни берут топор, чтобы прорубить прорубь, а также пучок лучинок и зажигают его. При свете лучин все четверо отправляются за водой.
На речке парни выкупают у водяного (шыври) воду — бросают ему в прорубь серебряную монету. Девушки зачерпывают ведро воды, бросают в воду колечко и монету, покрывают ведро выши- тым полотенцем и, не оглядываясь назад, возвращаются. У дома ведро передается одному из парней и он, неся наполненное водой ведро на мизинце, вносит его в избу и ловко ставит на приготовленное посредине круга место. Затем одну из девушек выбирают ведущей. После долгих уговоров она соглашается и с зажженной свечкой в руках садится у ведра. Остальные девушки усаживаются вокруг ведра, а парни встают кругом за девушками. Ведущая проверяет, на месте ли колечко и монета.

Крещение — кашарни

Кашарни, местами кёрещенкке,— праздник новогоднего цикла. Праздновался чувашской молодежью в течение недели от рож- дества (раштав) до крещения. После введения христианства совпал с русскими святками и крещением. Первоначально этим праздником отмечался период зимнего солнцестояния.
Слово кашарни, видимо, только внешне несколько походит на русское крещенье (к нему восходит вариант кёрещенкке). В буквальном смысле кашарни—«зимняя неделя» (ср. тат. кыш «зима»).
Для проведения кашарни молодые люди нанимали какой-ни- будь дом и варили в нем так называемое девичье пиво (хёр сари).Для этого со всей деревни собирали складчину: солод, хмель, муку и все необходимое для угощения односельчан, а также гостей, приглашаемых по этому случаю из соседних деревень.
За день до крещения молодые девушки собирались в этом доме, варили пиво и стряпали пироги. Вечером в дом собиралась вся деревня от мала до велика. Девушки сначала угощали пивом стариков и родителей. Благословив молодых на счастливую жизнь в наступившем новом году, старики вскоре расходились по домам. Молодежь проводила этот вечер в увеселениях. Всю ночь звучали музыка и пение, парни и девушки плясали под частушки. Важное место в праздновании кашарни занимали всевозможные гадания о судьбе.
В полночь, когда деревня уже засыпала, несколько человек уходили в поле. Здесь, на перекрестке дорог, укрывшись покрывалами, слушали, кому какой звук послышится. Если кто услышит голос какого-нибудь домашнего животного, то говорили, что он будет богат скотом, если же кто услышит звон монет, то полагали, что будет богат деньгами. Звон колокольчика и музыка волынки—шапар предсказывали свадьбу. Если эти звуки послышались парню, то он в этом году непременно женится, а если девушке — то она выйдет замуж. Много было в эту ночь и других гаданий, но молодые люди чаще гадали о женитьбе и замужестве. Это и понятно, так как по чувашскому обычаю именно в новогодний период родители молодых засылали сватов.
Во время празднования кашарни по дворам ходили ряженые. Они разыгрывали всевозможные сценки из деревенской жизни. Ряженые непременно навещали дом, где молодежь праздновала кашарни. Здесь они показывали различные комические сценки. Однако первоначально роль ряженых сводилась к изгнанию из села злых духов и враждебных человеку сил старого года. По- этому в период от рождества до крещения вечерами ряженые ходили с кнутами и имитировали битье всех чужих.
На другое утро наступало так называемое водокрещение (тура шыва анна кун). В этот день отмечается крещение господне—один из так называемых двунадесятых праздников русской православной церкви. Установлен этот праздник в память об описанном в евангелии крещении Иисуса Христа Иоанном Крестителем в в реке Иордан.

Масленица — cаварни

Cаварни—веселый праздник проводов зимы и встречи весны, соответствует русской масленице. Само слово «саварни» является переводом (калькой) рус. масляная неделя су эрни). Празднование саварни приурочивалось к периоду весеннего равноденствия и начиналось в четверг. У большинства чувашей cаварни продолжался две недели. Первая неделя называлась асла cаварни — «большая масленица», а вторая — кесен саварни «малая масленица». Позднее, в связи с распространением христианства, чувашский cаварни совпал с русской масленицей, и его начали отмечать в течение одной недели от воскресенья до воскресенья.
Во время саварни в деревнях молодежь устраивала катания на лошадях, обвешанных колокольчиками и бубенчиками, украшенных платками и полотенцами. Детвора каталась с гор на салазках.
Праздник открывали дети. Каждый стремился как можно раньше выйти на горку, где традиционно проводились масленичные торжества. Того, кто первым прокладывал санный путь, в деревне называли «открывающим путь вешним водам» (шыв суле усакан), он пользовался всеобщим уважением, Ему, как самому проворному из всех ребят, доверяли начинать весенний сев.
Катание с гор носило иносказательное название «серси ури хусни» (букв. «ломание воробьиных ног»). Каждый из ребят при первом спуске с горы сыпал конопляные семена и приговаривал: «Пусть в этом году лен и конопля будут долгими!»

Сёрен

Сёрен — весенний праздник низовых чувашей, посвященный изгнанию из селения злых духов. И само название праздника означает «изгнание». Сёрен проводился накануне великого дня (манкун), а местами также перед летними поминками усопших предков — накануне симёк.
Накануне праздника вся сельская молодежь, приготовив трещотки и рябиновые прутья. собирается у почтенного старца и просит у него благословения на доброе дело:
— Благослови нас, дедушка, по старинному обычаю отпраздновать сёрен, попросить у Тура милости и богатого урожая, пусть он не допустит до нас злых духов, дьяволов.
Старец на это им отвечает:
— Доброе дело затеяли, молодцы. Так не оставляйте же добрых обычаев отцов и дедов.
Затем молодежь просит у старца землю, чтобы им можно было пасти овец хотя бы одну ночь. «0вцы» в ритуале—дети 10—15 лет.
Старик им отвечает:
— Я бы вам дал землю, но она у меня дорога, у вас не хватит деньжат.
— А сколько ты просишь за нее, дедушка?—спрашивают парни.
— За сотню десятин—двенадцать пар рябчиков, шесть пар баранов и три пары быков.
В этом иносказательном ответе под рябчиками подразумеваются песни, которые должны спеть молодые люди во время обхода деревни, под баранами—яйца, под быками калачи, которые дол- жны собрать ребята, приннмающие участие в совершении обряда.
Потом старик выкатывает бочку пива, и сюда собирается столь- ко народу, сколько может вместить двор. При такой публике старик в шутку допрашивает выборных о том, нет ли какой-либо жалобы. Выборные начинают жаловаться друг на друга: пастухи- де плохо караулили овец, кто-то из выборных брал-де взятку, присвоил общественное добро… Старик налагает на них наказание—тысячу, пятьсот или сто плетей. Виновных тут же «наказывают», и они притворяются больными. Хворым подносят пиво, и они выздоравливают, начинают петь и плясать…
После этого все выходят на выгон за околицу. Тут собирается вся деревня.

Калам

Калам — один из традиционных праздников весеннего обрядового цикла, посвященный ежегодному поминовению усопших предков. Некрещеные чуваши калам праздновали перед великим днем (манкун). У крещеных чувашей традиционный манкун совпал с христианской пасхой, а калам вследствие этого—со страстной неделей и лазаревой субботой. Во многих местах калам слился с манкун, а само слово сохранилось только как название первого дня пасxи.
С глубокой древности многие народы, в том числе и наши предки, наступление нового года отмечали весной. Своими истоками весеннне праздники восходят к новогодним торжествам. Только позднее, в связи с неоднократными изменениямн календарной системы, первоначальный весенний новогодний обрядовый цикл распался, и ряд ритуалов этого цикла был перенесен на масленицу (саварни) и праздники зимнего цикла (кашарни, сурхури). Поэтому многие ритуалы этих праздников совпадают или имеют однозначный смысл.
Чувашский языческий калам начинался в среду и продолжался целую неделю до манкуна. Накануне калама топили баню якобы для усопших предков. Специальный посыльный верхом ездил на кладбище и приглашал всех умерших родственников помыться и попариться. В бане духов усопших родственников парили веником, после себя оставляли для них воду и мыло.
Первый день праздника назывался кё9ён калам (малый калам). В этот день рано утром в каждом доме снаряжали одного парня рассыльным. Он верхом на коне объезжал всех родственников. По этому случаю лучшего коня покрывали узорной попоной. В гриву и хвост заплетали разноцветные ленты и кисти, красной лентой подвязывали хвост коня, на его шею надевали кожаный нашейник с бубенчиками и колокольчиками. В лучшую одежду одевали и самого парня, на шею повязывали специальный вышитый платок с красной шерстяной бахромой.
Подъезжая к каждому дому, посыльный трнжды стучал кнутовищем в ворота, вызывал хозяев на улицу и стихами приглашал на вечер «посидеть под свечами».
Родители в это время резали какую-нибудь живность. В середине двора обычно находилось специально огороженное место манкеле (главное мольбище).

Манкун

Манкун — праздник встречи весеннего нового года по древнечувашскому календарю. Название манкун переводится как «великий день». Примечательно, что первый день весеннего нового года язычествующие восточнославянские племена также называли Велик День. После распространения христианства чувашский манкун совпал с христианской пасхой.
По древнечувашскому календарю манкун отмечался в дни весеннего солнцеворота. Чуваши-язычники начинали манкун в среду и праздновали целую неделю.
В день наступления манкун рано утром детвора выбегала встре- чать восход солнца на лужайку в восточной стороне от деревни. По представлениям чувашей, в этот день солнце восходит пританцовывая, т. е. особенно торжественно и радостно. Вместе с детьми на встречу нового, молодого солнца выходили и старики. Они рассказывали ребятам древние сказки и легенды о борьбе солнца со злой колдуньей Вупар. В одной из этих легенд повествуется, что за долгую зиму на солнце постоянно нападали злые духи, посланные старухой Вупар, и хотели его стащить с неба в преисподнюю. Солнце все меньше и меньше появлялось на небе. Тогда чувашские батыры решили освободить солнце из плена. Собралась дружина добрых молодцев и, получив благословение старцев, направилась на восток, чтобы вызволить солнце. Семь дней и семь ночей сражались батыры со слугами Вупар и наконец одолели их. Злая старуха Вупар со сворой своих помощников убежала в подземелье, спряталась во владениях Шуйтана.

Акатуй

Акатуй — весенний праздник чувашей, посвященный земледелию. Этот праздник объединяет ряд обрядов и торжественных ритуалов. В старом чувашском быту акатуй начинался перед выходом на весенние полевые работы и завершался после окон- чания сева яровых. Название акатуй сейчас известно чувашам повсеместно. Однако сравнительно недавно верховые чуваши этот праздник называли сухатў (суха «пахота» + туйё «праздник, свадьба»), а низовые—сапан туйё или сапан (из татарского сабан «плуг»).

Симёк

Симёк — летний праздник, посвященный поминовению усопших родственников с посещением кладбищ. Соответствует христианской тронце, именуемой русскимн также семик, так как на Руси этот праздннк отмечался в четверг седьмой недели после пасхи. Чувашское симек восходит к этому русскому слову.
Празднование симёк среди чувашей распространилось сравнительно недавно, видимо, не ранее середины ХVIII века. Тем не менее, многие обряды и ритуалы этого праздника восходят к седой старине. Объясняется это тем, что на симёк перенесены многие обрядово-рнтуальные действия, первоначально причаст ные к калам и, отчасти, к юпа. В обрядово-ритуальной стороне праздника симёк можно выделить три основных линии: восходящие к восточнославянскому язычеству, русскому христианству (в его народном проявлении) и чувашскому язычеству.
Несмотря на позднее, в целом христианское происхождение, симёк широко распространился в быту не только крещеных чувашей, но н язычников. В некоторых местах некрещеные чуваши называют этот день виле тухна кун, т. е. «день выхода усопших (из могил)». Возможно, это и есть старое чувашское название праздника, соответствующее русскому семику.
Чувашский симёк начинался спустя семь недель после пасхи, с четверга перед троицей, завершался в четверг троицыной недели. Первый день этой недели назывался асла симек (большой семик), а последний—кёсён симёк (малый семик).
Накануне асла симёк женщины и дети ходили в лес, урочища и овраги, собирали там лечебные травы и коренья. Обычно приговаривали: «На семик надо собрать семьдесят и семь видов разных трав с опушки семи лесов, с вершпн семи оврагов». Из леса возвращались с вениками и ветвями различных деревьев. Эти ветки втыкали к окнам, воротам и дверям строений. Чаще всего втыкали рябиновые ветки, считая, что они предохраняют от злых духов.

Уяв

Уяв — весенне-летний период молодежных игрищ и хороводов. Слово уяв буквально означает «соблюдение» (от уя «блюсти»). Первоначально это слово означало просто соблюдение традици- онной обрядовой жизни, а позднее так стали называть любой праздник, любое обрядовое торжество.
В разных местах слово уяв имеет различные оттенки значения, да и сами молодежные увеселения проводятся по-разному. Верховые чуваши проводили уяв в промежутке между манкун и симёк. Молодежные игрища и хороводы здесь начинались через неделю после манкун. Во время уяв молодежь вечерами собиралась за околицей и устраивала хороводы с танцами, плясками, играми. В это время обычно молодые парни ближе знакомились со своими избранницами. К концу ХІХ века сезонные молодежные хороводы у верховых чувашей стали исчезать.
Средненизовые чуваши в уяв обычно проводили большие общеродовые игрища. В определенный день в материнскую деревню собиралась молодежь со всех дочерних деревень. Рядом с каждой материнской деревней на лугу, около рощи или на лесной поляне, было постоянное место для проведения сборищ молодежи, которые назывались или просто вайа — «игрища», или же пуха, тапа — «сбор, собрание». Ко дню тапа или вайа на таком месте устраивалась скамья для музыкантов. В безлесных местах около скамейки вкапывали несколько свежесрубленных деревьев и украшали их разноцветными лентами.
Ближе к полудню к этому месту собиралась молодежь. Приезжали также торговцы сладостями, мелким товаром, игрушками. Весь день до позднего вечера на площадке играла музыка. Музыканты, собравшиеся со всей округи, играли по очереди. Одновременно выступали несколько скрипачей, пузыристов, гусляров, гармонистов, барабанщиков-ударников. Вокруг этого большого оркестра всегда толпились ребята, которые подыгрывали на деревянных свирелях, металлических и глиняных свистульках, металлических треугольниках.

Синсе

Синсе—традиционный дохристианский обрядовый цикл, приуроченный ко времени летнего солнцестояния. Этот земледельческий праздник соответствует русскому празднику, известному под названием «3емля-мати именинница» или «Духов день».
В старину у чувашей за календарем следили пожилые, умудренные жизненным опытом люди. До появления отрывных календарей чуваши пользовались самодельными деревянными солнечными календарями, которые довольно точно показывали месяцы, недели, дни, долготу дня и даже часы и минуты. Когда долгота дня доходила до 17 часов, почтенные старцы объявляли всей деревне, что с такого-то дня начинается синсе. Он праздновался в течение 12 дней и совпадал со временем цветения ржи. Синсе особыми обрядовыми торжествами не сопровождался. Это скорее даже не праздник, а период отдыха и соблюдения покоя Матери-земли, которая в это время считалась обремененной спеющим урожаем.
В период синсе строго запрещалось чем-либо беспокоить землю: нельзя было пахать, сеять, рыть землю, вывозить навоз, бросать на землю тяжелое, рубить лес, строить дома, лазить на деревья и строения.

Чўк

Чўк — обряд жертвоприношения великому всевышнему Богу (сўлти асла Тура), его семейству и помощникам — духам-хранителям живои и неживой природы, человеческого общества и людей Само слово «чўк» многозначно. В определенных случаях оно означает и жертвоприношение, и место совершения такого обряда, и некое божество высшего разряда, а также употребляется как ритуальный возглас, обращенный к Тура.
По древним чувашским мифопоэтическим и религиозным представлениям, Вселенная как единое и нераздельное целое представляет собой единство природы, общества и личности. Она, якобы, была создана богом Тура с помощью своего брата-близнеца Киремет. Однако после сотворения Вселенной Киремет попал под воздействие зла и был изгнан Тура из верхнего мира. Всевышний Тура прилагает усилия к тому, чтобы содержать все три составные части Вселенной в постоянной взаимной гармонии, а дьявол с помощью прислуживающих ему злых сил всячески старается подбить человека на неблаговидные дела, нарушающие в конечном итоге вселенскую гармонию. Тогда Тура посылает кого-нибудь из своих прислужников, чтобы наказать человека и наставить на путь истинный. Все обряды и ритуалы древнечувашского быта направлены на поддержание постоянного мирового порядка или на восстановление нарушенной гармонии. Личность была в ответе перед обществом, общество — перед природой и Тура.
Механизм поддержания вселенской гармонии осуществлялся путем жертвоприношений. Личность, под подстрекательством дьявола нарушившая общественный порядок, должна была жертвоприношением искупить свою вину перед Тура, иначе ее неблаговидные дела могли привести к гибели общества, что, в свою очередь, вызвало бы разрушение Вселенной. Нарушение вселенской гармонии всегда осуществляется снизу вверх, со стороны личности, а восстановление порядка — сверху вниз, со стороны Тура. В тех случаях, когда провинилась личность, совершались частные жертвоприношения.
Кроме них у чувашей были и большие чўк — календарно приуроченные общественные жертвоприношения, совершавшиеся всем обществом. Язычники ежегодно в период созревания хлебов совершали ман чўк, или асла чўк — большое жертвоприношение; кёсён чўк—малое жертвоприношение, которое также называлось и уй чўкё — полевое жертвоприношение, и сумар чўкё — жертвоприношение для нспрашивания дождя.
Эти большие жертвоприношения совершались от имени всех сельчан и были направлены на обеспечение общественного благополучия, на поддержание общественной и вселенской гармонии. В связи с усилением христианского просвещения разорительные для народа большие жертвоприношения приходили в забвение, их стали проводить реже, и три вида чўк во многих местах слились в один.

Киремет карти

Киремет карти — «киреметище», место совершения общественных жертвоприношений и молений. Как и многие термины древнечувашской религиозной и мифологической сферы, слово «киремет» имеет несколько значений. Это и божество, брат всевышнего бога Тура, и глава злых сил, и место жертвоприношения и т. д. Различные значения слова киремет показывают динамику развития представлений об этом божестве языческого пантеона.
Первоначально киремет считался родным братом-близнецом всевышнего бога сўлти Тура. В представлениях о Тура и Киремет отразились древние воззрения о двуедином начале творца Вселенной: доброе начало олицетворялось в образе Тура, а злое — в образе Киремет. Оба близнеца участвовали в акте сотворения Вселенной. Первоначально Киремет активно помогал Тура в упорядочении хаоса, в добывании суши из-под Мирового океана, сотворении земной тверди, в наполнении ее природными объектами, в сотворении растений и животныx. Но в ходе созидания Вселенной действия Киремет оказывались все более неудачными и портили первоначальный замысел Тура, за что Бог предопределил ему второстепенное, подчиненное положение.
Первоначально Тура и Киремет обитали в верхнем мире, и Киремет служил посредником между Богом и людьми. По поручению Тура он разъезжал по земле на тройке прекрасных лошадей и творил суд над нарушителями установленного порядка.
Такое подчиненное положение со временем перестало его устраивать, и Киремет выходит из подчинения Тура, начинает совращать людей. За ослушание Тура изгоняет его из верхнего мира на землю. На земле Киремет начал притеснять чувашей, отбирал у них жен и девушек, а на тех, кто противился, насылал болезни и несчастья. Чуваши пожаловались богу, и Тура решил изгнать Киремет в преисподнюю. Но за него заступилась одна женщина, и Тура разрешил Киремет жить в оврагах и лесах. Киремет наплодил много детей, и они также расселились по оврагам и лесам…

Утаси

Утаси—сенокосная пора, она имела важное хозяйственно- экономическое значение. Животноводство, хотя и занимало в чувашском быту второе после земледелия место, но едва ли уступало ему по своей значимости. Далекие предки чувашей были кочевниками и заготовкой кормов впрок не занимались. Они просто перегоняли свон огромные по нашнм меркам стада с южных широт на северные и обратно. Известно, что в южных степях снега бывает мало. Поэтому кочевники рано весной старались с южных степей откочевать на север и оставлять тем самым траву для зимнего содержания скота. На севере содержать зимой скот на подножном корме было невозможно из-за глубокого снега. Поэтому северные степи кочевники использовали в качестве летних пастбищ. В горных районах, например, в Кыргызстане, пастухи до сих пор перегоняют свои стада на летовки высоко в горы.
Булгарские предки чувашей в IV—VІІІ веках нашей эры проживали в Южнорусских степях между Каспийским и Азовским морями. В этот период их летние пастбища находились в Волго-Камье. После нашествия хазар южные степи были оставлены, и булгары обосновались в Среднем Поволжье. В первое время после переселения в Волго-Камье булгаро-чуваши уходили со своими стадами на север, в верховья Камы и Вятки, но эти сезонные перекочевки были малоэффективными.

Ниме

Ниме — коллективная помощь, устраиваемая односельчанами при выполнении трудоемких и хлопотных работ. Традиция ниме имеет очень глубокие исторические корни и восходит к пратюркской эпохе. Чуваши в течение нескольких тысячелетий сохранили обычай ниме и донеслн его до нас. А ниме спасал и сохранял чувашей.
В жизни селянина много таких моментов, когда требуются коллективные усилия для своевременного выполнения тех или иных хозяйственных работ. Нужно было вывозить лес, строить дом, вовремя сжать уже осыпающийся урожай—везде на помощь приходил обычай ниме.
Ниме не имеет определенных сроков проведения, однако чаще всего к коллективной помощи прибегали при уборке перестоявшего урожая. В случаях, когда грозило осыпание хлебов, хозяин приглашал к себе одного из уважаемых людей и назначал его ниме пусё — главой помочи.

Вырма

Вырма—это жатва, уборочная страда. В старину хлеба убирали вручную — жали серпами. Это был изнурительный и трудный, вместе с тем весьма ответственный период в годичном трудовом цикле крестьянина. Хлеб — венец всех трудов земледельца — на жатве уже ощущается реально, весомо, а не в мечтах только. Даже небольшая горсть срезанных серпом ржаных стеблей — это добрая ломоть хлеба. А сколько таких ломтей в снопу, в копне! Одним из множества трудовых ритуалов было сурла хывни «зажинок». Самая проворная женщина в семье развязывала серп, увязанный еще в прошлом году последней сжатой в поле горстью стеблей ржи, и срезала первую горсть. Перемешивала старые стебли с новыми, разбрасывала их перед собой на ниву и пронзносила благодарственную молнтву духам земли:
— Эй, сер ашшё, сёр амашё! Тавах снре кивёрен сенне чипер…

Аван

Аван — слово многозначное. Это «гумно, овин, ток», «молотьба» и… «праздник». Этот праздник ввиду большой значимости молотьбы хлеба сопровождался многими обязательными ритуалами. Он был особо приятен, торжественен для крестьян. Молотьба такая же волнующая пора, как и жатва. Овин для сушки снопов, ток и молотьба на нем замыкали, связывали воедино годовой цикл полевых работ. С тока зерну одна короткая дорога — в амбар и на мельницу. Но торжественность, истинная святость сопровождали хлебороба даже на этом коротком пути. В любой мелочи, даже в форме мешочных завязок и скрипе телег усматривался некий магический смысл.
После жатвы старики по ночам сушили снопы, развлекали молодежь сказками да прибаутками, забавлялись и сами — ходили пугать друг друга… Разбирали большие клади (капан) и сносили снопы на овин (аван), Их приставляли к конусообразному остову овина — шишу колосьями вверх и притягивали веревкой, чтобы снопы не упали. В овинной яме под шишом старики, разродя огонь, произносили молитву, обращенную к духам огня:
— Е, пёсмёлле! Тура, сырлах! ЬІра Вут ашшё, ыра Вут ама! ЬІра выранта ларса тарасаринччё. Ман капана пасса авана хутамар, аван перекетне парасаринччё. Аван ашне вут хутамар — вутаран-каварартан, сиксе ўкес хёмёнчен витсе сыхласа тарасаринччё. Ыра Вут ама! Пирён ёсёмёре эсё упраса, эсё сыхласа тарсамччё!
(Славим имя Бога! Помилуй нас, Боже! Священный дух Отец огня, священная Мать огня! Желаем вам пребывать на добром месте. Мы разобрали большую кладь и разложили снопы на овинный шиш. Отвратите злую огненную силу, защитите и сохраните от шальной искры. Добрая Мать огня! Остерегай и сохраняй наши труды!)…

Чўклеме

Чўклеме — обряд освящения нового урожая жертвоприношением духам природы, умершим предкам, сопровождавшийся угощением всех сородичей.
Глубокой осенью, после завершения молотьбы чувашские крестьяне тщательно сортировали и распределяли зерно: самое лучшее — на семена, что похуже,— на корм скоту, а это — на муку.Партию, предназначенную на муку, сушили в овинах или печах и везли на мельницу. Старшая в доме женщина затевала солод:проращивала зерна, несколько раз обрызгивая со свежего веника, солодила, ворошила его. Затем солод свозили для просушки в общественную солодовню. На солодовне собирались старики,подростки, дети. Тут рассказывали разные истории, предания,сказки. Ночлег на солодовом овине (салат аванё) запоминался детям на всю жизнь. Готовый солод вместе с зерном везли на мельницу. Мельница, как и солодовня, была в чувашском быту своеобразным клубом, местом общения, средоточием новостей, споров, легенд. Мельница завершала долгий и подчас очень рискованный путь хлебного зерна.
С мельницы крестьянин возвращался с чувством огромного удовлетворения, преисполненный гордости за итоги своего нелегкого круглогодичного труда. Теперь уже можно было радоваться плодам своего труда. Чуваши недаром говорили: «С мельницы и дрянная лошадь возвращается пританцовывая».
Муку засыпали в специальный деревянный ларь в амбаре. Она поступала в полное распоряжение хозяйки дома.
Готовясь к обряду чўклеме, хозяйка варила пиво из нового солода. На подготовку солода требовалось около двух недель, варка сусла занимала полторы — двое суток. Готовое сусло разливали в дубовые бочки и ставили в погреба. Там оно бродило тричетыре дня.
Накануне чўклеме с вечера хозяйка творила тесто, а утром замешивала. Пока топилась печь, тесто поднималось. Хозяйка брала тесто из квашни и начинала формовать xлебы.

Языческие обряды чувашей

ЯЗЫЧЕСКИЕ ОБРЯДЫ ЧУВАШЕЙ Альметьевского района связаны с традиционными верованиями, отразились в народных праздниках. Учитывая, что в Чувашии языческих поселений практически не осталось, основной ареал расселения приверженцев старой веры оказался сегодня в Татарстане. В Альметьевском районе к ним относятся 3 селения: Старое Суркино, Новое Суркино, Клементейкино. Среди местных жителей устойчиво бытует мнение, что их предки бежали с прежних мест жительства от насильственного крещения, желая сохранить традиционную веру. Как вспоминают старожилы, в советское время многие обряды исполнялись в семейной обстановке с привлечением минимума участников и «не так празднично, как сейчас». Обязательна была осенняя дань («хур яшки») верховному божеству – старосуркинцы называют его Тура-папай, именем, в котором соединилось имя общечувашского бога Турă, Тора с татарским «бабай» (дед, дедушка). В жертву приносили 2-х гусей, которых резали по четвергам, следовавшим один за другим; на угощенье приглашали родственников. После трапезы кости тщательно собирали, добавляли пух и перья и с молитвой опускали в речку, веря, что таким образом обретают защиту от болезней. В настоящее время гусей почти не держат, и обряд исчез. Осенью же варили особую «дворовую» кашу – «карта пăтти», пшенную или пшеничную, нередко с добавлением картофеля, чтобы во дворе была живность. Обязательными были дни поминовений умерших родственников (после похорон – каждый четверг в течение 3-х недель), «большие» поминки или родительские дни – дважды в год на Пасху и Троицу; обязательно резали курицу или овцу, пекли блины – «икерчĕ». Не разрешалось поминать в общем порядке (как и хоронить на общем кладбище) покончивших собой. Их поминали, выходя во двор с блином и ковшом воды, чтобы умерший не принес в дом беды. Целые комплексы обрядов сопровождали главные события жизненного цикла: рождение ребенка, проводы в армию, свадьбу, похороны; информаторы дают достаточно полное их описание и утверждают, что они бытовали в советское время.
В обрядности чувашей – в общественных обрядах и в обрядах семейного цикла (свадьба, родильная и похоронно-поминальная обрядность) наиболее выразительно представлены языческие верования. Часть языческих праздников календарно совпадает с православными. Это «Сурхури» – Рождество, праздник которым открывается неделя игр, ряжений, гаданий; «Саварни» – Масленица (пекут блины, сжигают чучело под музыку и пение, скачут на лошадях); «Манкун» (великий день) – Пасха (красят яйца, к вечеру собираются родственники, пьют, гуляют). На Манкун раньше ходили по домам, теперь сидят в одном доме. На 3-й день выпивают бочонок бражки. Пасху проводят в среду, в четверг молодежь ходит по дворам, бьют палкой по воротам – выгоняют чертей; обряд называется «серен». Хозяин дома одаривает их яйцами и блинами, молодежь затем идет на гору, зажигает костер и съедает подношения с просьбой к богу дожить благополучно до следующей Пасхи. На Троицу ходят поминать умерших на кладбище, вечером молодежь водит хороводы. На все праздники обязательно топили баню, имеющую, по поверью, очистительную силу.
В памяти местных чувашей сохранились некоторые обряды весеннего цикла. Они начинались с обычая «эрзям» (Старое Суркино). Когда сходил снег, женщины мыли молельный дом и чистили родник; до этого весенние работы не начинались. Топили баню, варили по домам кашу и каждый нес ее в молельный дом. После этого выходили на полевые работы. К настоящему времени молельный дом не сохранился. Среди других обрядов весеннего цикла — обряд отпугивания злых духов от домашней скотины и оберег от падежа. Когда весной выгоняли скот, то с ворот на въезде в деревню швыряли каждому на голову ком земли, стреляли из ружья. По другому обычаю на горке вырывали яму, и каждый человек должен был залезть в нее и вылезть. В это время в него бросали землю, чтобы отогнать зимние болезни. В обоих случаях земля, считающаяся священной, наделялась особой силой. Весной же односельчане собирались и сжигали старые лапти (Клементейкино); в Старом Суркино дети собирали по домам старую обувь и сжигали, чтобы лето было теплым и урожай хорошим. В июне с появлением первых всходов проводят 2 аграрно-производственных обряда: «Сумар чук» и «Уй чук» (Удюк). В период после завершения посева яровых и посадки овощей, цветения злаков до начала поднятия пара проводился праздник «Синсе» или «Уяв» (он оканчивался обрядом Удюк). Первонач. смысл термина Синсе – праздник земли, почитание «беременной земли». Во время Синсе налагались определенные запреты, табу от имени всей общины и оно объявлялось торжественным образом: «С завтрашнего дня пусть будет Синсе, объявляем об этом. Запрещается стучать, рвать и косить траву, сушить зерно, сеять, добывать камни, молоть зерно на мельнице, носить рубашки из пестрядинной и окрашенной ткани, шить одежду из этих материалов, все должны одеваться лишь в белую одежду, срок – 10 дней». Смысл запретов был в боязни вызвать град, грозы и другие стихийные бедствия. В настоящее время большинство запретов не выполняется, знания об этой стороне обряда утрачены. От старой обрядности сохранились лишь хороводные гуляния в принятое время их проведения, традиционные тексты и мелодии хороводных песен (тематика песен бытовая, в основном поются молодежные лирические песни), круговое движение хоровода.
Свадебный обряд также отражает древние верования: культ плодородия, культ природы, обыгрывание благословения сверхъестественных сил и защита от злых сил, магия чисел. Так при отправлении свадебного поезда за невестой боятся встречи с человеком с «дурным глазом», с «тяжелой ногой» или же с пустыми ведрами (подобная встреча, по поверью, предвещала неудачу). В качестве оберега от злых сил, втыкали в одежду иголку или булавку. Перед отъездом невесты из родительского дома было принято проводить обряд ее прощания с подругами. Во время этого обряда подружки дарят невесте кольцо или булавку на память, чтобы в будущем она вспоминала свою незамужнюю жизнь. Обряд прощания невесты со своими подружками ‒ это отголосок древнего обряда отторжения, символизирующий разрыв невесты с родной стороной. Магия чисел присутствует в обычаях, предписывающих родственникам жениха привозить угощение на свадьбу – 7 различных кушаний и вино; при обходе домов родственников все участники свадьбы 3 раза должны были обходить вокруг хозяев. В обряде свадебной церемонии у жителей Старого Суркина (после модернизированной традиции выкупа невесты и ее приданого), молодые опускаются коленями на специальные вышитые маленькие подушки, затем их носят с собой свидетели жениха и невесты до окончания свадебного вечера. При этом родители невесты поочередно дают напутствия молодым, оглаживают денежной купюрой голову и плечи жениха, затем невесты и передают им в руки. Примечательно, что на свадьбу жених надевал белые перчатки.
Родильная обрядность включает различные магические действия, которые, по мнению чувашей, способны уберечь ребенка от несчастья и нечистой силы. Общей особенностью религиозных обрядов, связанных с рождением и воспитанием детей у чувашей региона, является вера в силы магии, амулетов, вера в нечистую силу и т.д. Чтобы облегчить роды, применяли и применяют ряд магических приемов: молятся, поминая покойников, с молитвой опрыскивают живот роженицы водой. Новорожденного сразу же заворачивали в старую рубашку отца (чтобы его отец любил, и чтобы, как отец, он был сильным и здоровым); также было принято заворачивать ребенка в старые платья, засовывать в рукав старой шубы или тулупа. Клали в люльку ребенка с молитвой (с обращением к Тура-бабаю). Под голову или в ноги клали металлические предметы (нож, ножницы), чтобы ребенок спал спокойно, и шайтаны его не беспокоили. Металлические предметы, как обереги, оставляли в люльке, если ребенок оставался дома один. Существовали защитительные обряды, чтобы ребенок не умирал в первый год жизни: изменение имени в случае, если до этого дети в семье умирали; продажа ребенка за символическую сумму в 10 копеек, за 1 рубль родственникам или хорошим соседям (в любом случае продажа была фиктивной); слабых и недоношенных детей «перепекали» в печи 3-4 раза (это делала бабка на деревянной лопате для печения хлеба со специальной молитвой). Известно много оберегов от сглаза. Так, с первых дней ребенка стараются не показывать людям с «дурным глазом» (с тяжелым взглядом, черного цвета глазами). От сглаза лоб или подбородок ребенка мазали сажей (сейчас помадой), нашивали на шапочку бусинку, ракушку, монетку; на рубашку и чепчик пришивали кусочки бересты. Если ребенка все же сглазили, лечили его, окуривая дымом древесного гриба, обмазывали «оконным потом» (жидкостью, которая конденсируется на оконных стеклах), звали старушек для чтения молитв. Чтобы вылечить ребенка от испуга, плавили над сковородой свинец и уносили его на речку, чтобы водой унесло страхи. Другой вариант – кусочек застывшего свинца подвешивали ребенку ниткой на шею; окуривали грибом («запах гриба сам по себе успокаивает»); макали гриб в воду, обрызгивали ребенка и давали ему эту воду выпить. Известны народные средства для лечения у детей различных болезней. Обряд имя наречения проводится (Старое Суркино) через год после рождения ребенка старейшинами села в присутствии родителей и ближайших родственников. Ребенка благословляют и дают испробовать священной каши. В завершение действа ребенка окликают в окошко, и он должен отозваться на имя.
Обряд погребения и поминовения у чувашей определяется представлением о бессмертии души, нуждающейся в первое время в удовлетворении всех потребностей, свойственных живому человеку. В руку умершего вкладывают ветку можжевельника, в изголовье ставят 3 зажженные свечи: одну – хозяйке кладбища — Матрене, вторую – земле, в которой отныне будет «жить» умерший, третью – самому покойному. Пришедшие проститься с покойным, поминают его и получают от распорядителей похорон по 3 хлопчатобумажные белые нитки, которые нужно обмотать вокруг запястья левой руки, чтобы «грешники в чугуне не варились», чтобы «покойник смыл свои грехи и его душа могла по ниткам перебраться через котел в аду». Впоследствии необходимо дождаться, пока нитки сами развяжутся и слетят с руки и использовать их при шитье. Выбрасывать нитки нельзя, иначе душа хозяина попадет в ад. Если у покойного есть маленький ребенок, то его трижды переносят через гроб, чтобы умерший не взял ребенка с собой. По пути следования к кладбищу процессия должна трижды остановиться. Все присутствующие строем трижды обходят вокруг могилы, «чтобы черти к могиле не привязались», зажигают 3 свечи. Умершего хоронят в гробу в верхней одежде (по сезону). Перед подготовкой места для захоронения жители Старого Суркино приходят к священному камню над могилой Матрены, дочери основателя села, чтобы испросить ее разрешения, а также обращаются к ней с молитвами и просьбами при любом посещении кладбища; около камня оставляют конфеты. Поминовения устраиваются на 3-й и 7-й день, обычно все приходят с продуктами. На поминки изготавливают «юпа» – надгробные фигурки, имитирующие человека ростом около 60 см; их устанавливают на могиле. Фигурки высекают из местного известнякового камня, обычно прямоугольной формы, прорезают зеркальные изображения двух треугольников, соединяющихся по вертикальной оси. В настоящее время надгробия делают из мрамора или гранита. Всего в окрестностях, на выезде из села Суркино, находятся три кладбища: языческое, православное и мусульманское.
Семик (семык) считается у чувашей более важным, чем Троица и входит в поминальный цикл, проводится в последний четверг перед Троицей. В среду вечером молодежь выходит на гулянье и до утра принято не спать; играют в различные игры, водят хороводы, устраивают розыгрыши, воруют у соседей лук и угощают друг друга; парни кидают в девушек воробьиными яйцами. В Старом Суркино традиция поминовения предков сохранилась в форме игр молодежи, которая собирается ночью и «шалит до безобразия». Жители села запираются в домах и не выходят на улицу, с опасением ожидая, как на утро проявятся проделки молодежи. Обычно это обезображенные краской ворота, беспорядок на огороде или запертые снаружи двери дома. Под утро парни со своими девушками воруют у соседей дрова и топят для родителей баню, чтобы те пошли чистыми поминать на кладбище. Париться принято 2-мя свежими березовыми вениками. Утром в четверг ходят в лес, собирают цветы, плетут венки. Дома пекут блины, варят из курицы суп; это основная поминальная пища. Раньше в Семик (Старое Суркино) проводили старинный магический обряд опахивания деревни для защиты от эпизоотий и др. бедствий. Собирался весь народ, 40 девушек впрягались в соху и опахивали деревню вдоль забора, которым раньше обносили селение. Там, где невозможно было пройти сохой, брали в руки лопату и оставляли ее след. Процессию подгоняла прутиком молодая женщина (должна была быть уже замужней, но чтобы свадьбы еще не было). За ними шли парни и шутками подгоняли девушек; вместе с ними шла ворожея – старушка с прутиком и била им по забору вокруг деревни. В настоящее время обряд этот исчез (также село не обносят забором). Другой обряд – «юпа» (юба), связан с поминовением усопших, скончавшихся в последние полгода. Обычно он проводится поочередно в домах родственников и длится весь день. Каждую середину недели — блины, по четвергам – каша для птиц ставятся в блюдце на заборный столб. Если кто-то серьезно заболел, варится каша, чтобы умилостивить потусторонние силы, призвать на помощь ушедших предков. Этот обычай бытует по сей день в семьях среднего поколения. Обычай поминовения на территории кладбища появился относительно недавно, раньше поминали дома.
Обряд большого жертвоприношения Учук в Старом Суркино проводится с давних времен (по некоторым данным на исходе советского периода был слегка подзабыт и возрожден в 1980-х. Его проводят один раз в 2 года на одноименном святом роднике. В жертву приносят три души (птица, мелкий скот, крупнорогатый скот). Процедура проводится с незапамятных времен на одном и том же месте, ниже верхней части ручья, на взгорке (на одном неизменном месте закалывают, на другом погребают внутренности). Голова и ноги животного крепятся на стволе священного дуба, растущего у ручья (дань богу Киремети и духам). На вопрос, что будет, если ручей пересохнет или дуб засохнет, ответ: старейшины подберут другое место, а пока народ делает все, чтобы этого не допустить. Священную кашу в котле до проведения фестиваля «Учук» (в наши дни готовится от 8 до 12 котлов) готовили человек 5-7 (бабушки-старейшины и помощницы среднего возраста). Отведать кашу вместе с семьей приходили многие жители села независимо от вероисповедания и национальности. Спиртное всегда было здесь под запретом, разрешается только пиво. К приготовлению ритуальной пищи спокойно допускаются представители другой веры и национальности. В последние годы на родник, все чаще приезжают молодожены, чтобы подтвердить свой союз перед высшими силами и загадать заветное желание. Во время Учук проводят моления. Молитвы некрещеных чувашей не имеют четкой текстовки, по сути, это импровизированное обращение к богу Тура, произносимое на смеси чувашского и татарского языков. Во время обращения одна из молельщиц накидывает рабочую куртку и зажимает в подмышке меховую шапку, закрепляя, таким образом, присутствие в ритуале мужского начала (мужчин среди старейшин не водится очень давно). К моменту создания фестиваля четкую процедуру проведения обрядов и молитв (в частности «Учук» и «Каша дождя»), пожалуй, помнила только старейшая молельщица, и преемственность была под вопросом. Теперь этот вопрос снят. Про себя местные чуваши говорят: «мы общаемся с богом напрямую, без посредников».
Каша дождя «Чумар пати» проводится ежегодно в условленное время (по выбору пожилых женщин-молельщиц) на каждой улице, затем — большой, для всего села, обряд. Обычно приготовление каши приурочивается ко времени после работы в поле, чтобы у родника перевести дух от летней жары, покушать ритуальной каши и традиционно, как того требует обычай, побрызгаться водой.
Лит.: Столярова Г.Р. История формирования и обрядность чувашей-язычников Татарстана // Этнографическое обозрение. 2006, №2; Галлямова А., Столярова Г. Язычники в советском и постсоветском времени (на примере чувашей Старого Суркино Республики Татарстан // Этнографическое обозрение. 2015, №5
Г.Столярова