Синсе чувашский праздник

Çинçе (букв. «тонкий, изнеженный») — чув. «время отдыха» — это не праздник, а ритуализированный период после завершения полевых работ (время, когда начинает колоситься рожъ, посеянная осенью) и до 19 июня, когда запрещалось чем-либо беспокоить землю и окружающую природу. По мнению В.Д. Димитриева, название происходит от çийĕнче «беременность». У удмуртов этот период назывался музъем вордиськон— «рождение земли».
    В старину у чувашей за календарем следили пожилые, умудренные жизненным опытом люди и жрецы. «Когда долгота дня доходила до 17 часов, почтенные старцы объявляли всей деревне, что с такого-то дня начинается çинçе» (Егоров, 1994, с.203).
    В çинçе люди ходили только в светлых праздничных одеждах и по возможности бездействовали, так как боялись навредить молодым росткам, вылупляющимся птенцам и детенышам животного мира. Запрещалось разжигать огонь в печи пока солнце не зайдет. Людей, одетых в любую одежду, кроме светлых, наказывали, обливая водой. Женщинам запрещалось стирать, не лазали на амбары. Запрещалось играть, свистеть, смеяться.
    Если и проводились какие-либо гуляния, то характер танца был как можно мягче, не допускались крики и топот. И справляли этот период 8—12 дней.
    В текстах «Астролябии Берлинской» XI в. до н.э. из Ашшура даются предсказания на каждый календарный месяц. В этих предсказаниях на месяц Su-numun (июнь-июль) предсказния больше напоминают предупреждения — не ходи, не делай, a если сделаешь — результата не жди (Емельянов, 1999, с.83).

Ссылка статьи :: Версия для печати

Карта сайта

Синсе—традиционный дохристианский обрядовый цикл, приуроченный ко времени летнего солнцестояния. Этот земледельческий праздник соответствует русскому празднику, известному под названием «3емля-мати именинница» или «Духов день».
В старину у чувашей за календарем следили пожилые, умудренные жизненным опытом люди. До появления отрывных календарей чуваши пользовались самодельными деревянными солнечными календарями, которые довольно точно показывали месяцы, недели, дни, долготу дня и даже часы и минуты. Когда долгота дня доходила до 17 часов, почтенные старцы объявляли всей деревне, что с такого-то дня начинается синсе. Он праздновался в течение 12 дней и совпадал со временем цветения ржи. Синсе особыми обрядовыми торжествами не сопровождался. Это скорее даже не праздник, а период отдыха и соблюдения покоя Матери-земли, которая в это время считалась обремененной спеющим урожаем.

В период синсе строго запрещалось чем-либо беспокоить землю: нельзя было пахать, сеять, рыть землю, вывозить навоз, бросать на землю тяжелое, рубить лес, строить дома, лазить на деревья и строения. 

Çимĕк
—
летний праздник, посвященный поминовению
усопших родственников с посещением
кладбищ. Соответствует христианской
троице, именуемой русскими также семик,
так как на Руси этот праздник отмечался
в четверг седьмой недели после пасхи.
Чувашское
çимĕк восходит
к этому русскому слову. Празднование
çимĕк среди чувашей распространилось
сравнительно недавно, видимо, не ранее
середины ХVIII в. Тем не менее, многие
обряды и ритуалы этого праздника восходят
к седой старине. Объясняется это тем,
что на çимĕк перенесены многие
обрядово-ритуальные действия, первоначально
причастные к калам и, отчасти, к юпа. В
обрядово-ритуальной стороне праздника
çимĕк можно выделить три основных линии:
восходящие к восточнославянскому
язычеству, русскому христианству (в его
народном проявлении) и чувашскому
язычеству. Несмотря на позднее, в целом
христианское происхождение, çимĕк
широко распространился в быту не только
крещеных чувашей, но и язычников. В
некоторых местах некрещеные чуваши
называют этот день виле тухнă кун, т. е.
«день выхода усопших (из могил)». Возможно,
это и есть старое чувашское название
праздника, соответствующее русскому
семику. Чувашский çимĕк начинался спустя
семь недель после пасхи, с четверга
перед троицей, завершался в четверг
троицыной недели. Первый день этой
недели назывался аслă çимĕк (большой
семик), а последний — кĕçĕн çимĕк (малый
семик). Накануне аслă çимĕк женщины и
дети ходили в лес, урочища и овраги,
собирали там лечебные травы и коренья.
Обычно приговаривали: «На семик надо
собрать семьдесят и семь видов разных
трав с опушки семи лесов, с вершин семи
оврагов». Из леса возвращались с вениками
и ветвями различных деревьев. Эти ветки
втыкали к окнам, воротам и дверям
строений. Чаще всего втыкали рябиновые
ветки, считая, что они предохраняют от
злых духов. Уяв
—
весенне-летний период молодежных игрищ
и хороводов. Слово уяв буквально означает
«соблюдение» (от уя «блюсти»). Первоначально
это слово означало просто соблюдение
традиционной обрядовой жизни, а позднее
так стали называть любой праздник, любое
обрядовое торжество. В разных местах
слово уяв имеет различные оттенки
значения, да и сами молодежные увеселения
проводятся по-разному. Верховые чуваши
проводили уяв в промежутке между мăнкун
и симĕк. Молодежные игрища и хороводы
здесь начинались через неделю после
мăнкун. Во время уяв молодежь вечерами
собиралась за околицей и устраивала
хороводы с танцами, плясками, играми. В
это время обычно молодые парни ближе
знакомились со своими избранницами. К
концу ХІХ в. сезонные молодежные хороводы
у верховых чувашей стали исчезать.
Средненизовые чуваши в уяв обычно
проводили большие общеродовые игрища.
В определенный день в материнскую
деревню собиралась молодежь со всех
дочерних деревень. Рядом с каждой
материнской деревней на лугу, около
рощи или на лесной поляне, было постоянное
место для проведения сборищ молодежи,
которые назывались или просто вăйă —
«игрища», или же пуха, тапа — «сбор,
собрание». Ко дню тапа или вăйă на таком
месте устраивалась скамья для музыкантов.
В безлесных местах около скамейки
вкапывали несколько свежесрубленных
деревьев и украшали их разноцветными
лентами. Ближе к полудню к этому месту
собиралась молодежь. Приезжали также
торговцы сладостями, мелким товаром,
игрушками. Весь день до позднего вечера
на площадке играла музыка. Музыканты,
собравшиеся со всей округи, играли по
очереди. Одновременно выступали несколько
скрипачей, пузыристов, гусляров,
гармонистов, барабанщиков-ударников.
Вокруг этого большого оркестра всегда
толпились ребята, которые подыгрывали
на деревянных свирелях, металлических
и глиняных свистульках, металлических
треугольниках. Çинçе
—
традиционный дохристианский обрядовый
цикл, приуроченный ко времени летнего
солнцестояния. Этот земледельческий
праздник соответствует русскому
празднику, известному под названием
«3емля — мати именинница» или «Духов
день». В старину у чувашей за календарем
следили пожилые, умудренные жизненным
опытом люди. До появления отрывных
календарей чуваши пользовались
самодельными деревянными солнечными
календарями, которые довольно точно
показывали месяцы, недели, дни, долготу
дня и даже часы и минуты. Когда долгота
дня доходила до 17 часов, почтенные старцы
объявляли всей деревне, что с такого-то
дня начинается çинçе. Он праздновался
в течение 12 дней и совпадал со временем
цветения ржи. Çинçе особыми обрядовыми
торжествами не сопровождался. Это скорее
даже не праздник, а период отдыха и
соблюдения покоя Матери-земли, которая
в это время считалась обремененной
спеющим урожаем. В период çинçе строго
запрещалось чем-либо беспокоить землю:
нельзя было пахать, сеять, рыть землю,
вывозить навоз, бросать на землю тяжелое,
рубить лес, строить дома, лазить на
деревья и строения. Киремет
карти
— «киреметище», место совершения
общественных жертвоприношений и молений.
Как и многие термины древнечувашской
религиозной и мифологической сферы,
слово «киремет» имеет несколько значений.
Это и божество, брат всевышнего бога
Тура, и глава злых сил, и место
жертвоприношения и т. д. Различные
значения слова киремет показывают
динамику развития представлений об
этом божестве языческого пантеона.
Первоначально киремет считался родным
братом-близнецом всевышнего бога сўлти
Тура. В представлениях о Тура и Киремет
отразились древние воззрения о двуедином
начале творца Вселенной: доброе начало
олицетворялось в образе Тура, а злое —
в образе Киремет. Оба близнеца участвовали
в акте сотворения Вселенной. Первоначально
Киремет активно помогал Тура в упорядочении
хаоса, в добывании суши из-под Мирового
океана, сотворении земной тверди, в
наполнении ее природными объектами, в
сотворении растений и животныx. Но в
ходе созидания Вселенной действия
Киремет оказывались все более неудачными
и портили первоначальный замысел Тура,
за что Бог предопределил ему второстепенное,
подчиненное положение. Первоначально
Тура и Киремет обитали в верхнем мире,
и Киремет служил посредником между
Богом и людьми. По поручению Тура он
разъезжал по земле на тройке прекрасных
лошадей и творил суд над нарушителями
установленного порядка. Такое подчиненное
положение со временем перестало его
устраивать, и Киремет выходит из
подчинения Тура, начинает совращать
людей. За ослушание Тура изгоняет его
из верхнего мира на землю. На земле
Киремет начал притеснять чувашей,
отбирал у них жен и девушек, а на тех,
кто противился, насылал болезни и
несчастья. Чуваши пожаловались богу, и
Тура решил изгнать Киремет в преисподнюю.
Но за него заступилась одна женщина, и
Тура разрешил Киремет жить в оврагах и
лесах. Киремет наплодил много детей, и
они также расселились по оврагам и
лесам… Утаси
—
сенокосная пора, она имела важное
хозяйственно- экономическое значение.
Животноводство, хотя и занимало в
чувашском быту второе после земледелия
место, но едва ли уступало ему по своей
значимости. Далекие предки чувашей были
кочевниками и заготовкой кормов впрок
не занимались. Они просто перегоняли
свои огромные по нашим меркам стада с
южных широт на северные и обратно.
Известно, что в южных степях снега бывает
мало. Поэтому кочевники рано весной
старались с южных степей откочевать на
север и оставлять тем самым траву для
зимнего содержания скота. На севере
содержать зимой скот на подножном корме
было невозможно из-за глубокого снега.
Поэтому северные степи кочевники
использовали в качестве летних пастбищ.
В горных районах, например, в Кыргызстане,
пастухи до сих пор перегоняют свои стада
на летовки высоко в горы. Булгарские
предки чувашей в IV—VІІІ веках нашей эры
проживали в Южнорусских степях между
Каспийским и Азовским морями. В этот
период их летние пастбища находились
в Волго-Камье. После нашествия хазар
южные степи были оставлены, и булгары
обосновались в Среднем Поволжье. В
первое время после переселения в
Волго-Камье булгаро-чуваши уходили со
своими стадами на север, в верховья Камы
и Вятки, но эти сезонные перекочевки
были малоэффективными.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Языческие обряды чувашей

ЯЗЫЧЕСКИЕ ОБРЯДЫ ЧУВАШЕЙ Альметьевского района связаны с традиционными верованиями, отразились в народных праздниках. Учитывая, что в Чувашии языческих поселений практически не осталось, основной ареал расселения приверженцев старой веры оказался сегодня в Татарстане. В Альметьевском районе к ним относятся 3 селения: Старое Суркино, Новое Суркино, Клементейкино. Среди местных жителей устойчиво бытует мнение, что их предки бежали с прежних мест жительства от насильственного крещения, желая сохранить традиционную веру. Как вспоминают старожилы, в советское время многие обряды исполнялись в семейной обстановке с привлечением минимума участников и «не так празднично, как сейчас». Обязательна была осенняя дань («хур яшки») верховному божеству – старосуркинцы называют его Тура-папай, именем, в котором соединилось имя общечувашского бога Турă, Тора с татарским «бабай» (дед, дедушка). В жертву приносили 2-х гусей, которых резали по четвергам, следовавшим один за другим; на угощенье приглашали родственников. После трапезы кости тщательно собирали, добавляли пух и перья и с молитвой опускали в речку, веря, что таким образом обретают защиту от болезней. В настоящее время гусей почти не держат, и обряд исчез. Осенью же варили особую «дворовую» кашу – «карта пăтти», пшенную или пшеничную, нередко с добавлением картофеля, чтобы во дворе была живность. Обязательными были дни поминовений умерших родственников (после похорон – каждый четверг в течение 3-х недель), «большие» поминки или родительские дни – дважды в год на Пасху и Троицу; обязательно резали курицу или овцу, пекли блины – «икерчĕ». Не разрешалось поминать в общем порядке (как и хоронить на общем кладбище) покончивших собой. Их поминали, выходя во двор с блином и ковшом воды, чтобы умерший не принес в дом беды. Целые комплексы обрядов сопровождали главные события жизненного цикла: рождение ребенка, проводы в армию, свадьбу, похороны; информаторы дают достаточно полное их описание и утверждают, что они бытовали в советское время.
В обрядности чувашей – в общественных обрядах и в обрядах семейного цикла (свадьба, родильная и похоронно-поминальная обрядность) наиболее выразительно представлены языческие верования. Часть языческих праздников календарно совпадает с православными. Это «Сурхури» – Рождество, праздник которым открывается неделя игр, ряжений, гаданий; «Саварни» – Масленица (пекут блины, сжигают чучело под музыку и пение, скачут на лошадях); «Манкун» (великий день) – Пасха (красят яйца, к вечеру собираются родственники, пьют, гуляют). На Манкун раньше ходили по домам, теперь сидят в одном доме. На 3-й день выпивают бочонок бражки. Пасху проводят в среду, в четверг молодежь ходит по дворам, бьют палкой по воротам – выгоняют чертей; обряд называется «серен». Хозяин дома одаривает их яйцами и блинами, молодежь затем идет на гору, зажигает костер и съедает подношения с просьбой к богу дожить благополучно до следующей Пасхи. На Троицу ходят поминать умерших на кладбище, вечером молодежь водит хороводы. На все праздники обязательно топили баню, имеющую, по поверью, очистительную силу.
В памяти местных чувашей сохранились некоторые обряды весеннего цикла. Они начинались с обычая «эрзям» (Старое Суркино). Когда сходил снег, женщины мыли молельный дом и чистили родник; до этого весенние работы не начинались. Топили баню, варили по домам кашу и каждый нес ее в молельный дом. После этого выходили на полевые работы. К настоящему времени молельный дом не сохранился. Среди других обрядов весеннего цикла — обряд отпугивания злых духов от домашней скотины и оберег от падежа. Когда весной выгоняли скот, то с ворот на въезде в деревню швыряли каждому на голову ком земли, стреляли из ружья. По другому обычаю на горке вырывали яму, и каждый человек должен был залезть в нее и вылезть. В это время в него бросали землю, чтобы отогнать зимние болезни. В обоих случаях земля, считающаяся священной, наделялась особой силой. Весной же односельчане собирались и сжигали старые лапти (Клементейкино); в Старом Суркино дети собирали по домам старую обувь и сжигали, чтобы лето было теплым и урожай хорошим. В июне с появлением первых всходов проводят 2 аграрно-производственных обряда: «Сумар чук» и «Уй чук» (Удюк). В период после завершения посева яровых и посадки овощей, цветения злаков до начала поднятия пара проводился праздник «Синсе» или «Уяв» (он оканчивался обрядом Удюк). Первонач. смысл термина Синсе – праздник земли, почитание «беременной земли». Во время Синсе налагались определенные запреты, табу от имени всей общины и оно объявлялось торжественным образом: «С завтрашнего дня пусть будет Синсе, объявляем об этом. Запрещается стучать, рвать и косить траву, сушить зерно, сеять, добывать камни, молоть зерно на мельнице, носить рубашки из пестрядинной и окрашенной ткани, шить одежду из этих материалов, все должны одеваться лишь в белую одежду, срок – 10 дней». Смысл запретов был в боязни вызвать град, грозы и другие стихийные бедствия. В настоящее время большинство запретов не выполняется, знания об этой стороне обряда утрачены. От старой обрядности сохранились лишь хороводные гуляния в принятое время их проведения, традиционные тексты и мелодии хороводных песен (тематика песен бытовая, в основном поются молодежные лирические песни), круговое движение хоровода.
Свадебный обряд также отражает древние верования: культ плодородия, культ природы, обыгрывание благословения сверхъестественных сил и защита от злых сил, магия чисел. Так при отправлении свадебного поезда за невестой боятся встречи с человеком с «дурным глазом», с «тяжелой ногой» или же с пустыми ведрами (подобная встреча, по поверью, предвещала неудачу). В качестве оберега от злых сил, втыкали в одежду иголку или булавку. Перед отъездом невесты из родительского дома было принято проводить обряд ее прощания с подругами. Во время этого обряда подружки дарят невесте кольцо или булавку на память, чтобы в будущем она вспоминала свою незамужнюю жизнь. Обряд прощания невесты со своими подружками ‒ это отголосок древнего обряда отторжения, символизирующий разрыв невесты с родной стороной. Магия чисел присутствует в обычаях, предписывающих родственникам жениха привозить угощение на свадьбу – 7 различных кушаний и вино; при обходе домов родственников все участники свадьбы 3 раза должны были обходить вокруг хозяев. В обряде свадебной церемонии у жителей Старого Суркина (после модернизированной традиции выкупа невесты и ее приданого), молодые опускаются коленями на специальные вышитые маленькие подушки, затем их носят с собой свидетели жениха и невесты до окончания свадебного вечера. При этом родители невесты поочередно дают напутствия молодым, оглаживают денежной купюрой голову и плечи жениха, затем невесты и передают им в руки. Примечательно, что на свадьбу жених надевал белые перчатки.
Родильная обрядность включает различные магические действия, которые, по мнению чувашей, способны уберечь ребенка от несчастья и нечистой силы. Общей особенностью религиозных обрядов, связанных с рождением и воспитанием детей у чувашей региона, является вера в силы магии, амулетов, вера в нечистую силу и т.д. Чтобы облегчить роды, применяли и применяют ряд магических приемов: молятся, поминая покойников, с молитвой опрыскивают живот роженицы водой. Новорожденного сразу же заворачивали в старую рубашку отца (чтобы его отец любил, и чтобы, как отец, он был сильным и здоровым); также было принято заворачивать ребенка в старые платья, засовывать в рукав старой шубы или тулупа. Клали в люльку ребенка с молитвой (с обращением к Тура-бабаю). Под голову или в ноги клали металлические предметы (нож, ножницы), чтобы ребенок спал спокойно, и шайтаны его не беспокоили. Металлические предметы, как обереги, оставляли в люльке, если ребенок оставался дома один. Существовали защитительные обряды, чтобы ребенок не умирал в первый год жизни: изменение имени в случае, если до этого дети в семье умирали; продажа ребенка за символическую сумму в 10 копеек, за 1 рубль родственникам или хорошим соседям (в любом случае продажа была фиктивной); слабых и недоношенных детей «перепекали» в печи 3-4 раза (это делала бабка на деревянной лопате для печения хлеба со специальной молитвой). Известно много оберегов от сглаза. Так, с первых дней ребенка стараются не показывать людям с «дурным глазом» (с тяжелым взглядом, черного цвета глазами). От сглаза лоб или подбородок ребенка мазали сажей (сейчас помадой), нашивали на шапочку бусинку, ракушку, монетку; на рубашку и чепчик пришивали кусочки бересты. Если ребенка все же сглазили, лечили его, окуривая дымом древесного гриба, обмазывали «оконным потом» (жидкостью, которая конденсируется на оконных стеклах), звали старушек для чтения молитв. Чтобы вылечить ребенка от испуга, плавили над сковородой свинец и уносили его на речку, чтобы водой унесло страхи. Другой вариант – кусочек застывшего свинца подвешивали ребенку ниткой на шею; окуривали грибом («запах гриба сам по себе успокаивает»); макали гриб в воду, обрызгивали ребенка и давали ему эту воду выпить. Известны народные средства для лечения у детей различных болезней. Обряд имя наречения проводится (Старое Суркино) через год после рождения ребенка старейшинами села в присутствии родителей и ближайших родственников. Ребенка благословляют и дают испробовать священной каши. В завершение действа ребенка окликают в окошко, и он должен отозваться на имя.
Обряд погребения и поминовения у чувашей определяется представлением о бессмертии души, нуждающейся в первое время в удовлетворении всех потребностей, свойственных живому человеку. В руку умершего вкладывают ветку можжевельника, в изголовье ставят 3 зажженные свечи: одну – хозяйке кладбища — Матрене, вторую – земле, в которой отныне будет «жить» умерший, третью – самому покойному. Пришедшие проститься с покойным, поминают его и получают от распорядителей похорон по 3 хлопчатобумажные белые нитки, которые нужно обмотать вокруг запястья левой руки, чтобы «грешники в чугуне не варились», чтобы «покойник смыл свои грехи и его душа могла по ниткам перебраться через котел в аду». Впоследствии необходимо дождаться, пока нитки сами развяжутся и слетят с руки и использовать их при шитье. Выбрасывать нитки нельзя, иначе душа хозяина попадет в ад. Если у покойного есть маленький ребенок, то его трижды переносят через гроб, чтобы умерший не взял ребенка с собой. По пути следования к кладбищу процессия должна трижды остановиться. Все присутствующие строем трижды обходят вокруг могилы, «чтобы черти к могиле не привязались», зажигают 3 свечи. Умершего хоронят в гробу в верхней одежде (по сезону). Перед подготовкой места для захоронения жители Старого Суркино приходят к священному камню над могилой Матрены, дочери основателя села, чтобы испросить ее разрешения, а также обращаются к ней с молитвами и просьбами при любом посещении кладбища; около камня оставляют конфеты. Поминовения устраиваются на 3-й и 7-й день, обычно все приходят с продуктами. На поминки изготавливают «юпа» – надгробные фигурки, имитирующие человека ростом около 60 см; их устанавливают на могиле. Фигурки высекают из местного известнякового камня, обычно прямоугольной формы, прорезают зеркальные изображения двух треугольников, соединяющихся по вертикальной оси. В настоящее время надгробия делают из мрамора или гранита. Всего в окрестностях, на выезде из села Суркино, находятся три кладбища: языческое, православное и мусульманское.
Семик (семык) считается у чувашей более важным, чем Троица и входит в поминальный цикл, проводится в последний четверг перед Троицей. В среду вечером молодежь выходит на гулянье и до утра принято не спать; играют в различные игры, водят хороводы, устраивают розыгрыши, воруют у соседей лук и угощают друг друга; парни кидают в девушек воробьиными яйцами. В Старом Суркино традиция поминовения предков сохранилась в форме игр молодежи, которая собирается ночью и «шалит до безобразия». Жители села запираются в домах и не выходят на улицу, с опасением ожидая, как на утро проявятся проделки молодежи. Обычно это обезображенные краской ворота, беспорядок на огороде или запертые снаружи двери дома. Под утро парни со своими девушками воруют у соседей дрова и топят для родителей баню, чтобы те пошли чистыми поминать на кладбище. Париться принято 2-мя свежими березовыми вениками. Утром в четверг ходят в лес, собирают цветы, плетут венки. Дома пекут блины, варят из курицы суп; это основная поминальная пища. Раньше в Семик (Старое Суркино) проводили старинный магический обряд опахивания деревни для защиты от эпизоотий и др. бедствий. Собирался весь народ, 40 девушек впрягались в соху и опахивали деревню вдоль забора, которым раньше обносили селение. Там, где невозможно было пройти сохой, брали в руки лопату и оставляли ее след. Процессию подгоняла прутиком молодая женщина (должна была быть уже замужней, но чтобы свадьбы еще не было). За ними шли парни и шутками подгоняли девушек; вместе с ними шла ворожея – старушка с прутиком и била им по забору вокруг деревни. В настоящее время обряд этот исчез (также село не обносят забором). Другой обряд – «юпа» (юба), связан с поминовением усопших, скончавшихся в последние полгода. Обычно он проводится поочередно в домах родственников и длится весь день. Каждую середину недели — блины, по четвергам – каша для птиц ставятся в блюдце на заборный столб. Если кто-то серьезно заболел, варится каша, чтобы умилостивить потусторонние силы, призвать на помощь ушедших предков. Этот обычай бытует по сей день в семьях среднего поколения. Обычай поминовения на территории кладбища появился относительно недавно, раньше поминали дома.
Обряд большого жертвоприношения Учук в Старом Суркино проводится с давних времен (по некоторым данным на исходе советского периода был слегка подзабыт и возрожден в 1980-х. Его проводят один раз в 2 года на одноименном святом роднике. В жертву приносят три души (птица, мелкий скот, крупнорогатый скот). Процедура проводится с незапамятных времен на одном и том же месте, ниже верхней части ручья, на взгорке (на одном неизменном месте закалывают, на другом погребают внутренности). Голова и ноги животного крепятся на стволе священного дуба, растущего у ручья (дань богу Киремети и духам). На вопрос, что будет, если ручей пересохнет или дуб засохнет, ответ: старейшины подберут другое место, а пока народ делает все, чтобы этого не допустить. Священную кашу в котле до проведения фестиваля «Учук» (в наши дни готовится от 8 до 12 котлов) готовили человек 5-7 (бабушки-старейшины и помощницы среднего возраста). Отведать кашу вместе с семьей приходили многие жители села независимо от вероисповедания и национальности. Спиртное всегда было здесь под запретом, разрешается только пиво. К приготовлению ритуальной пищи спокойно допускаются представители другой веры и национальности. В последние годы на родник, все чаще приезжают молодожены, чтобы подтвердить свой союз перед высшими силами и загадать заветное желание. Во время Учук проводят моления. Молитвы некрещеных чувашей не имеют четкой текстовки, по сути, это импровизированное обращение к богу Тура, произносимое на смеси чувашского и татарского языков. Во время обращения одна из молельщиц накидывает рабочую куртку и зажимает в подмышке меховую шапку, закрепляя, таким образом, присутствие в ритуале мужского начала (мужчин среди старейшин не водится очень давно). К моменту создания фестиваля четкую процедуру проведения обрядов и молитв (в частности «Учук» и «Каша дождя»), пожалуй, помнила только старейшая молельщица, и преемственность была под вопросом. Теперь этот вопрос снят. Про себя местные чуваши говорят: «мы общаемся с богом напрямую, без посредников».
Каша дождя «Чумар пати» проводится ежегодно в условленное время (по выбору пожилых женщин-молельщиц) на каждой улице, затем — большой, для всего села, обряд. Обычно приготовление каши приурочивается ко времени после работы в поле, чтобы у родника перевести дух от летней жары, покушать ритуальной каши и традиционно, как того требует обычай, побрызгаться водой.
Лит.: Столярова Г.Р. История формирования и обрядность чувашей-язычников Татарстана // Этнографическое обозрение. 2006, №2; Галлямова А., Столярова Г. Язычники в советском и постсоветском времени (на примере чувашей Старого Суркино Республики Татарстан // Этнографическое обозрение. 2015, №5
Г.Столярова